Процесс первоначального накопления капитала в период радикальных рыночных реформ

Никакое навязывание Западом России курса экономических реформ не было бы возможным, если бы в России к этому отсутствовали внутренние предпосылки, которые состоят в трансформации властных полномочий в частный капитал. Процесс первоначального накопления капитала сверхфорсированными темпами составляет внутренний, глубинный стержень шокотерапевтической экономической реформы в России. А вот сценарий этого объективного, внутрироссийского процесса (как, впрочем, и на всем постсоветском пространстве) был разработан на Западе.

Процесс первоначального накопления капитала прошел уже несколько этапов, которые различно сказались на состоянии экономики, денежного обращения (в том числе и на инфляции), на финансовой системе страны, доходах и расходах государственного бюджета. Попробуем очертить качественные характеристики этих этапов, имея в виду, что хронологически имеет место их наложение друг на друга.

  • 1 этап. Накопление капитала в теневой форме началось уже в доперестроечные времена не только путем подпольного предпринимательства, но и лоббирования за взятки государственного финансирования различных дорогостоящих проектов с последующим разворовыванием части государственных средств. Это способствовало подспудному вызреванию инфляции, деформации структуры расходов госбюджета, смещению активности граждан от честного труда на благо общества к теневому обогащению.
  • 2 этап. В результате горбачевских реформ к государственным предприятиям, на счетах которых скопилось более 100 млрд рублей (в долларовом эквиваленте примерно 400 млрд, с учетом того, что в США поездка на метро или буханка хлеба стоит 1 долл., а в СССР конца 80-х гг. — соответственно 5 копеек и 18 копеек), присосались многочисленные псевдокооперативы, которые совместно с администрацией перевели эту гигантскую по тем временам сумму из безналичных денег в наличные, присвоив их себе. Именно по этой причине вдруг опустели полки магазинов, а не из-за изъянов социалистического хозяйства. Тем самым был подготовлен стремительный рост всех цен в форме их либерализации, что в финансовом отношении привело к нуллификации не только сбережений населения в Сбербанке, но и оборотных средств и амортизационных начислений предприятий.
  • 3 этап. Он назревал уже внутри предыдущего. По мере финансового ограбления основной массы населения и оборотного капитала производительных предприятий через галопирующую инфляцию Госбанк стал раздавать ссуды коммерческим банкам под процент многократно меньший, чем уровень инфляции. В результате произошло легализированное разграбление ссудного фонда государства, центр экономической активности переместился к Госбанку от Минфина, доходы и расходы бюджета в их реальном наполнении таяли в меру нарастания инфляции.
  • 4 этап. Он характеризуется двумя параллельными процессами: быстрое раскручивание инфляционной спирали из-за разрастания спекулятивно-посреднического капитала, особенно в лице коммерческих банков, и рэкета (чьи доходы составляют от 2/3 до 3/4 и более от розничных цен товаров и услуг, что является главной причиной инфляции, а вовсе не избыточное количество денег в стране, как это было характерно для 2 этапа); форсированная радикальная приватизация, когда госимущество стало приватизироваться по ценам от 100 до 1000 раз ниже реальной стоимости (т. е. балансовой оценки с полной индексацией на инфляцию). В результате — беспрецедентное обнищание как основной массы населения, так и государства, отсутствие в госбюджете средств даже для финансирования на минимально-допустимом уровне жизненно важных для страны расходов (от обороны и безопасности до науки и образования).
  • 5 этап начался в 1995 г. и представлялся радикальными реформаторами как очевидный успех: заметно снизилась инфляция; укрепился биржевой курс рубля к доллару; замедлился экономический спад производства. Однако эти внешние и поверхностные успехи не только были куплены слишком дорогой ценой (реальный жизненный уровень населения даже по статистическим данным существенно снизился), но и явились следствием дальнейшего разграбления страны горсткой первоначальных накопителей капитала. Все дело в том, что произошел еще один виток концентрации процесса первоначального накопления капитала, в результате чего из игры выбывало все возрастающее число спекулятивно-посреднических структур, соответственно, их исчезающие доходы перестали ложиться бременем на потребительские цены, что и вызывало замедление роста цен (но не прекращение инфляции). При этом оставшиеся на плаву наиболее крупные накопители капитала поменяли правила игры: все ресурсы накопителей направлялись на скупку по многократно заниженным ценам самых крупных и перспективных предприятий, недвижимости, земли, с последующей их перепродажей иностранному капиталу. Для обеспечения сверхнизких цен на приватизируемое имущество (при формированной продаже львиной доли наиболее ценной госсобственности) стало генерироваться финансовое банкротство предприятий, а также малых и средних коммерческих структур (последних — чтобы исключить их из участников дележа пирога), для чего был осуществлен полный отказ от эмиссионного финансирования госбюджета. При этом имело место формальное улучшение его финансовых показателей. Это легко сделать в условиях формирования его расходов исходя из прогноза инфляции на уровне в несколько раз более низком, чем в действительности. В итоге доходы получаются увеличенными в связи с ростом цен, но зато реальное наполнение расходов оказывается резко заниженным так, что беднеет и основная масса населения, и львиная доля предприятий втягивается в состояние банкротства. При наличии двух полюсов (тотальное банкротство предприятий; присутствие свободного денежного капитала только у отдельных особо крупных структур или подставных лиц — представителей других стран) в либерализованной рыночной экономике возникает процесс обвальной распродажи имущества банкротов (в сумме они составляют почти всю Россию) за бесценок.

Если бы события развивались чисто по экономическому сценарию, 5 этап должен был перерасти в 6 этап, на котором должна была быть завершена полная распродажа страны иностранному капиталу. Однако в результате воздействия социально- политических факторов 5 этап первоначального накопления капитала оказался замороженным.

В августе 1998 г. разразился кризис денежно-кредитной и финансовой системы страны. Ему соответствовала в течение 1995—1998 гг. игра государства в финансовую пирамиду, когда оно стало брать у коммерческих структур взаймы (через ГКО и ОФЗ) под спекулятивно высокий процент, во много раз более высокий, чем уровень прибыльности у производственных предприятий. На основе их налогообложения государство заведомо не могло собрать достаточно налогов, чтобы расплатиться с долгами. Государство могло бы прибегнуть к эмиссии денег, чтобы платить долги. Это означало бы разрыв с экономической политикой, диктуемой МВФ. Другой вариант платить долг — окончательно распродать оставшееся госимущество, пустить в массовую продажу землю. Такой вариант реформаторы не могли осуществить, не хватило политического влияния. Был найден третий вариант: обесценить в 5 раз рубль, чтобы тем самым пятикратно снизить долларовую цену внутреннего долга. Ценой такого решения явилось резкое снижение жизненного уровня населения, потеря им накоплений на счетах банков, усиление кризиса в экономике. После кризиса в экономике 1998 г. экономика страны остановилась на перепутье.

В каком направлении будет развиваться социально-экономическая ситуация в России в дальнейшем? От ответа на этот вопрос зависит и формирование финансовой политики государства.

Российские монетаристы рисуют такую перспективу: значительное замедление инфляции; прекращение спада производства и, возможно, даже начало его роста при прогрессивной структурной перестройке; оживление инвестиционной активности; приток в Россию существенного иностранного капитала; стабилизация и рост реального жизненного уровня населения. При этом подчеркивается, что подобная перспектива предполагает неизменность курса начатых экономических реформ, проведение жесткой бюджетно-кредитной политики, не допускающей эмиссионного финансирования расходов госбюджета.

Нам представляется совершенно нереальным прогноз экономического выздоровления страны при сохранении прежнего экономического курса и жесткой кредитно-финансовой политике.

Во-первых, российская экономика страдает не от избытка, а от недостатка денег, которых в несколько раз меньше, чем необходимо для опосредования производственных связей между предприятиями.

Инфляция съела оборотный капитал и начисленную амортизацию. Кредит под существующий сверхвысокий процент почти недоступен производителю (не случайно 93% кредитных ресурсов прокручиваются в посреднических сделках и только 7% направлено в производство). Бюджет почти отказался от финансирования производства: финансирование инвестиционных программ из госбюджета смехотворно мало по масштабам России. В итоге отсутствуют деньги на входе в производство. Отсутствуют они и на выходе из негоу основной массы населения. Все российское производство оказалось выброшенным в пучину рыночного спроса при подрыве его основы — покупательной способности населения. В таких условиях производство должно было бы давно остановиться, а экономика рухнуть. Но этого не произошло, так как хозяйственники внедрили в практику своеобразный суррогат денег — взаимные неплатежи с их последующим рассасыванием тем или иным способом.

В результате ужесточения финансовой политики особо резко возросла взаимная задолженность предприятий, ставшая уже сопоставимой с величиной ВВП. Кроме того, по налоговым платежам задолженность в отдельные годы достигает примерно половины той суммы, которую должны уплатить предприятия и организации государству. Как расшить этот ком взаимных долгов? Покрыть эмиссией и амнистировать, как делалось раньше? Но тогда рушится жесткая финансовая политика. Если же следовать радикальным реформаторам, то потенциальные банкротства нужно довести до логического конца. Это равнозначно закрытию большинства предприятий, появлению безработицы в десятки миллионов человек. Ведь для санации всех этих предприятий у России нет достаточной величины своего собственного денежного капитала в условиях жесткой финансовой политики, а иностранный капитал никогда не потечет в страну обвальных банкротств. Идея радикальных реформаторов о доведении всех потенциальных банкротств до реальных вызвала бы такой мощный социальный взрыв, который бы привел к резкому изменению экономического курса.

Во-вторых, иностранный производительный (а не спекулятивный) капитал не потечет массированным потоком в Россию, потому что рабочая сила, вопреки расхожему мнению, — не дешевая, а дорогая, и лишь кажется дешевой при государственном финансировании социальной сферы, жилья и т. п., но что катастрофически быстро уходит в прошлое из-за монетаристских реформ. Кроме того, требуются колоссальные затраты на восстановление физического износа производственной инфраструктуры, на ее модернизацию и развитие. Дальние перевозки и холодный климат значительно повышают себестоимость продукции, не говоря уже о том, что Запад не желает выращивать себе конкурента на мировом рынке в лице России. Поэтому при любом раскладе событий иностранный капитал не потечет мощным потоком в российское производство, предпочитая страны с теплым климатом и подлинно дешевой рабочей силой.

В-третьих, хроническое недофинансирование реальных потребностей бюджетной сферы (исходя из того, что реальная инфляция значительно выше закладываемой в расходы бюджета) таят в себе угрозу краха государства, вымирания миллионов людей, лишают страну перспективы на будущее, которая может быть обеспечена только развитием сферы науки и образования, здоровьем подрастающих поколений при росте народонаселения. При нарастании напряжения в среде лиц, занятых в бюджетной сфере, а это также и силовые структуры, становится неизбежной смена экономического курса.

В-четвертых, в геометрической прогрессии нарастает количество банкротств в малых, средних, полукрупных коммерческих структурах. Это выталкивает социально активных людей из бизнеса, резко снижает их жизненный уровень, превращает их из сторонников монетаристской реформы в ее противников. И данный процесс неизбежен при развитии, тем более форсированном, процесса накопления капитала, идущего в направлении его концентрации в руках немногих.

В-пятых, вызревает образование критической массы из крупных коммерческих структур, достаточной для запуска цепной реакции новой волны массового банкротства коммерческих банков.

Таким образом, и экономический курс радикальных экономических либералов вообще, и соответствующая ему жесткая финансовая политика оказываются несостоятельными, ведут страну к экономическому краху.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >