Учение о естественном праве и общественном договоре Ж.Ж. Руссо

Несколько особняком среди французских просветителей, таких как Монтескьё, Вольтер, Дидро, Гольбах, Гельвеций, стоит имя выдающегося представителя политической мысли XVIII в. Жана Жака Руссо (1712—1778). Первые, придерживаясь в целом либеральных идей, пропагандировали свои взгляды в салонах и кружках, близких ко двору, были связаны тесными узами с привилегированными сословиями. Руссо же по своим политическим пристрастиям был самым убежденным выразителем не только интересов «третьего сословия», куда входили финансисты, купцы, интеллектуалы, но и интересов задавленных нуждой и угнетением представителей «четвертого сословия», включавшего беднейших крестьян, ремесленников, рабочих.

Руссо родился в кальвинистской семье в Женеве. Он рано потерял родителей, и его воспитывала тетя. Предки Руссо, будучи протестантами-гугенотами, бежали из Франции в Швейцарию, и Руссо всю жизнь гордился тем, что родился как «свободный гражданин Женевской республики». Демократический город Женева оказал большое влияние на формирование его взглядов.

В детстве Руссо учился ремеслу и одновременно много читал. В 12 лет он ушел из школы и стал подмастерьем, пробовал различные профессии. В 16 лет он оставил дом, много скитался, а в 1744 г. поселился в Париже, где получил известность, участвуя в конкурсах, объявленных Дижонской академией. Если первый трактат Руссо «Способствовало ли возрождение наук и искусств улучшению нравов» был отмечен премией, то второе сочинение Руссо «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» ввиду его радикально плебейского духа было проигнорировано.

Руссо как выдающийся теоретик естественного права. Уже в этом раннем произведении Руссо выступил как один из выдающихся теоретиков естественного права. Согласно его убеждениям, прежде чем познать источник неравенства между людьми, следует познать самих людей. Для этого необходимо отличать то, что присуще человеку с самого начала (каким создала его природа), от того, что прибавили к первозданному его состоянию или что в нем изменили обстоятельства и длительный период развития самого человека. Таким образом, Руссо настаивал на последовательном изменении природы человека в ходе его исторического развития. Это представление о весьма постепенном процессе развития человека и его разума существенно и выгодно отличало Руссо от его предшественников — теоретиков естественного права.

Человек, с его точки зрения, существо сначала чувствующее, а потом уже мыслящее. Поэтому естественное право основано на двух началах, предшествующих появлению разума: себялюбии и сострадании. Себялюбие горячо заинтересовывает нас в нашем собственном благосостоянии и самосохранении. Сострадание внушает нам естественное отвращение при виде гибели или страданий всякого чувствующего существа и главным образом нам подобных. Из взаимодействия этих двух начал и могут вытекать все принципы естественного права.

Себялюбие как одно из начал естественного права означает у Руссо требование самосохранения. Оно отличается от самолюбия как источника зла для самого индивида и для общества, рождающегося из сравнения себя самого с другими людьми.

Руссо критиковал Гроция за его уверенность в том, что в естественном состоянии человек уже имеет понятия о справедливом и несправедливом. Локка он критикует за то, что тот говорит о естественном праве каждого на сохранение «того, что ему принадлежит», не объясняя, что

же понимается под словом «принадлежит». Гоббс, с его точки зрения, неправомерно переносит на первых людей понятия власти и управления. Все эти философы забывают, что, рассуждая о естественном состоянии, они говорят еще о диком человеке, на которого не стоит переносить свои представления о вполне развитом современном человеке и его системе потребностей. С уверенностью о человеке в естественном состоянии можно сказать лишь то, что он в отличие от животных способен действовать свободно и способен к самосовершенствованию.

В отличие от «энциклопедистов», выводивших нравственную жизнь из разума и исключавших из нее «непросвещенный народ», Руссо основывал ее на чувствительности, обшей всем людям. В этом сказывался присущий Руссо демократизм. Вместе с тем, указывая на достаточность только этих двух начал (себялюбия и сострадания) для выведения принципов естественного права и ненужность ничего третьего, т.е. свойства «обшежительности», он допустил совершенно произвольное утверждение о сугубо индивидуальном образе жизни человека в естественном состоянии.

О естественном и политическом видах неравенства. В человеческом роде существует два вида неравенства: естественное, или физическое, установленное природой, и политическое, установленное с согласия людей. Первый вид неравенства состоит в различии возраста, здоровья, телесных сил, умственных или душевных качеств. Политический вид неравенства заключается в различных привилегиях, которыми некоторые пользуются за счет других: богатстве, почете, могуществе, господстве.

Частная собственность как первая ступень неравенства. В естественном состоянии люди еще ничем не владели и потому не знали и угнетения. Первая ступень неравенства — имущественное неравенство вызвано появлением частной собственности, которая, в свою очередь, появилась в результате совершенствования орудий труда. «Первый, кто, огородив участок земли, придумал заявить: “Это мое!” — и нашел людей достаточно простодушных, чтобы тому поверить, был подлинным основателем гражданского общества»[1]. Пока люди были заняты таким трудом, который под силу одному человеку, и такими промыслами, которые не требовали участия многих рук, они жили свободными. Но как только один человек стал нуждаться в помощи другого, как только люди заметили, что одному полезно иметь запас пищи на двоих, — исчезло равенство, появилась собственность, труд стал необходимостью. Обширные леса превратились в радующие глаз нивы, но их приходилось орошать человеческим потом, вместе с урожаем на них выросли рабство и нищета.

Искусство добывания и обработки металлов и земледелие произвели огромный переворот. Руссо сделал предположение, что одно из лучших объяснений большей цивилизованности Европы по сравнению с остальным миром состоит в том, что она одновременно и богаче всех железом, и родит больше всего хлеба.

Неизбежным следствием обработки земли был ее раздел, а как только была признана собственность, должны были появиться первые уставы правосудия. Невозможно себе представить, чтобы собственность возникла иначе, как из трудовой деятельности. Таким образом, раздел земли привел к возникновению нового вида права, а именно права собственности, отличного от права, которое вытекает из естественного закона[2].

Государство как вторая ступень неравенства. Возникновение государства, последовавшее за появлением частной собственности, знаменует собой вторую ступень неравенства. В отличие от многих других теорий, в которых переход из естественного состояния в гражданское характеризовался как переход от войны к миру, Руссо подчеркивал, что этот переход означал вступление общества в фазу ожесточенной борьбы и противоречий. В «Рассуждениях о происхождении неравенства» Руссо считал, что государство образовалось в результате сознательного обмана бедных богатыми, которые, воспользовавшись страданиями масс, предложили им составить союз, признать над всеми верховную власть, защищающую с помощью законов всех членов общества (позднее он отказался от этой точки зрения).

Абсолютная монархия (деспотизм) как третья ступень неравенства. Возникновение абсолютной монархической власти, вырождающейся в деспотизм, означало третью ступень неравенства и превращение правомерной власти, основанной на законах, во власть, основанную на произволе. Все люди вновь стали равными, будучи в равной мере рабами деспота. Если богатство и бедность были узаконены первой эпохой, могущество и беззащитность — второй, то третьей — господство и порабощение. А это уже последняя ступень неравенства и тот предел, за которым наступает или полное уничтожение власти с помощью переворота, или же приближение власти к ее законному установлению[3].

Деспоту не стоит жаловаться на насилие. Восстание, которое приводит к его убийству или свержению с престола, это акт столь же закономерный, как и те акты, посредством которых он распоряжался жизнью и имуществом своих подданных. Одной только силой он держался, одна только сила его низвергает. Руссо задается вопросом: не следует ли вернуться к естественному состоянию, разрушить государство? И отвечает, что необходимо не уничтожать различия между «моим» и «твоим», не разрушать государство, а создавать государственный строй, отвечающий условиям общественного договора. Он имел в виду демократический строй, при котором человек, подчиняясь государственной власти, оставался бы свободным. Эти идеи получили развитие в трактате «Об общественном договоре», вышедшем в свет в 1762 г.

Сила не может быть источником права. В этом произведении Руссо развил идею народоправства, суверенной власти народа. В основе ее — мысль, что сила не может быть источником права. В этом отличие Руссо от раннебуржуазных теоретиков, отождествлявших силу (мощь) и право.

Рассуждая о так называемом праве сильного, Руссо писал, что сильный никогда не бывает настолько силен, чтобы оставаться повелителем постоянно, если только он не превратит свою силу в право, а повиновение себе — в обязанность. Если же сила просто остается силой, т.е. физической мощью, то уступать силе — это акт необходимости, а не воли; в крайнем случае, — это акт благоразумия, но не обязанность.

О соглашении как основе законной власти. Доказав, что ни один человек не имеет естественной власти над себе подобными, а сила не создает права, Руссо сделал вывод, что основой любой законной власти для людей могут быть только соглашения. Весь вопрос в том, каковы эти соглашения.

До Гоббса и Руссо теоретики договорного происхождения государства под договором понимали акт подчинения народа избранным им правителям. Руссо критикует подобные взгляды. С его точки зрения, соглашение — это взаимные обязательства, которые не берет на себя как сторона, получившая неограниченную власть, так и народ, отказавшийся от своей свободы.

Анализируя точку зрения Гроция, Руссо заключает: прежде чем рассматривать акт, посредством которого народ избирает короля, было бы неплохо рассмотреть тот акт, посредством которого народ становится народом.

Как люди становятся народом, или О природе «первого соглашения».

Поэтому Руссо ищет, в чем состоит «первое соглашение» — истинное основание общества. Ему помогла идея Гоббса, согласно которой договор об учреждении государства представляет собой серию соглашений между частными лицами. У Руссо сами люди образуют две договаривающиеся стороны. Они рассматриваются с двух точек зрения — как члены суверена и как частные лица, подданные государства. Собравшись, народ образует целое (суверен), с которым каждый из собравшихся людей и заключает соглашение. На каждом индивиде лежит двоякое обязательство: как на члене суверена — по отношению к частным лицам и как члене государства — по отношению к суверену.

Таким образом, Руссо пытался «найти такую форму ассоциации, которая защищает и ограждает всею общею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде»[4]. Такова основная задача, которую разрешает общественный договор.

Сущность заключенного общественного соглашения Руссо видел в том, что каждый человек передает в общее достояние и ставит под высшее руководство общей воли свою личность и свои силы, в результате каждый превращается в нераздельную часть целого. Целое получает наименование — политический организм (государство, суверен, держава). Члены ассоциации в совокупности получают имя народа, а в отдельности называются гражданами (как участники верховной власти) и подданными (как подчиняющиеся законам государства).

Таким образом, каждый индивид получает новое качество — становится гражданином, а все вместе ранее независимые индивиды благодаря общественному договору об образовании государства становятся народом. Народ (нация) возникает вместе с государством.

Подобная трактовка концепции договорного происхождения государства была направлена против прочно укоренившегося отождествления понятия «суверенитет» с правами единоличной и неограниченной власти государя. Руссо обосновал возможность суверенитета, т.е. неограниченной власти народа.

Полагая, что нет и не может быть никакого основного закона, обязательного для народа в целом, что суверенный народ имеет ничем не ограниченное право изменять законы государства, в том числе и форму правления, Руссо сразу же стал ненавистен тем консервативным силам, которые защищали привилегии старой аристократии. Но не только реакционные силы увидели угрозу своим интересам в такой трактовке суверенной власти народа. Как известно, отцам-основателям американской демократии пришлось немало поломать голову над тем, чтобы решить, как совместить принцип суверенитета народа с принципом стабильности государства, которая не должна находиться в прямой зависимости от изменчивой суверенной воли народа.

О гражданском обществе и государстве. В трактате «Об общественном договоре» так же, как и в «Рассуждении о происхождении неравенства», Руссо показал неизбежность перехода из естественного состояния в гражданское. Но оценки этому процессу дал уже иные. Гражданское общество, возникшее на основе общественного договора, представляет собой высшую ступень в сравнении с обществом естественным. Положение частных лиц в результате действия этого договора становится более предпочтительным. Частные лица ничего не теряют, но, напротив, совершают выгодный обмен.

Они обменивают неопределенный и подверженный случайности образ жизни на лучший и более надежный; естественную независимость — на свободу; возможность вредить другим — на собственную безопасность; силу, в которой многие их могут превзойти, — на право. Теперь их жизнь защищает государство. Целью государства является общее благо. Ибо если противоположность частных интересов сделала необходимым установление общества, то именно согласие этих интересов (общее в различных интересах) сделало возможным государство.

Учение об «общей воле». Пониманием Руссо общественного договора определяется и его понимание верховной власти в государстве. Согласно общественному договору, никакое право не законно, если оно не есть выражение общей воли всего общества. Главными признаками общей воли являются ее неотчуждаемость и нераздельность. Если у Локка народ вручал органам управления законодательную, исполнительную и судебную власть, то Руссо выступал против передачи высшей законодательной власти парламенту.

Суверенитет не только неотчуждаем, но он и не может быть представлен. Он заключается в общей воле, а воля никак не может быть представляема; или это она, или это другая воля, среднего не бывает, утверждал Руссо. По этой причине депутаты не могут быть представителями народа; они лишь его уполномоченные; они ничего не могут постановлять окончательно. Всякий закон, не утвержденный целым народом, не закон, все законы должны приниматься на основе пле

бисцита. Исполнительная власть, напротив, не может принадлежать всей массе народа, но правительство должно быть полностью подотчетно общей воле.

Собираясь и голосуя периодически на законодательных ассамблеях, каждый принимает на себя ответственность за выборы правительства. Как только граждане, обремененные ленью и деньгами, начинают служить обществу не самостоятельно, а с помощью своих кошельков, появляются солдаты, чтобы служить отечеству, и депутаты, чтобы его продавать. Таким образом, Руссо разработал чисто моральный способ обоснования идеи государственного договора и общей воли. Под моралью он имел в виду позитивно понимаемое своекорыстие (себялюбие), которое состоит в радостной преданности общему делу.

Общая воля есть выражение общих интересов и потому она всегда стремится к общему благу, а также к равенству гражданских прав и обязанностей. Общая воля не означает то же самое, что воля всех. Воля всех — это сумма выражений воли частных лиц, она сообщает только о частном интересе. Не будь интересы различны, едва ли можно было бы понять, что такое общий интерес. Если отбросить все крайности в выражении воли частных лиц, а потом сложить все оставшееся, получится общая воля[5]. Всех не согласных с общей волей можно «заставить быть свободными».

Этим учением не предусмотрено существование партий: поскольку их воля — всегда частная воля, то ни одна партия не может заявлять притязания на главенство.

Для осуществления общей воли необходимо соблюдение социального равенства. Ни один гражданин не должен быть богат настолько, чтобы купить другого, и никто не должен быть настолько беден, чтобы продать себя. Это предполагает в отношении сильных ограничение их богатства и влияния, а в отношении слабых ограничение их алчности и корыстолюбия. Если в демократическом государстве горстка людей владеет во много раз ббльшими богатствами, чем средний гражданин, то либо это государство гибнет, либо перестает быть демократическим, считал Руссо.

Либеральная оценка учения Руссо об общей воле трактует последнюю как консенсус всего общества, лежащий в основе права, а также как обоснование ответственности человека за участие в принятии основных политических решений, в том числе и в выборах правительства. Консерваторы указывают, что понятие «общей воли» остается

столь темным, что его роковая роль продолжает сказываться и в наши дни.

По определению Л. Фейхтвангера, «безрассудные труды» Руссо указали низшим классам, веками принимавшим свою беспросветную нужду как нечто неизбежное, на возможность иного порядка. Они вызвали к жизни мощное движение, о котором не мечтал ни один философ. Если энциклопедисты считали духовным отцом Великой французской революции Вольтера, то народ почитал Руссо. Вот как описывал Фейхтвангер значение политических идей Руссо: блистательная логика Вольтера убеждала немногих избранных, но она никого не увлекала за собой. А Руссо был искрой, его безудержное чувство взорвало разум, привело в движение массы, смело старый порядок и создало 14 армий, которые боролись за освобождение мира. Он не был генералом или государственным деятелем, а был философом и писателем. Народ не знал толком, что это такое, и едва ли один из ста читал его книги. Но несколько его слов, несколько лозунгов, которые они слышали на всех перекрестках и которые запали им в сердца, были такими словами, что, услышав их, нельзя было не двинуться в бой. И они двинулись в поход. И победили. Значит, книги Руссо стоили больше пушек генералов и перьев государственных деятелей[6].

Влияние идей Руссо на своих современников было противоречивым. Среди его горячих поклонников были и жирондисты (умеренные), и якобинцы (ярые демократы). Лидер демократического лагеря Робеспьер, страстный поклонник Руссо, получив неограниченную власть, послал на гильотину 21 лидера жирондистов, наиболее последовательных сторонников идей Руссо. Робеспьер считал, что Декларацию прав человека и гражданина в духе идей Руссо следует наполнить ограничительными параграфами касательно собственности, иначе все права окажутся действительными только для богачей, спекулянтов и биржевых акул. Многие аристократы — последователи Руссо, посвятившие свою жизнь созданию новой Франции, считали, что произвол захватившей власть черни, покусившейся на основу всякого общества — частную собственность, не может сравниться ни с каким произволом попов и дворянства, а Робеспьер представляет собой деспота большего, чем все короли вместе взятые. Французская революция, представлявшая собой попытку установления нового справедливого демократического общества в соответствии с самыми современными теориями, окончилась неудачей.

  • [1] Руссо Ж.Ж. О происхождении неравенства. Об общественном договоре. Трактаты. М., 2000. С. 106.
  • [2] См.: Руссо Ж.Ж. Указ. соч. С. 116-117.
  • [3] Там же. С. 132.
  • [4] Руссо Ж.Ж. Указ. соч. С. 207.
  • [5] См.: Руссо Ж.Ж. Указ. соч. С. 219.
  • [6] См.: Фейхтвангер Л. Мудрость чудака, или Смерть и преображение Жана ЖакаРуссо // Фейхтвангер Л. Собр. соч.: в 12 т. М., 1968. Т. 12. С. 407.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >