Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социология arrow История социальной работы в России

ЧАСТНАЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ

Никакими методами социологического изучения нельзя вычислить, сколько добра вливала в людские отношения ежедневная молчаливая тысячерукая милостыня, особенно в годы народных бедствий. В 1601 г. при царе Борисе разразился небывалый трехлетний голод. Цена хлеба возросла в 30 раз, рубль в России подешевел в 10 раз. Царь скупал хлеб и раздавал голодным. Только в Москве бесприютных жертв голода со всей Руси проживало 127 тыс. человек. В провинции самоотверженные люди делали все, чтобы спасти народ от голодной смерти. Так, дворянка Устинья Осорьина, потратив все свои деньги, начала менять на хлеб для людей скот, одежду, посуду. Когда уже нечего было продавать, ела хлеб из коры и лебеды вместе с крестьянами. Тысячи таких благотворителей не дали погибнуть нации. Россия пережила страшные годы.

Федор Михайлович Ртищев (1626—1673) — дворецкий, а затем министр двора царя Алексея Михайловича, вошел в историю как первый начальник Красного креста, им же и устроенного на собственные средства.

Ф. М. Ртищев, один из первых инициаторов организации системы научного образования в Москве XVII в., принадлежал к числу крупнейших государственных деятелей своего времени. Пользуясь полным доверием царя и большим уважением придворного общества, Ртищев поставил задачей своей частной жизни служение нуждающемуся человечеству. Он поднялся до способности соболезновать людскому несчастью как общему злу и бороться с ним как со своим личным бедствием. Во время польской войны по должности был в тылу армии и видел все ужасы, которые оставляет война. По дорогам подбирал больных, раненых, избитых. Устраивал всем содержание, уход и врачебную помощь, не отказывая в помощи даже пленным врагам. Тайной денежной пособницей Ртищева была царица Мария Ильинична. Сам министр страдал тяжелым заболеванием ног, передвигался, превозмогая боль, но подобное милосердие повторилось и в войне со Швецией в 1656 г.

После шведского похода Ртищев составил план общественной благотворительности. Прежде всего установил особый налог на выкуп пленных. Крымские татары в XVI-XVII вв. сделали себе прибыльный промысел, захватывая в набегах тысячи пленных и продавая их в Турцию. Правительство установило тарифы выкупа от 25 до 1000 руб. в зависимости от возраста, пола и происхождения, а также порядок привоза пленных. Го- сударственных денег не хватало. Введенный налог был как бы всенародной милостыней, благодаря которой тысячи людей вернулись в Россию. Благотворительная деятельность Ф. М. Ртищева также состояла в том, что он первый в России организовал частный амбулаторный приют для нуждающихся во временной помощи, частную богадельню и больницу для престарелых, калек, слепых и других неизлечимых больных.

Большое место в истории становления частной благотворительности отводится основателю газеты “Русский инвалид” П. П. Помиан-Пезаровиусу.

Пауль Вильгельм (Павел Павлович) Помиан-Пезаровиус родился в 1776 г. Сын лютеранского священника. Окончил Йен- ский университет, доктор философии. С 1808 г. советник государственной юстиц-коллегии. В 1813 г. после окончания войны с Наполеоном он решился на издание еженедельной газеты на русском и немецком языках историко-политического содержания, доход от распространения которой должен был помочь самым нуждающимся инвалидам войны 1812 г. 1 февраля 1813 г. вышел первый номер газеты “Русский инвалид”. Обстоятельства издания газеты складывались настолько благоприятно, что казалось, будто само провидение взяло ее под свое покровительство. Газету поддержала царская семья, лучшие журналисты и переводчики приняли участие в издании. В поддержку газеты устраивались благотворительные спектакли, много было частных пожертвований. Постепенно увеличивался капитал в пользу инвалидов (за вычетом стоимости издания газеты). К 1814 г. ин- валидский капитал достиг 300 тыс. руб., ак1815г. — 400 тыс. руб. Из этих средств 1200 инвалидов получали постоянное пособие. К 1822 г. капитал, увеличенный за счет расширения издания газеты, которая стала ежедневной, достиг 1 млн 32 тыс. руб. Далее Павел Павлович Помиан-Пезаровиус передал редакторство статскому советнику А. Ф. Воейкову, известному переводчику и писателю.

Издание газеты “Русский инвалид” было возобновлено с 1992 г. Московским городским правлением Всероссийского общества инвалидов. Тираж ежемесячного издания — 30 000 экземпляров. Наряду с историко-художественными и публицистическими разделами в газете широко освещались проблемы медицинской и социальной реабилитации, публиковались материалы в помощь инвалидам, практические советы.

Яркое место в истории отечественного благотворения принадлежит князю В. Ф. Одоевскому. Это был филантроп в самом широком смысле этого слова. Ни одно современное благотворительное мероприятие не обходилось без его участия. Все нуждающиеся находили у него самый сердечный отклик и посильную помощь. Он помогал им советом, деньгами, хлопотал, привлекал к участию в их судьбе других людей и другие инстанции. Добрый, гуманный человек, проникнутый самым искренним желанием принести больше пользы, князь энергично работал над организацией и устройством всякого рода благотворительных учреждений. Предметом особой его заботы были дети. Стараясь облегчить их судьбу, он стал автором устава Елизаветинской клиники для новорожденных, ему же принадлежала идея организации детских приютов в России, в возможность которой в то время, по его словам, никто не хотел верить и которая имела такие впечатляющие результаты.

Одоевский, бесспорно, был искреннейшим филантропом, чуждым всякого фарисейства, каких бы то ни было корыстных расчетов. Он делал добро без всякого акцента на популярность, это просто было какой-то потребностью его души. Он был убежден, что нет человека, который, совершенно того не сознавая, не сделал бы в своей жизни хоть небольшого доброго дела, не принес хоть какой-нибудь пользы человечеству[1].

Благотворительной деятельности посвятил большую часть своей жизни доктор Федор Петрович Гааз, безвозмездно лечивший больных в богадельных домах. Будучи главным врачом московских тюрем, он проводил линию на справедливое, без напрасной жестокости, отношение к виновному, деятельное сострадание к несчастному и призрение больного.

Фридрих Иосиф (Федор Петрович) Гааз родился 24 августа 1780 г. близ Кельна в многодетной семье. Его дед был доктором медицины, а отец — аптекарем. Все дети в семье получили солидное образование. Фридрих Гааз прослушал курсы философии и математики в Йенском университете, затем окончил курс медицинских наук в Вене, где специализировался по глазным болезням. В Вене призванный случайно к заболевшему русскому вельможе Репнину и с успехом его вылечивший, он после уговоров своего благодарного пациента отправился с ним вместе в Россию и поселился с 1802 г. в Москве.

Вскоре энергичный и способный врач приобрел в русской столице большую практику. Его приглашали на консультации и в богоугодные заведения Москвы. С разрешения губернатора Фридрих Гааз взялся за лечение больных. Успех был огромный и всеми признанный. К этому-то человеку и обратился князь Д. В. Голицин, набирая первый состав комитета попечительства о тюрьмах, и не ошибся. Вскоре Ф. П. Гааз был назначен главным врачом московских тюрем, а с 1830 по 1835 г. являлся секретарем комитета.

Доктор Гааз был убежден, что между преступлением, несчастьем и болезнью есть тесная связь, что трудно отделить одно от другого. Поэтому необходимо справедливое отношение к виновному. Реальное положение было таково, что за виновным отрицались почти все человеческие права и потребности. Доктор Гааз вступил в открытую борьбу за права осужденных и вел ее всю жизнь. В книге, изданной после его смерти, он обращается к людям: “...торопитесь делать добро!”. Эти слова были лозунгом всей его жизни.

В 1832 г. по его ходатайству комитет выхлопотал средства для устройства тюремной больницы на Воробьевых горах на 120 мест. Ф. П. Гааз заведовал этой больницей для пересыльных. Доктор Гааз много сделал для улучшения условий содержания заключенных. “Образцом всех безобразий” в Москве был губернский тюремный замок, расположенный меж Бутыркой и Тверской, “...где крест-накрест коридоры”. Условия содержания заключенных были ужасающи. В 1832 г. по инициативе доктора Гааза было перестроено северное крыло замка, а позднее заведены мастерские для арестантов (переплетная, столярная, сапожная, портняжная) и школа для арестантских детей. Для взрослых покупались и раздавались книги духовного содержания: святцы, часословы, евангелия. Всего в 1831-1846 гг. было роздано 71190 азбук и 45 000 книг духовного содержания. Снабдить книгой старались каждого арестанта, идущего в путь.

В ведении доктора Гааза, назначенного главным врачом московских тюремных больниц, находилась тюремная мужская больница на 72 места с двумя филиалами: пересыльной тюрьмой и отделением для арестантов при старой Екатерининской больнице. В тюремных больницах с 1838 по 1854 г. числились 31 142 человека, в лазарете пересыльной тюрьмы — 12 673 человека. Благодаря исключительно доктору Гаазу на Покровке в заброшенном доме выросла Полицейская больница для бесприютных, которую в народе окрестили “Газовской”. В ней было 150 мест. Но население Москвы росло. Увеличивалось и число бесприютных больных, которых часто подбирали прямо на улице.

Босоногие бродяги и оборванцы находили здесь кров, уход, тепло и помощь. Вскоре число больных вдвое превысило норму. Генерал-губернатор князь Щербатов призвал к себе доктора Гааза и потребовал сократить число больных до нормы. Когда все аргументы доктора были исчерпаны, он тяжело опустился на колени и заплакал. Губернатор уступил и более не возвращался к этой теме. При жизни Гааза в его больнице перебывало 30 000 человек, из них выздоровело около 21 000. Больница после излечения бесприютных определяла престарелых в богадельни, крестьян отправляли на родину, иногородним выправляли паспорта, осиротевших детей определяли в приюты или отдавали на воспитание в семьи.

Подобных примеров благотворительного подвижничества было немало. Идя навстречу устремлениям общества в развитии частной благотворительности, правительство издало Положение относительно пожертвований на устроение заведений для призрения неимущих. По этому документу на губернаторов возлагалась обязанность определять, достаточны ли пожертвования на устройство и содержание планирующегося заведения.

Представители разных сословий — имущие и бедные — отдавали нуждающимся то, что имели: одни —- состояние, другие — силы и время. Это были подвижники, получавшие удовлетворение от сознания собственной пользы, от служения своему отечеству через человеколюбие. Они оставили нам памятники доброты и милосердия.

Среди них — граф Шереметьев, учредивший в 1803 г. Странноприимный дом на 100 человек и больницу при нем на 50 мест, затратив на это 250 тыс. руб.

Один из самых богатых и просвещенных людей России конца XIX в. граф Николай Петрович Шереметьев после смерти своей жены, бывшей крепостной актрисы, превращает строящийся дворец в благотворительное заведение — приют для неимущих увечных и больных. Благотворительное учреждение под названием Странноприимного дома открылось в 1810 г. Его учредителя, графа Николая Петровича Шереметьева, уже не было в живых, он умер годом раньше. Хотя существование благотворительного учреждения было обеспечено соответствующим капиталом, для большей надежности он был передан под управление опекунского совета Воспитательного дома под покровительством императрицы Марии.

В 1817 г. Шереметьевская больница стала клинической базой Медико-хирургической академии.

Рекордсменом среди российских благотворителей были московские купцы братья Солодовниковы. Все свое состояние, включавшее пассаж на Кузнецком мосту, театр на Большой Дмитровке и ценные бумаги общей стоимостью около 20 млн руб., они завещали на благотворительные цели. Крупнейшие в Москве торговцы мануфактурным товаром Солодовниковы на принадлежавшей им земле построили богадельню на 150 мест. Она была открыта в 1865 г. В течение ряда лет это заведение находилось на полном обеспечении жертвователей, а в 1874 г. перешло в ведение Купеческой управы.

В 1893 г. на участке, принадлежавшем солодовниковской богадельне, было начато строительство еще одного дома призрения на 100 человек. Открытие дома состоялось 21 января 1896 г. По условиям завещания богадельня была названа именем жертвовательницы — московской купчихи Татьяны Гурьевны Гурьевой, которая помимо строительства дома выделила еще 200 тыс. руб. в качестве неприкосновенного фонда для обеспечения содержания богадельни с процентов.

Большую благотворительную деятельность вели представители многочисленной фамилии Морозовых. Один из них, Давид Абрамович Морозов, приходился внуком знаменитому Савве Васильевичу Морозову, основателю торгово-промышленной фирмы “Савва Морозов, сын и К°”, владевшему землей и ткацкой фабрикой в Ямской слободе. После смерти Саввы Васильевича его состояние поделили между собой Тимофей Саввович и два внука: Абрам и Давид Абрамовичи. В 1887 г., будучи в преклонном возрасте, Давид Абрамович подал в купеческую управу заявление о намерении пожертвовать свой участок земли и вдобавок полмиллиона рублей на устройство благотворительного заведения его имени. 200 тыс. предназначалось на строительство здания и 300 тыс. — на содержание заведения с процентов. Первоначально предполагалось учредить в одном здании богадельню и детский приют. В 1891 г. богадельня была открыта. В нее принимались бедные престарелые и лишившиеся по болезни возможности к труду лица обоего пола всех сословий.

Что касается вопроса открытия детского приюта, то он приобрел иной оборот. В 1892 г. Д. А. Морозов обратился в совет богадельни и к старшине купеческого сословия с пространным письмом, в котором обосновал нецелесообразность совместного призрения детей и престарелых. Он писал:

“Согласно высочайше утвержденного в 27 день июня 1888 года устава учрежденной мною богадельни с сиротским отделением, устроив дом с единоверческой в нем церковью, я передал его в собственность Московского купеческого общества и внес ему для обеспечения содержания учреждений обусловленный капитал в 300 000 рублей. В настоящее время призреваемых обоего пола в богадельне находится 122 человека; что же касается сиротского отделения, то прежде его открытия я счел необходимым изучить, в какой степени и возможно ли слияние богадельни престарелых с отделением для малолетних сирот в одном здании и этаже, с одним общим коридором, причем убедился в полной невозможности осуществить открытие сиротского отделения при существующих условиях по следующим причинам. В воспитательном значении особенно важное основание представляет нецелесообразность совместного сожительства потому, что, принимая заботу о детях, должно памятовать, что эта забота состоит не только в физическом их воспитании, но и в развитии их характеров и нравственности, а это составляет одну из самых трудных задач при совместной жизни старцев и подрастающего поколения, совместное сожительство отживающих стариков с подрастающими детьми дурно влияет на физическое развитие последних, между тем самое важное для педагогии имеет то, чтобы прежде всего оградить слабый детский организм от дурно влияющих условий, каковы обязательно должны существовать при тесной связи малолетнего отделения с богадельней. Присущий малолетним отделениям воздух все современные устройства очищать бессильны, а чистый воздух в жизни развивающегося организма составляет необходимую принадлежность, и малейшая причина, изменяющая его состав и доброкачественность, ведет к дурным последствиям в деле физического развития.

Кроме этого, угасающая жизнь стариков производит дурное влияние на детей, оставляя неизгладимые впечатления на их характеры, причем совместная жизнь делает детей вялыми, лишает их необходимой резвости, и ребенок становится в необходимость казаться взрослым, что представляет собой явление нежелательное и диаметрально противоположное взглядам педагогии. Неудобство совместности детей со стариками неизбежно водворяет неменьшие неудобства и для стариков, ибо дети своими шумными играми будут причинять постоянное беспокойство престарелым, благоденствие которых только и возможно при соблюдении тишины. Находя изложенные причины против совместного жительства малолетних детей с престарелыми богаделыциками в одном здании вполне убедительными, я не считаю возможным открытие при богадельне малолетнего отделения, как одно другому противодействующее, а стало быть, не достигающее цели ни в воспитательном, ни в благотворительном отношениях. Признавая полезным и целесообразным приготовленное в здании богадельни для малолетних сирот помещение занять призреваемыми старцами, увеличив комплект их до 150 лиц...”

Вопрос был решен так, как предлагал Д. А. Морозов. На первый взгляд, совмещение двух человеческих групп диаметрально противоположных возрастов в целях использования житейского опыта и мудрости старцев для воспитания малолетних могло показаться приемлемым. Однако такое серьезное дело, как воспитание детей, не может быть решено простым совмещением возрастов. Богадельня постепенно расширялась, чему способствовали дополнительные благотворительные взносы. Наиболее крупным среди них было пожертвование супруги основателя богадельни Елизаветы Павловны Морозовой, которая в 1896 и 1897 гг., внесла 179 тыс. руб., позволивших увеличить число призреваемых до 200 человек.

Одной из форм благотворительности было оказание помощи нуждающимся в жилье. Это направление деятельности связано с именем Надежды Борисовны Трубецкой. Милосердие и человеколюбие как духовное кредо, составившее содержание и смысл ее жизни, насыщенной активной общественно полезной работой, сформировалось еще в детстве в доме ее отца. В юные годы она состояла в свите императрицы Александры Федоровны, супруги Николая I, в звании фрейлины. В 1834 г. она вышла замуж за князя Алексея Ивановича Трубецкого. Женщина умная, порывистая, с широким кругом интересов, она прослушала курс лекций в университете, содержала аристократический салон в Москве.

Обладая добрым, отзывчивым сердцем, Надежда Борисовна в 1842 г. вошла в состав только что организованного Совета детских приютов, первой председательницей которого была назначена ее свекровь Наталья Сергеевна Трубецкая. В 1844 г. Надежда Борисовна вместе с сенатором С. Д. Нечаевым организовала под эгидой совета Ольгинский приют. После смерти мужа, последовавшей в 1855 г., она целиком отдалась делу благотворительности и принимала активное участие в деятельности Дамского попечительства о бедных, основанного в 1844 г. княгиней С. С. Щербатовой. В рамках этого общества Надежда Борисовна в 1865 г. создала ремесленную школу, преобразованную в последующем в знаменитое Комиссаровское техническое училище.

В 1860 г. Надежда Борисовна вместе со своей сестрой Натальей Борисовной Шаховской и матерью Надеждой Федоровной Святополк-Четвертинской сформировали группу инициативных добросердечных женщин, в которую вошли графиня Мария Федоровна Соллогуб, Екатерина Федоровна Тютчева,

Александра Николаевна Стрекалова, Елизавета Ивановна Тучкова, Елизавета Петровна Долгорукова и другие женщины из самых знаменитых аристократических фамилий. Поводом к организации этой группы явился ожидаемый разлив Москвы-реки после снежной зимы 1859—1860 гг. Женщины сняли дом у Калужских ворот, куда переселили несколько семей из зоны предполагаемого затопления, работа по обеспечению жильем этого сравнительно небольшого числа людей показала активисткам нового движения безысходную нищету огромной массы жителей Москвы, нуждавшихся в улучшении жилищных условий. В 1861 г. был высочайше утвержден устав нового общества, которому было присвоено название Братолюбивого общества снабжения в Москве неимущих квартирами. Н. Б. Трубецкая была избрана председательницей этого общества, в качестве которой она оставалась на протяжении полувека. В 1869 г. Братолюбивое общество влилось в состав Императорского человеколюбивого общества.

Н. Б. Трубецкая оказалась незаурядным организатором. В 1868 г. она возглавила Дамский комитет Московского отделения Общества попечения о раненых и больных воинах — так до 1879 г. называлось Российское общество Красного креста. В 1876 г. Надежда Борисовна открыла Детский приют имени великой княгини Ксении Александровны при совете детских приютов. Она оставалась попечительницей этого приюта до последних дней своей долгой жизни. В 1877 г., когда началась война с Турцией, Н. Б. Трубецкая организовала санитарный поезд и во главе его отправилась на фронт, где работала наравне с другими сестрами милосердия на полях сражений.

Летом 1879 г. в Оренбурге пожар уничтожил большую часть города. Тысячи погорельцев остались без крова. Надежда Борисовна устроила в залах Благородного собрания великосветские аллегри (благотворительную лотерею), собрав значительные средства в помощь пострадавшим. Получив из фондов Красного Креста запасы белья, одежды и прочих предметов первой необходимости, оставшихся от снабжения солдат во время войны, она лично все это отвезла в Оренбург, где прожила несколько недель, помогая погорельцам.

За общественную деятельность на ниве благотворительности Надежда Борисовна Трубецкая была удостоена ордена св. Екатерины и пожалована высоким придворным званием статс-дамы ее императорского величества. К сожалению, эта достойная великодушная женщина заканчивала свою долгую 9 7-летнюю жизнь в весьма стесненных обстоятельствах. Ее сын ввиду расточительного образа жизни оказался неплатежеспособным; запутавшись в долгах, он поставил себя на грань самоубийства. Надежда Борисовна оплатила долги сына. Но для этого ей пришлось продать имение и старинный барский родовой особняк Трубецких в Большом Знаменском переулке. Последние годы она доживала в скромной квартирке, арендуемой в принадлежавшем ей когда-то доме, перешедшем в собственность купца С. И. Щукина, который устроил здесь свою знаменитую картинную галерею. Лишившись средств к существованию, Надежда Борисовна выхлопотала пенсию в Человеколюбивом обществе, которому она посвятила половину своей жизни.

В истории широко известна своими благотворительными делами династия Демидовых. Демидовы в истории России известны как крупнейшие горнозаводчики и землевладельцы, первостроители горнозаводских мануфактур на Урале.

Они были заинтересованы в развитии образования, в первую очередь профессионального: делали отчисления на школы, училища, институты, университеты. Первую страницу в истории демидовской благотворительности открыл Акинфий Никитич Демидов (1678-1745). Он изучал горнозаводское дело на Западе, приобрел во Фрайбурге (Германия) богатейший минералогический кабинет (более 6 тыс. образцов). Эта коллекция в 1759 г. была подарена Московскому университету, который только делал свои первые шаги.

Линию отца продолжил старший сын Прокопий Акинфие- вич Демидов (1710-1788). Так, в турецкую войну он оказал важную услугу правительству России, ссудив на военные нужды четыре миллиона рублей. А когда по инициативе Екатерины II в Москве была начата постройка Сиротского воспитательного дома, Прокопий Демидов внес на устройство этого дома 107 000 руб., выделив из этой суммы 205 тыс. на организацию при воспитательном доме Коммерческого училища (1772). За щедрое пожертвование Прокопий Акинфиевич получил чин статского советника и медаль.

Семейную традицию благотворения продолжил Николай Никитич Демидов (1773-1828). Это он 12 июля 1812 г. после молебна в Московском Успенском соборе в присутствии Александра I торжественно обязался собрать на свои средства полк, который и содержал до победы над Наполеоном. Николай Никитич был сам шефом Демидовского полка.

В конце 1813 г. он подарил Московскому университету коллекцию редкостей (3 тыс. экспонатов) для нового музея естественной истории. За это был избран почетным членом Московского университета, а имя его как жертвователя занесено на одну из досок в актовом зале университета.

В 1819 г. Демидов внес в высочайше учрежденный Комитет оказания помощи инвалидам 100 тыс. руб. Кроме того, он щедрыми пожертвованиями участвовал во многих сооружениях на благотворительные цели: в сооружении триумфальных ворот в Петербурге, в постройке госпиталя в Лаиншеве Казанской губернии, больницы попечительного комитета о тюрьмах в Перми и др. В 1825 г. он пожертвовал свой дом Москве для Дома трудолюбия и дал 100 тыс. руб. на его перестройку.

Сын Николая Демидова — Анатолий Демидов (1812-1870) также был щедр на крупные пожертвования: он выделил 500 тыс. руб. на устройство в Санкт-Петербурге дома для призрения бедных и больницу для детей.

Обращаясь прежде всего к пожертвованиям, приводим следующую таблицу.

Год

Поступило, руб. (без копеек)

на учреждение и содержание благотворительных заведений

на учреждение именных кроватей и стипендий в благотворительных заведениях

на увеличение средств и расширение существования благотворительных заведений

на различные благотворительные цели, указанные жертвователями

всего благотворительной надобности по МВД

1893

2 453 671

319 225

642 359

522 127

3 937 383

1894

684 062

197 911

522 216

293 798

1 697 988

1895

787 286

132 530

376 559

161 429

1 457 804

1896

527 986

135 541

279 755

48 345

991 628

1897

1 147 398

83 936

109 019

130313

1 469 268

Итого за 5 лет

5 600 403

86 844

1 929 910

1 156 013

9 554 771

В среднем за год

1 120 081

173 688

285 982

231 203

1 910 954

Таким образом, если судить по приведенным данным, частные пожертвования, вносимые с ведения Министерства внутренних дел, достигали примерно 2 млн руб. в год. Этой суммой, впрочем, далеко не исчерпываются добровольные приношения русского общества на дела благотворительности.

В нее не включены, во-первых, те пожертвования земствам и городам, о которых согласно закону не доводилось до сведения Министерства внутренних дел, во-вторых, пожертвования, сделанные по другим ведомствам (например, по Ведомству учреждений императрицы Марии) и по всем многочисленным частным обществам, и наконец в-третьих, пожертвования, не поддающиеся учету, т. е. сделанные отдельными лицами отдельным же лицам. Обо всех этих приношениях нет даже приблизительных данных. Но едва ли можно сомневаться в том, что в общем они довольно велики. Для доказательства сошлемся на следующие факты.

По данным московских городских попечительств о бедных нищенки г. Москвы собирали в день около 70 коп. А так как в Москве уже в 1889 г. было свыше 3500 лиц, живущих пособием, то с полной вероятностью можно допустить, что только на одних нищих москвичи расходовали много больше миллиона рублей в год. Затем, губернские совещания, доставляющие свои заключения в Министерство внутренних дел по вопросам, касающимся пересмотра законов, относящихся к крестьянскому быту, свидетельствовали о значительных средствах, уделяемых населением на помощь беднякам, но, в свою очередь, не поддающихся учету.

В Самарском губернском совещании говорилось, например, что по народным воззрениям не дать просящему хлеба считается тяжким грехом. По вычислению Новгородского совещания каждый сколько-нибудь зажиточный крестьянин подавал просящим Христовым именем не менее 3~4 пудов хлеба в год, т. е. от 3 до 4 руб. Если уменьшить этот расчет даже вчетверо, то и тогда выходило, что сельское население Европейской России уделяло на помощь бедным по крайней мере 10 млн рублей.

Вопросы и задания для самопроверки

  • 1. Приведите примеры частной благотворительности на Руси.
  • 2. Охарактеризуйте благотворительную деятельность В. Ф. Одоевского.
  • 3. Какой благотворительной деятельностью занимался Ф. П. Гааз?
  • 4. Кого из частных благотворителей того периода вы могли бы назвать в г. Москве?
  • 5. Дайте сравнительную характеристику периода частной благотворительности XIX в. и настоящего времени.

  • [1] Боцяковский В. Ф. Князь В. Ф. Одоевский. — СПб., 1899.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы