Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow История политических учений

Учение Г.В.Ф. Гегеля о государстве и праве

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770—1831) родился в Штутгарте в семье высокопоставленного чиновника (его отец был секретарем казначейства). Детство и отрочество Гегеля проходило на фоне бурного расцвета немецкой поэзии и прозы.

Но молодой Гегель в большей степени интересовался античной литературой, увлекался трагедиями Софокла и Еврипида, трудами Эпиктета. В 18-летнем возрасте его зачислили на теологический факультет университета в Тюбингене.

Первые два года он изучал философию и уже в 1790 г. защитил магистерскую диссертацию по философии, а последние три года — богословие (по окончании защитил и богословскую диссертацию).

После окончания университета Гегель некоторое время был домашним учителем. Тогда же он написал несколько рукописей по богословской тематике: «Народная религия и христианство», «Жизнь Иисуса», «Позитивность христианской религии», «Дух христианства и его судьба». Однако первой печатной работой автора (вышедшей анонимно) стала статья по политической проблематике: «Доверительные письма о прежних государственно-правовых отношениях Вадтланда к городу Берн». И это не было случайностью. На протяжении всей жизни Гегеля политика была в центре его духовных интересов. Он обстоятельно излагал свои взгляды в таких работах, как «Конституция Германии», «О научных способах исследования естественного права, его месте в практической философии и его отношении к науке о позитивном праве», «Философия права», «Английский билль о реформе» и др.

В молодые годы Гегель восторженно встретил революционные события во Франции; стал членом политического клуба, где познакомился с юным Шеллингом, переведшим на немецкий язык «Марсельезу». В то время Гегель был сторонником республики, увлекался революционными идеями Руссо, но якобинского террора не принял. Он высоко ценил античную демократию, отрицательно относился к феодально-абсолютистским прусским порядкам; для того чтобы вернуть утраченную духовную и политическую свободу, считал необходимым коренное переустройство общества вплоть до устранения государства. Его гуманистическая программа в этот период включала идею вечного мира.

После падения наполеоновского режима у Гегеля наступил период пересмотра политических взглядов. От оппозиции прусским порядкам он перешел к их активной апологетике. Но и став консерватором, Гегель продолжал высоко оценивать французскую революцию 1789— 1794 гг., которую он сравнивал с великолепным восходом солнца. В этот же период Гегель становится официальным философом прусского правительства. Его приглашают в Берлинский университет, где он будет преподавать до конца своей жизни.

Основные понятия гегелевской философии. Гегель — яркий представитель объективного идеализма. Для него первоосновой мира, всех явлений природы и общества является дух, духовная субстанция, которую он именует по-разному: «абсолют», «духовное начало», «мировой разум», «мировой дух», «абсолютная идея». «Дух», «абсолютная идея» существует до реального мира как безличный «мировой разум». Но потом он «отчуждает» себя, превращаясь в природу и, с появлением человека, в общество. Всякая предметность возникает из духа. Порождение духом природы и общества есть «опредмечивание». Человек — индивидуальное мыслящее существо, человечество мыслит в общественных формах. Через процесс познания (индивидуального и общественного) осуществляется «распредмечивание» (снятие всякой предметности, мыслящий дух возвращается к своей первооснове). Таким образом, основа мира — безличный мировой разум, в своем поступательном развитии порождающий всю действительность, в мышлении человека и человечества познает самое себя, т.е. возвращается к себе самому.

Развивается не природа, а дух, причем по принципу триады. Развиваясь, дух выступает в трех формах: как тезис (дух сам по себе как чистая логическая форма), как антитезис (в форме природы) и как синтез (в формах конкретного духа, человеческого сознания). Соответственно, получаются три части гегелевской философской системы, посвященной исследованию законов развития духа: логика, философия природы и философия духа.

Учение о государстве и праве в общей системе наук о человеческом духе. В философии духа содержится учение Гегеля о человеческом сознании и о различных видах человеческой деятельности. Оно состоит из трех разделов: учение о субъективном, объективном и абсолютном духе. В учении о субъективном духе речь идет в основном об индивидуальном сознании, духовное развитие которого протекает в связи с интеллектуальным развитием человеческого рода. Оно состоит из ан-

тропологии, феноменологии и психологии. В учении об объективном духе излагаются воззрения на социально-историческую жизнь человечества. В своем развитии объективный дух проходит три ступени — абстрактное право, мораль, нравственность. В свою очередь, нравственность охватывает семью, гражданское общество и государство. Эти закономерности развития объективного духа Гегель рассмотрел в третьей части «Энциклопедии философских наук» и более подробно в «Философии права». В учении об абсолютном духе речь идет о таких формах общественного сознания, как искусство, религия и философия. Политико-правовые взгляды Гегеля изложены в учении об объективном духе.

Итак, обратимся к предмету нашего интереса — политико-правовым взглядам Гегеля, изложенным в «Философии права».

Задачи научного (философского) познания государства. Критика «поверхностных теорий государства». Как яркий представитель философии Просвещения, Гегель убежден в том, что задачей научного познания как природы, так и нравственных явлений, к которым относится государство, является исследование и постижение в понятиях присутствующего в них действительного разума (объективных законов их развития). Излагая в «Философии права» науку о государстве, Гегель пытался постичь и изобразить государство как нечто разумное в себе. В качестве науки его учение не должно быть поучением о том, каким государство должно быть. Свою цель Гегель видит в том, чтобы показать, как государство, этот нравственный универсум, должно быть познано1.

Задача философии государства — постичь то, что есть, ибо то, что есть, есть разум: «все действительное разумно» (при этом следует учитывать, что под действительным Гегель имел в виду не все существующее, а лишь необходимое и существенное в нем). Философия есть время, постигнутое в мысли. Если же философ в своей теории строит мир, каким он должен быть, то этот мир тоже существует, но только во мнении философа.

Гегель критикует «поверхностные теории государства», отрицающие существование законов его развития. Несмотря на то что истина о праве, нравственности и государстве в наиболее доступных формах давно общеизвестна, ей не хватает разумной формы. Все ждут от философа новой теории государства, в то время как необходимо придать разумную форму тому, что давно всем известно о праве и государстве из опыта общественной жизни.

Вместо того чтобы найти эту разумную форму, «поверхностные теории государства» прикрывают недостаток рационального знания и бедность идей апелляцией к чувствам (якобы истину каждый «ощущает в своем сердце»), или принимают образ благочестия (за недостатком рациональных аргументов обращаясь к Библии, чтобы стать вне критики), или прибегают к красноречию, граничащему с нечистой совестью (упиваясь разговорами о «духе» при полном его отсутствии).

Отличие предмета исследования философии права от предмета исследования юриспруденции. В «Предисловии» к «Философии права» Гегель рассмотрел отличие предмета исследования философии права от предмета исследования позитивной юриспруденции. При этом он опирался на существование законов двоякого рода: законов природы и законов права и на их отличие друг от друга.

Законы природы абсолютны, их сила в них самих, их редко можно нарушить, они всегда верны, ложным может быть лишь наше представление о них. Мерило этих законов находится вне нас, и наше знание ничего к ним не прибавляет, глубже может стать только наше познание их. Знание законов права, с одной стороны, такое же, с другой — иное. Любой гражданин узнает правовые законы тоже просто такими, какие они есть; юрист, изучающий позитивное право, берет их как данность. Различие состоит в том, что при изучении законов права обнаруживается, что они не абсолютны, а идут от людей. Поэтому внутренний голос может как вступить с ними в коллизию, так и согласиться. Человек как бы внутри себя обладает масштабом правого: он может подчиниться необходимости и власти внешнего авторитета, но никогда не подчиняется им так, как необходимости природы. Внутренняя сущность говорит человеку, как должно быть, и он в себе самом находит подтверждение или неподтверждение того, что имеет силу закона1.

Только в области духа, а не в отношении природы возможна коллизия между тем, что есть, и тем, что должно быть. Но Гегель убежден (и это стержень его философской системы), что и в области духа есть свои объективные закономерности, высшая разумность, которую человеку следует познавать. Говоря о праве, Гегель называет объективно необходимое право «в себе и для себя сущее право, остающееся неизменным», или «право в себе и для себя». Ему он противопоставляет «произвольное определение того, что есть право». Обращаясь к своим слушателям (а работа выросла из курса лекций, которые Гегель многократно читал в университете), он объяснял: именно эти противоположности между правом в себе и для себя и тем, чему произвол сообщает силу права, и вызывают потребность основательно изучать право. «В праве человек должен найти свой разум, должен, следовательно, рассматривать разумность права, и этим занимается наша наука в отличие от позитивной юриспруденции, которая часто имеет дело лишь с противоречиями»[1].

Идея права есть свобода. «Философская наука о праве имеет своим предметом идею права — понятие права и его осуществление»[2]. Сама идея права определяется Гегелем как свобода. С этой фразы Гегель начинает свое «Введение», но эта мысль будет неоднократно встречаться на страницах его труда. Напомним, что под идеей имеется в виду то, что относится к самой разумности, заложенной первоначалом всего сущего в природу и общество, которую мыслящий человеческий разум призван познать и разумно выразить. Если в природе мы познаем только очертания духа, то в жизни людей дух строит себе другую природу, мир свободы[3].

Гегель обозначает свою мысль так: почвой права является вообще духовное, его исходной точкой — воля, которая свободна; так что свобода составляет неотъемлемое качество воли, и система права есть царство осуществленной свободы, мир духа, порожденный им самим как некая вторая природа[4]. Свободу воли он сравнивает с силой тяжести в природе: свобода есть такое же основное определение воли, как тяжесть — основное определение тела. Воля без свободы — пустое слово, также как свобода действительна лишь как воля, как субъект.

Свобода воли, если понимать под ней возможность выбирать, это только произвол. Наиболее обычное представление о свободе как раз и есть представление о произволе. Когда говорят, что свобода состоит в том, чтобы делать все, что угодно, то подобное представление свидетельствует о полнейшем отсутствии культуры мысли. Произвол есть не воля в ее истине, а воля в качестве противоречия. Обыкновенный человек полагает, что он свободен, если ему дозволено действовать по своему произволу, хотя именно в произволе заключена причина его несвободы. Если человек хочет чего-то разумного, то он поступает не так, как ему вздумается, а согласно понятиям нравственности. Разумное — это дорога, по которой ходит каждый, на которой никто не выделяется.

Три значения права. Понятие «право» Гегель употребляет в следующих основных значениях: 1) право как свобода («идея права»); 2) право как наличное бытие свободы на определенной ступени ее развития

(«особое право»)[5]; 3) право, вступившее в наличное бытие в форме закона («позитивное право»)[6]. Философия права распадается на три части: абстрактное право, мораль, нравственность.

Учение об абстрактном праве: о собственности, договоре, неправе. Исходным пунктом права выступает свободная воля, которая может реализоваться в обладании вещами (частной собственности), в заключении договоров и в совершении неправовых действий (неправе). На этапе абстрактного права мы говорим об абстрактной свободной личности. Личность начинается только здесь, она представляет собой простое самосознание о совершенно абстрактном «Я». Личность подразумевает правоспособность. На этой стадии можно сформулировать только абстрактное правовое веление: будь лицом и уважай других в качестве лиц.

Свою реализацию свобода личности находит в праве частной собственности. Вкладывая свою волю в вещи, любой человек приобретает право на их присвоение. Исходным импульсом присвоения является потребность, именно она и побуждает к обладанию вещами. «Так как я даю моей воле наличное бытие через собственность, — писал Гегель, — то собственность также должна быть определена как эта, моя. В этом состоит важное учение о необходимости частной собственности»[7]. Частная собственность как право отдельного лица на собственность более разумна, чем общая собственность или собственность общественных союзов (например, монастырей).

В правовом отношении все люди равны между собой. Они равны как лица, т.е. в отношении источника их владения. Справедливость требует, чтобы каждый из них имел собственность, поскольку личность имеет наличное бытие в собственности, но никак не в равном распределении имущества (данное утверждение не выдерживает критики разума).

Духу нужен длительный срок, чтобы продвинуться в своем самосознании. Многие индивиды и народы еще не обладают личностью, поскольку они пока еще не достигли этого чистого мышления и знания о себе. Около полутора тысяч лет назад благодаря христианству начала утверждаться свобода личности, и для западной части мира (у незначительной части человеческого рода) она стала всеобщим принципом. Что же касается свободы собственности, то она, можно сказать, «лишь со вчерашнего дня получила кое-где признание в качестве принципа»[8].

Разум делает необходимым вступление частных собственников в договорные отношения. Договор предполагает, что вступающие в него стороны признают друг друга лицами и собственниками. Договор исходит из произвола, общей воли договаривающихся сторон, предметом договора является единичная внешняя вещь. Определив таким образом договор, Гегель критикует Канта за позорное, с его точки зрения, подведение брака под понятие договора. Не согласен он и с договорной теорией государства: «Также не состоит в договорном отношении природа государства независимо от того, рассматривается ли государство как договор всех со всеми или как их договор с государем или правительством. Привнесение договорного отношения, так же как и отношений частной собственности вообще, в государственные отношения привело к величайшей путанице в государственном праве и действительности»1.

Третьим моментом учения Гегеля об абстрактном праве (наряду с собственностью и договором) явилось суждение о неправе (непреднамеренное неправо, обман, принуждение и преступление). Преступление есть поступок свободной личности. Преступник сам дает свое согласие на наказание уже своим деянием. Как природа преступления, так и собственная воля преступника требуют, чтобы исходящее от преступника нарушение права получило возмездие (было снято). Возмездие — это не мстящая, а наказующая справедливость. Снятие преступления через наказание приводит к морали.

Переход от абстрактного права к морали связан с дальнейшим развитием понятия свободы. Первый вид свободы, с которым мы встретились в гегелевском абстрактном праве, связан с абстрактным определением ее как воли, реализующейся в вещах, в договоре, в неправе, т.е. в чем-то для нее самой внешнем и случайном. Переходя от права к моральности, мы знакомимся с другим, более развитым, более глубоким видом свободы, более адекватным своему понятию; мы можем наблюдать волю, соотносящую себя с самой собой (по Гегелю, самоопределение субъективности). Если в праве свободная воля личности проявляется (имеет свое наличное бытие) во внешнем, то теперь она проявляется и в своем внутреннем мире (имеет наличное бытие в себе самой). Внутренний мир личности есть мораль. От правового вида свободы мы переходим к анализу моральной свободы.

Мораль. Высокое значение человека в сфере морали состоит в том, что здесь он сам определяет себя, свои намерения и поступки. Необразованный человек подчиняется власти силы и давлению природы, дети не имеют моральной воли и дают определять себя родителям, но образованный, духовно развивающийся человек хочет определять себя сам. В этом самоопределении, или, как говорит Гегель, «субъективности воли», вместе с тем есть и нечто ограниченное (это пока еще «воля в себе»). Однако, стремясь реализовывать свои цели и намерения, человек должен учитывать интересы других.

Если абстрактное право содержало только запреты и строго правовое деяние имело лишь отрицательное определение по отношению к воле других, то в области морали человек учится учитывать благо других людей, и поэтому воля других предстает для человека чем-то позитивным, ведь благодаря взаимодействию с другими он реализует и свои интересы. Правда, в моральности благо других выступает для субъективной воли («воли в себе») еще только как требование к ней, как долженствование, и воля содержит также возможность не соответствовать понятию (напомним, что истинное понятие свободной воли — всеобщее благо).

Выражением воли в морали является поступок. Поскольку своими действиями человек вносит изменения в окружающую его жизнь, с проявлениями его воли всегда связывают вину. Человеку может быть вменено то, что содержалось в его умысле. Действуя, мы имеем представление об обстоятельствах действия, но может произойти то, чего мы никак не ожидали, нечто случайное. Наше право признавать за собой вину лишь в том, что нам было известно и входило в наш умысел, нести ответственность за то, что мы знали. Гегель отмечал, что с точки зрения современных представлений Эдип, убивший своего отца, не ведая о том, не подлежит обвинению в отцеубийстве. В древних законодательствах не придавали значения такому субъективному моменту вменения, как в наши дни. Поэтому у древних были убежища, где каждый мог найти защиту.

Морально доброе намерение не может служить оправданием неправому поступку. Рассуждая о добре и совести, Гегель формулирует следующую мысль: добро — это реализованная свобода, абсолютная конечная цель мира, добро есть сущность воли, воля в ее истине. Эти слова можно понимать таким образом: добро — это то, что определено человеку духом, высшим разумом, идеей как его обязанность и долг. Долг нужно выполнять ради него самого. Исполняя долг, человек находится в своем собственном духовном мире и потому он свободен. Выявление этого значения долга составляет заслугу Канта, философию которого Гегель называет возвышенной.

Нравственность. Более высокой сферой развития духа, по сравнению с абстрактным правом и моралью, является сфера нравственности, в которой и право, и мораль приобретают свою действительность и конкретность, а понятие свободы наполняется не только субъективным, но и объективным содержанием. Оно объективируется в виде семьи, гражданского общества и государства.

Нравственное обладает прочным содержанием, стоящим выше субъективного мнения и желания. Мы знаем, что солнце, луна, горы, реки существуют, мы познаем их природу (понимаем, как все в них разумно устроено) и в своем отношении к ним учитываем их особенности. Так же и жизнью людей управляют нравственные силы, и авторитет нравственных законов, законов разума бесконечно высок. В древние времена эти нравственные силы представлялись народам как вечная справедливость, как в себе и для себя сущие боги, по сравнению с которыми их суетные дела выглядели лишь игрою волн.

Но законы духа, законы нравственности не являются для людей чем-то чуждым, наоборот, дух человека свидетельствует о них как о своей внутренней сущности. В жизни индивидов нравственное проявляет себя как их всеобщий образ действий, как нравы, привычка к нравственному, как вторая природа, заменившая собой первую чисто природную волю (влечения, желания, страсти). Подобно тому как у природы есть свои законы, и животные, деревья, солнце выполняют свой закон, так и нравы суть то, что принадлежит духу свободы. Нравы являются духом. Отсюда делается вывод о решающем значении педагогики, науки воспитания в деле реализации духовных законов. Педагогика — это искусство делать людей нравственными: она рассматривает человека как природное существо и указывает путь, следуя которым он может как бы вновь родиться, превратить свою первую природу во вторую, духовную таким образом, что это духовное станет для него привычкой.

В нравственности исчезает своеволие человека; его свободное «Я» наполняется всеобщим содержанием, он усваивает то, что мировой дух определил как законы для всех. Гегель приводит такой пример: «На вопрос отца, каков лучший способ воспитания сына, пифагореец ответил: сделай его гражданином государства, в котором действуют хорошие законы»1.

Напомним, что нравственная субстанция, с точки зрения Гегеля, представлена в семье, гражданском обществе и государстве.

Семья — это непосредственный, или природный, нравственный дух. Семья представляет собой единство, любовь на основе самосознания своей индивидуальности в этом единстве. Любовь означает сознание единства индивидуального человеческого существа с другими людьми, то, что он не изолирован, не существует сам для себя. Без любви каждый чувствует свою недостаточность и неполноту. В лице другого каждый обретает себя и свою значимость, и наоборот. Семья имеет три стороны: 1) собственно брак; 2) внешнее наличное бытие — собственность и имущество; 3) воспитание детей и распад семьи.

Гражданское общество. Под гражданским обществом Гегель понимает буржуазное общество, ибо, как он пишет, «оно создано лишь в современном мире».

Гражданское общество содержит в себе три следующих момента:

1) систему потребностей: каждый человек посредством своего труда и труда других удовлетворяет свои потребности и потребности всех остальных; 2) действительную свободу, защиту собственности посредством правосудия; 3) заботу о людях с помощью полиции и корпораций.

Если первым базисом гражданского общества является семья, то вторым следует считать сословия. Представители земледельческого сословия обрабатывают землю, которая с необходимостью становится частной собственностью; земледелие приводит дикаря, кочующего с места на место в поисках средств существования, к «покою частного права». Главным условием труда для земледельческого сословия является природа, и собственное трудолюбие земледельца подчиняется ей. Для земледельца чувство зависимости от природы легко перерастает в готовность зависеть от людей.

Всем, что производит и потребляет промышленное сословие, оно обязано самому себе. К нему Гегель относит сословие ремесленников, фабрикантов и торговое сословие. Индивид, принадлежащий к промышленному сословию, всецело зависит от себя, и это чувство своей значимости теснейшим образом связано у него с требованием правопорядка. Поэтому сознание свободы и порядка возникло главным образом в городах. Как первое сословие более склонно к подчинению, так второе сословие более склонно к свободе.

Третье сословие Гегель называет всеобщим. Это — чиновничество. Роль всеобщего сословия состоит в охранении всеобщих интересов общества.

Общее понятие права в гражданском обществе конкретизируется в форме закона. Под законом Гегель понимает все действующее право, имеющее законную силу, так называемое позитивное право.

Все в природе и обществе имеет свои законы. У Солнца и планет есть свои законы, но они их не знают. Животные имеют закон в виде инстинкта. Варварами управляют влечения, обычаи, чувства, но они не осознают этого. Иное дело право. У человека даже обычное право, которым люди обладают как привычкой, существует как мысль, поскольку люди его знают.

Законы должны быть доведены до всеобщего сведения. Правители, которые, подобно Юстиниану, дали своему народу, пусть даже бесформенное, собрание законов, а тем более те, которые дали народу такой кодекс, как «Всеобщее земское право Прусского государства» (1794 г.), насчитывающий 19 тысяч параграфов, не только стали величайшими благодетелями народов, но и совершили этим великий акт справедливости.

Особым знанием законов отличается сословие юристов, которые часто считают это знание своей монополией. Но как не надо быть сапожником, чтобы знать, годятся ли башмаки, так не надо быть юристом, чтобы знать, насколько законы важны для каждого человека.

В гражданском обществе, считает Гегель, собственность и личность обладают большой значимостью, поэтому преступление — это нарушение не только прав личности, но и всеобщего интереса. Общество не может оставлять преступление безнаказанным, ведь в противном случае это преступление выступило бы как право. Чем прочнее общество, тем меньшую значимость придают преступлениям и тем менее суровыми становятся наказания. Если общество недостаточно устойчиво, то наказания должны играть роль устрашения, так как наказание само есть пример, направленный против примера преступления. Суровые наказания не следует рассматривать как несправедливость, они лишь находятся в соотношении с состоянием времени. Один и тот же уголовный кодекс не может быть пригодным для всех времен.

В гражданском обществе труд распадается на отдельные отрасли. Принимая участие в трудовом процессе, член гражданского общества становится членом той или иной корпорации. Корпорация заботится о своих членах, выступает по отношению к ним как вторая семья. Наряду с семьей корпорация составляет второй нравственный корень государства.

На ступени гражданского общества (внешнего государства) еще не достигается подлинная свобода. Гражданское общество и государство, в концепции Гегеля, соотносятся как рассудок и разум: общество — это «внешнее государство», «государство нужды и рассудка», подлинное же государство разумно.

Государство. Заключительная часть «Философии права» Гегеля посвящена государству. Он отмечает, что в ходе развития научного понятия (при использовании метода восхождения от абстрактного к конкретному. — Авт.) государство выступает как результат развития гражданского общества. Между тем в действительности оно является его подлинным основанием, первоосновой, внутри которой семья развивается в гражданское общество[9].

Гегель критикует своих предшественников и их теории государства за то, что в основание государства они положили принцип единичной воли, а само объединение единичных людей в государство превратили в договор, основанный на их желании согласия. С его точки зрения, есть высший разум, который действует в истории, есть объективная воля, превышающая разум и волю отдельного индивида. Она действует независимо от того, познается или не познается она единичным человеком, соответствует или не соответствует его желаниям. Только на этом основании можно построить прочный фундамент государства.

Государство есть дух, пребывающий в мире и реализующийся в нем сознательно, тогда как в природе он реализуется только как дремлющий дух. Государство — это мир, созданный духом для себя. Государство — «это шествие Бога в мире; его основанием служит власть разума, осуществляющего себя как волю»[10]. Поэтому государство следует почитать как нечто божественное в земном и понимать, что если трудно постичь природу, то еще труднее постичь государство.

Идея государства обладает действительностью. Она выступает как реальное государство, как живой организм (государственный строй, внутреннее государственное право). Переходя в отношение отдельного государства к другим государствам, она (идея) выступает как внешнее государственное право. Наконец, она есть абсолютная власть, стоящая над индивидуальными государствами, дух, который разворачивается как всемирная история.

По отношению к государству Гегель различает понятия «действительность» (разумность) и «существование». Государство действительно, если оно реализует свой интерес (интерес целого, всеобщности) только при удовлетворении особенных целей (целей и интересов его подданных, которые рассматриваются как самостоятельные единицы только под охраной и заботой целого). Если такого единства нет, государство не действительно, хотя бы оно и существовало. Дурное государство — такое, которое лишь существует, ведь больное тело тоже существует, но не имеет подлинной реальности. Подлинная действительность есть необходимость, она не имеет в себе ничего неразумного.

Вопрос о лучшей форме государственного устройства Гегель называл праздным. С его точки зрения, односторонни все формы государственного устройства, которые не способны содержать в себе принцип свободной субъективности и соответствовать развитому разуму.

Понятие субъективной свободы он относил не только к отдельному человеку, но и к народу в целом. Государственное устройство определенного народа вообще зависит от характера и развитости его самосознания. Государство можно рассматривать и как иероглиф разума, выражающий себя в действительности1, и как дух народа, и как нравы и сознание его индивидов. Каждый народ имеет то государственное устройство, которое ему соответствует и подходит. Об этом забывают, когда, как это сделал Наполеон по отношению к испанцам, навязывают народу пусть даже более или менее разумное по своему содержанию государственное устройство. Такой опыт редко удается как раз потому, что государственное устройство есть не простое порождение мысли. Государственный строй не есть нечто созданное: он представляет собой работу многих веков, идею и сознание разумного в той мере, в какой оно развито в данном народе. То, что Наполеон дал испанцам, было разумнее того, что было у них прежде, и все-таки они отвергли его как чуждое, потому что они не достигли еще необходимого для этого развития.

Гегель делает вывод: народ должен чувствовать, что его государственное устройство соответствует его праву и его состоянию, в противном случае оно будет внешне наличествовать, но не иметь ни значения, ни ценности. У отдельного человека часто может возникать потребность и стремление к лучшему государственному устройству, но чтобы таким стремлением проникся весь народ, нужно время. Сократовский принцип моральности, требование его внутреннего голоса возник вместе с Сократом, но для того чтобы он стал всеобщим самосознанием, потребовалось время.

Государство как организация публичной власти. Политическое государство, по Гегелю, распадается на три момента: на законодательную власть, правительственную власть и власть государя как вершины и начала целого в конституционной монархии. Много сил и страниц своего труда потратил Гегель на то, чтобы доказать, что развитие государства в конституционную монархию — «это дело нового мира, в котором субстанциальная идея обрела бесконечную форму».

Правительственная власть (включая судебную) призвана подводить особенные сферы и отдельные случаи под всеобщее. Задачи правительства состоят в выполнении решений государя, в применении существующих законов, в сохранении учреждений, в мерах, направленных на общую пользу, и т.п. В поведении и культуре чиновничества находится та точка, где законы и решения правительства непосредственно сказываются на конкретных людях, проявляют по отношению к ним свою силу. Это то, от чего зависит довольство граждан и их доверие к правительству. От чиновников зависит осуществление или, наоборот, слабое выполнение или срыв правительственных намерений.

Члены правительства и государственные чиновники составляют основную часть среднего сословия, которое характеризует развитый интеллект и правовое сознание народной массы. Чтобы это сословие не замкнулось в себе как аристократия и не использовало бы свою образованность только в свою пользу, его контролирует власть сверху и права корпораций снизу. Среднее сословие как средоточие государственного сознания и образованности является главной опорой государства в отношении законности и интеллигентности. Государство, в котором нет среднего сословия, еще не достигло высокой ступени развития.

Законодательная власть касается всеобщих дел, т.е. определения законов. Законодательное собрание состоит из двух палат: верхней палаты (формируется на наследственной основе из владельцев майоратного имения) и нижней (состоит из депутатов от остальной части гражданского общества). Депутаты нижней палаты должны представлять корпорации, общины, товарищества и т.п., а не избираться путем индивидуального голосования. Они должны представлять не единичных лиц и не массы, а интересы крупных сфер общества. Депутаты служат гарантией всеобщего блага и общественной свободы, но вовсе не потому, что они глубоко понимают суть государственных дел (такое знание все-таки принадлежит чиновничеству). Роль депутатов состоит в том, что они дополняют понимание государственных дел знанием конкретных потребностей и недостатков, а также в том воздействии, которое влечет за собой контроль со стороны многих, причем контроль публичный. Настоящее значение сословных представителей состоит в том, что благодаря им государство проникает в субъективное состояние народа, а народ начинает принимать участие в делах государства.

Депутаты являются опосредующим звеном между правительством и народом. Очень опасным предрассудком, с точки зрения Гегеля, является убеждение в том, что депутаты должны противостоять правительству. В деспотических государствах, где нет такой системы опосредования, народ, если ему приходится действовать, выступает как разрушительная сила, неорганизованная толпа. Если же система опосредования существует, то у народа есть возможность не дико самовыражаться, а выступать органически, т.е. осуществлять свои интересы в соответствии с правом и порядком.

Превосходным воспитывающим зрелищем для граждан, благодаря которому народ лучше всего учится понимать, в чем состоят его истинные интересы, служит публичность сословных собраний.

Гражданское общество и государство в современных условиях. Соображения Гегеля о соотношении гражданского общества и государства имеют большое значение в современных условиях, определяя динамику развития современного общества.

Гегель сделал важное открытие об ограниченности гражданского общества и особой роли государства по отношению к нему. Эта роль состоит в том, что государство является регулятором гражданского общества. Правовое гражданское общество, несмотря на имеющиеся в нем законы и суды, оказывается неспособным урегулировать социальные противоречия. По выражению Т. Парсонса, «универсалистская правовая система, центральный компонент любого индустриального общества, не может существовать без сильного государства»[11].

Свое открытие Гегель сделал благодаря тому, что пытался разрешить следующую дилемму: как сохранить в условиях современного мира с его рыночной экономикой и принципом свободы совести свободу индивида и целостность общества? Ведь гражданское общество — общество социальных антагонизмов, где сталкиваются противоречивые интересы. Но Гегель не останавливается на констатации этого факта (для его ученика, ставшего впоследствии его критиком, — К. Маркса этот социальный факт окажется решающим и последним аргументом в споре с Гегелем). Гегель идет дальше. Гражданское общество разрушается, утверждает он, если отсутствует государство как носитель «всеобщего интереса», которое создает условия для выживания гражданского общества и поддерживает его своим авторитетом. Несмотря на то что в гражданском обществе постоянно присутствует угроза анархии и аномии (распада социальных связей), господствует индивидуальный и групповой эгоистический интерес, конфессиональная непримиримость и политический антагонизм, идет постоянная борьба между индивидами, корпорациями, партиями, религиями, оно не погибает именно благодаря государству. Свои противоречия гражданское общество разрешает с помощью государства, этого носителя «всеобщего интереса», создающего условия, при которых действуют все участники экономики (включая корпорации, поступающие согласно условиям, созданным и поддерживаемым государственным авторитетом). Регулируя процессы, протекающие в гражданском обществе, государство при необходимости берет на себя функции, которые ранее были прерогативой семьи, регулирует экономику. Именно правовое государство (хотя сам этот термин появится несколько позже) обеспечивает существование гражданского общества.

  • [1] Гегель Г.В.Ф. Философия права. С. 57—58.
  • [2] Там же. С. 59.
  • [3] Там же. С. 481.
  • [4] Там же. С. 67.
  • [5] См.: Гегель Г.В.Ф. Философия права. С. 90.
  • [6] Там же. С. 257.
  • [7] Там же. С. 105.
  • [8] Там же. С. 118.
  • [9] См.: Гегель Г.В.Ф. Философия права. С. 278.
  • [10] Там же. С. 284.
  • [11] Парсонс Т. Система современных обществ. М., 1998. С. 107.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы