ЧТО ТАКОЕ НОВАЯ НАУЧНАЯ ИСТОРИЯ? ИСТОКИ ФОРМИРОВАНИЯ КОЛИЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ

В историографии развитие такого течения, как количественная история, имеет длительную традицию существования. Естественно, что за этот период произошли кардинальные изменения роста, созревания и трансформаций внутри как национальных школ количественной истории, так и общих тенденций, характерных для направления в целом. На начальном этапе развития квантификации в исторических исследованиях наиболее контрастными с точки зрения условий развития и решения основных философско-теоретических вопросов применения количественных методов в исторических исследованиях, роли и места квантификации в истории оказались процессы развития этого направления в американской и отечественной исторической науке.

В американской историографии процесс утверждения квантификации в истории шел под лозунгами борьбы за «новую научную» историю, ниспровержения традиционной истории и оценивался как «культурная война» или «компьютерная революция». Напомним, что 1940—1950-е гг. были отмечены господством консенсусной историографии, толковавшей американское прошлое в описательной манере и согласительно-примирительных тонах. Престиж истории как научной дисциплины был в целом невелик. В 1960—1970-е гг. в статусе профессии историка в США произошли довольно существенные перемены. На волне бурных общественных движений и в итоге широкомасштабных пропагандистских кампаний в связи с 200-летием Американской республики в стране выросли как интерес к прошлому, так и спрос на исторические исследования. Резко увеличилось общее число профессионалов-историков с учеными степенями, масштабы финансирования исследовательских работ, изменились сферы занятости и характер труда историков. Помимо структурных, организационных сдвигов произошли довольно существенные перемены и в эволюции самой исторической мысли. Ее характерной чертой стал активный поиск преодоления кризиса ситуации путем привлечения новейших теорий и методик, совершенствования техники исследования. Особенно отчетливо эти тенденции проявились в появлении так называемой новой научной истории и междисциплинарного подхода в историографии.

Впрочем, было бы неверно связывать распространение новых методов только с поиском выхода из кризиса, равно как и неверно утверждение, что в условиях идейного и методологического кризиса не происходит поступательного движения в исторической науке. Усложнение задач поиска, выявления, обработки, анализа и синтеза сведений исторических источников не снижает, а, напротив, усиливает роль разного рода технических средств, методических разработок, организационных мероприятий в исследовательской практике историка. Поэтому распространение новых методов диктуется и логикой развития самой дисциплины.

В ситуации, когда пересмотр старых позиций был зачастую связан с нигилизмом и отрицанием трудов предшественников и абсолютизацией новых методики подходов, особенно спасительными показались количественные методы исторических исследований, где гарантом объективности поиска истины должны были выступить математика и ЭВМ. Несмотря на то что этим «глобальным надеждам» не было суждено оправдаться, количественные методы способствовали раскрепощению, появлению творческих поисков, повышению общего профессионального уровня исследований американских историков, а в итоге и достижению определенных научных результатов, т.е. процессу реального приращения исторического знания. Если в 1960-е гг. в довольно острой борьбе со сторонниками традиционных методов утверждалась правомерность применения математических методов и ЭВМ для исследования прошлого, то в 1970-е гг. количественная история заняла одно из центральных мест в американской историографии. Стали выпускать специальные журналы, публикующие материалы преимущественно по количественной истории. При Американской исторической ассоциации (American Historical Association) была создана комиссия по количественной истории. Ассоциация социально-научной истории {The Social Science History Association) объединяет несколько сотен американских клиометристов.

Среди историков вообще возрос интерес к количественным характеристикам событий и явлений, отчего труды по истории, по признанию самих американцев, стали носить менее «импрессионистский» характер. Новые методы позволили значительно расширить тематику исследований и вовлечь в оборот многие до сих пор не использованные источники, показать, что даже старые темы могут изучаться иначе.

Новое поколение историков-клиометристов сконцентрировало более всего свои усилия на сборе данных, розыске новых и разработке малоизученных источников, создании синтезированных данных, а также разработке единых программ обработки и хранения исторической информации. Уже в 1970-х гг. были созданы банки данных и машинных архивов, крупнейшим из которых является Межуниверситетский консорциум политических и социальных исследований в Анн-Арборе, созданный на базе Мичиганского университета. Здесь хранятся в машиночитаемой форме данные о выборах по штатам

и

и графствам за всю историю США, агрегированные данные всех американских переписей, списки голосований в конгрессе, материалы опросов общественного мнения и другие машинные фонды, а также сведения по более чем 100 другим странам, в том числе данные о выборах в 50 странах мира. В те же годы крупные машинные архивы исторических данных были созданы в Филадельфии (сведения о 2,5 млн жителей города), в Питтсбурге (бюджетные обследования рабочих, данные о 500 крупнейших в истории страны корпорациях), в Солт- Лейк-Сити (генеалогические сведения о различных поколениях мормонской общины) и в ряде других городов. При Национальном архиве США был создан отдел машинной обработки и хранения документов.

В отличие от западных историков-клиометристов, заявлявших о рождении «новой научной истории», отечественная школа количественной истории, основателем и главой которой бьш Иван Дмитриевич Ковальченко, рассматривала применение количественных методов не как революцию, а как естественное продолжение развития методологии исторического исследования на основе марксистской теории исторического процесса.

Первые публикации советских историков, посвященные применению математических методов и ЭВМ в исторических исследованиях, появились в начале 1960-х гг. Одним из пионеров нового направления был профессор исторического факультета МГУ, впоследствии академик, заведующий кафедрой источниковедения отечественной истории исторического факультета МГУ И.Д. Ковальченко. Первые опыты по применению математических методов и ЭВМ были связаны с обработкой локальных данных по социально-экономической истории страны с созданием машинных программ поиска и идентификации семей по подворным описаниям крестьянских хозяйств. В 1970-е гг. спектр применения новых методов в исторических исследованиях существенно расширился. С их помощью были проведены крупные исследования по аграрной истории страны, истории социальных конфликтов, истории культуры и т.д. На рубеже 1970— 1980-х гг. в методический арсенал отечественных историков-кванти- фикаторов вошли эффективные методы многомерного статистического анализа, математические модели динамических процессов. Последующее десятилетие еще больше обогатило инструментарий историков — уже в связи с «микрокомпьютерной революцией».

В конце 1960-х гг. при Отделении истории АН СССР была создана Комиссия по применению математических методов и ЭВМ в исторических исследованиях (Комиссия), ее бессменным председателем был И.Д. Ковальченко, в журнале «История СССР» была введена рубрика «Методы исторического исследования». В 1971 г. по инициативе И.Д. Ковальченко в Институте истории СССР АН СССР была открыта лаборатория по применению математических методов и ЭВМ в исторических исследованиях. В результате этой деятельности, направляемой И.Д. Ковальченко, в 1970—1980-х гг. в нашей стране сформировалось сообщество ученых, применяющих математические методы и ЭВМ в исторических исследованиях. Процесс стимулировался активизацией контактов специалистов в данной области. С1979 г. они регулярно собирались на заседаниях всесоюзного семинара «Количественные методы в исторических исследованиях», организованного Комиссией и историческим факультетом МГУ.

И.Д. Ковальченко был впервые разработан лекционный курс «Количественные методы в исторических исследованиях», под его редакцией в 1984 г. был издан первый в СССР учебник по этой новой дисциплине, выпущены в 1970—1990-е гг. в издательстве «Наука» восемь сборников в серии «Математические методы в исторических исследованиях».

Развитие отечественной школы квантитативной истории шло в международном контексте. Советско-американские симпозиумы, проведенные в рамках этой программы в Балтиморе (1979 г.) и Таллине (1981 и 1987 гг.), сыграли заметную роль в обмене опытом двух различных национальных школ; они завершились публикацией сборников трудов этих симпозиумов —как в нашей стране, так и в США.

Во вступительной статье к сборнику работ советских клиометрис- тов, опубликованному в США, его редактор проф. Дон К. Роуни характеризует советскую школу квантитативной истории как одну из национальных школ с богатыми традициями. Интересно, что, обсуждая ее специфику в методически-методологическом плане, Роуни приходит к выводу о том, что в большинстве своем используемые советскими клиометристами методы ориентированы не столько на анализ, сколько на синтез, агрегирование данных источников. Сравнивая советскую школу квантификации с американской, он выделяет другой интересный аспект: советские историки, применяющие количественные методы, в отличие от своих американских коллег не находятся в позиции обороняющихся, их работы не вызвали того вала критики со стороны историков-«традиционалистов», с которым столкнулись американские клиометристы.

Бурное развитие клиометрики шло в 1960—1970-х гг. не только в СССР и США. В 1960-х гг. увлечение квантификацией захватывает школу «Анналов». Значительная часть французских работ по социальной истории, опубликованных в те годы, относилась к жанру квантитативной истории. Так, на базе массовых демографических источников проводились исследования, целью которых было представить «тотальную историю» (histoire total) региона. Наиболее впечатляющим квантитативным исследованием тех лет была книга Ле Руа Ладюри «Крестьяне Лангедока», в которой рассматривалась «история без люден», основанная на статистическом анализе взаимосвязей длинных циклов динамики населения и цен на продукты питания. Расширение возможностей использования компьютеров в 1970-е гг. изменило подходы французских историков к изучению ментальностей. В трактовке П. Шаню и М. Вовеля изучение «истории ментальностей» было возможно лишь на базе массовых данных, таких как завещания.

Возникшее в ФРГ в 1970-е гг. направление «Historische Sozialforschung» (HSE) рассматривается немецкими учеными как «эмпирические, в особенности квантитативные исследования социальных структур и процессов прошлого, изучаемых теоретически и методически». Заметной вехой в развитии «немецкой модели» квантитативной истории ((German Sonderweg to Quantification) было создание в 1975 г. ассоциации QUANTUM, объединившей сотни исследователей, применяющих формальные и количественные методы в историко-социальных исследованиях. Члены этого сообщества рассматривают количественные методы как необходимый инструмент исследования именно в связи с задачами анализа массовых явлений. При этом подчеркивается, что в отличие от «обычного» использования математико-статистических методов в социальной истории в исследованиях школы HSF качественные данные подвергаются квантификации, а затем обрабатываются с помощью тех или иных математических методов с целью проверки гипотез, а не просто для получения статистических иллюстраций.

Важно, что даже в тот период, который характеризовался постоянным поиском и сменой парадигм в западной, в том числе американской, историографии, явной озабоченностью из-за отсутствия общей теории как основы для исторического объяснения и исторического синтеза, с одной стороны, и, напротив, неизменной и единой для советских историков марксистской теорией как основы объяснения исторического процесса, пространственно и теоретически дистанцированные национальные школы квантификации отмечали роль и первостепенный характер вопросов теории и методологии развития квантификации в истории, применения количественных методов в историческом исследовании.

Основными вопросами философского диалога между традиционными и новыми историками или теоретических дискуссий внутри сообщества квантификаторов были следующие. Это прежде всего вопрос о месте, роли и воздействии квантификации на историю и историческое исследование. В то время ответ на этот вопрос был в какой-то степени заложен в самом названии или, правильнее сказать, названиях этого нового направления: «квантификация», «количественная история», «новая история», «научная история». Осознание особой роли этого направления как отличного от «традиционной» историографии шло через констатирование прежде всего измерения как основы для нового жанра исторического исследования в отличие от описания, характерного для традиционной манеры исторического исследования, массового объекта как основы исследования и генерализации в противовес индивидуализирующему описательному подходу.

Для нашей национальной школы, т.е. для развития квантификации в отечественной историографии периода 1970— 1980-х гг., характерной чертой было воздействие квантификации на развитие конкретной методологии исторического исследования, исторической концепции изучения тех явлений и процессов, которые прежде всего были в фокусе внимания квантификаторов, а именно: изучение характера и особенностей аграрной эволюции России (это прежде всего работы И.Д. Ковальченко и Л.В. Милова по изучению аграрного рынка1; исследования И.Д. Ковальченко в соавторстве с его учениками и коллегами структуры помещичьего и крестьянского хозяйства, аграрной типологии губерний; изучение эстонскими историками Ю. Кахком и X. Лиги социальных движений, связи социальной активности сельского населения и его социально-экономического положения[1] [2]; изучение О. Г. Буховцом массового сознания крестьянства России начала XX в.[3] и др.). Все эти исследования отличались концепционным характером, формировали новые теоретические и количественные модели исследуемых процессов и явлений, вносили существенные коррективы в бытовавшие конкретно-исторические представления историков и предлагали новые методологии исследования аграрной истории, в частности на основе системного подхода.

Разработка методологии изучения действия закона стоимости в условиях России XVIII—XX вв. и его проявление в аграрном секторе российской экономики, поиск индикаторов, эмпирических данных, «чувствительных» методик их анализа позволили создать концепцию рынка, прежде всего аграрного. Выявление социальных индикаторов перехода от «связанного» к «свободному» труду в помещичьем хозяйстве и построение модели «сбалансированности» крестьянского хозяйства обусловили решение проблемы типов социальной организации сельскохозяйственного производства в крупном, помещичьем, и мелком, крестьянском, хозяйстве. Наконец весьма интересны наблюдения о взаимодействии политического поведения и социально-экономических условий, а также выводы о многослойности массового сознания крестьянства, которому долгое время историки отказывали в наличии политического сознания вообще.

Следует отметить и вклад количественной истории в источниковедение. Здесь важно иметь в виду, что для отечественной историографии характерна сильная и развитая традиция источниковедческих исследований вообще в плане разработки общих проблем источниковедения его предмета, задач и функций, соотношения с историческим исследованием, проблем классификации исторических источников, эволюции видов и др., а также и особое внимание к методике обработки и анализа различных типов и видов исторических источников. Представители количественной истории всегда концентрировали свое внимание не на онтологических, а на гносеологических аспектах источниковедения, и прежде всего на разработке методик анализа массовых исторических данных статистических источников. Вместе с тем ими внесен большой вклад в решение источниковедческих проблем нарративных источников, прежде всего такой из них, как атрибуция, а также интерпретация текстов (работы Л. В. Милова, Л.М. Брагиной и др.[4]). Однако все исследования источниковедческого характера отличает внимание к историческому контексту проблемы, который «ведет» исследование на всех его этапах — от постановки задачи до итоговых интерпретаций и выводов. Так, например, Л. В. Милов в монографии «От Нестора до Фонвизина», посвященной разработке и приложению методик атрибуции древнерусских текстов, подчеркивает, что ошибки и заблуждения в определении авторства влекут за собой более серьезные искажения, вплоть до искажения картины развития того или иного исторического явления. Таким образом, квантификация как направление отличается оценкой роли и ведущего места «исторического контекста» в источниковедческом исследовании, а также и в широте понимания источниковедческого аспекта как такового.

В последнее время в литературе часто можно встретить точку зрения, согласно которой внимание сообщества историков-исследова- телей к возможностям квантификации зависит и оттого, какой подход является доминирующим на данном этапе развития исторической науки — генерализирующий или индивидуализирующий. Сейчас мы находимся в преддверии новой волны развития научной истории, признаки которой обозначились в самом начале XXI в., а это значит, в преддверии подъема роли рационального знания, междисциплинарных исследований, расширяющих перспективы квантитативной истории.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

  • 1. Почему новое направление в исторической науке, сформировавшееся в 1950—1960-е гг., получило название «количественная история»?
  • 2. Какие существуют основания для определения количественной истории как новой научной истории?
  • 3. Кто основал научную школу количественной истории в нашей стране? Каковы основные направления исследований отечественных историков в области квантификации?
  • 4. Назовите и охарактеризуйте основные международные организации и центры изучения количественной истории.
  • 5. Приведите примеры наиболее известных периодических изданий, посвященных проблемам применения количественных методов в исторических исследованиях.
  • 6. Охарактеризуйте дискуссии о «количественной истории» как новом направлении в отечественной и зарубежной историографии конца 1970-х — начала 1980-х гг.

  • [1] Ковальченко И.Д., Милов Л.В. Всероссийский аграрный рынок. XVIII —началоXX века. М., 1974; Ковальченко И.Д. Аграрный строй России второйполовины XIX — начала XX в. М., 2004.
  • [2] Кахк Ю.Ю., Лиги Х.М. О связи между антифеодальными выступлениямикрестьян и их положением // История СССР. 1976. № 2.
  • [3] Буховец О.Г. Социальные конфликты и крестьянская ментальность в Российской империи начала XX века: новые материалы, методы, результаты.М„ 1996.
  • [4] Милов Л.В., Бородкин Л.И., Иванова Т.В., Неберкутина Е.В. и др. От Нестора до Фонвизина. Новые методы определения авторства. М., 1994; Брагина Л.М. Методика количественного анализа философских трактатов эпохи Возрождения // Математические методы в историко-экономическихи историко-культурных исследованиях. М., 1977.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >