СТИЛЕВОЕ ПОВЕДЕНИЕ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С МИРОМ

История изучения стиля, стилевого поведения, стилевых особенностей начинается, вероятно, с того момента, когда человек задумался о причинах индивидуального своеобразия собственного бытия. А где же, откуда берет начало стилевая уникальность и стилевая дифференциация человека: в самой его природе или в объективных закономерностях тех условий, из которых слагается сама действительность?

Понятие стиль так широко, что в различных областях знания стиль считается понятием междисциплинарным, входящим в категориальный аппарат философии, психологии, теории литературы, искусствоведения, лингвистики, биологии.

Одна из возможных причин сложности работы с этой категорией — неоднозначность, полисемантичность самого термина, привлекающая всех тех, кто ставит своей задачей проникновение в тайну взаимодействия человека, его психики с физической и социальной реальностью.

Психологи первыми применили методы научного анализа для изучения стилевых проявлений, отражающих различия в способах взаимодействия людей с окружающим миром и друг с другом.

Первостепенное значение здесь имеет анализ закономерностей психологической природы феномена стиля как свойства человеческой индивидуальности. Конечно, целесообразность выделения психологической составляющей в качестве системообразующего начала общей теории стиля ни в коей мере не исключает влияния на процесс стилеобразования эволюционно-генетических и социокультурных факторов.

В многочисленных определениях стиля отражается, прежде всего, установка самих исследователей на понимание проблемы индивидуальности, а также их взгляды на характер взаимодействия человека с миром. Довольно распространенной является точка зрения, согласно которой стиль — это и есть индивидуальность, личность. При этом подчеркивается превалирующая роль личностного фактора в процессе формирования стиля и его структуры. Наиболее образным является определение выдающегося немецкого писателя и ученого- энциклопедиста И.В. Гете, считающего стиль «...проявлением высших свойств индивидуальности человека». Это общее представление нашло отражение и в представлениях современных психологов о существовании эффективных и неэффективных стилей, рассматриваемых вне контекста конкретных видов поведения и деятельности.

Как уже отмечалось, взаимопроникновение концепций, сформулированных в разных областях знания, всегда было замечательной чертой развития учения о стиле. Например, постулат о тождественности личности и ее поведения, еще в XVIII в. получивший выражение в знаменитой формуле французского натуралиста де Бюффона «Стиль — это человек!», из области литературы и искусствоведения перешел в ряд психологических теорий, среди авторов которых позднее были выдающиеся ученые-психологи А. Адлер, Г. Олпорт, Г. Роршах и др. Общим во всех этих теориях было отождествление таких разных понятий, как индивидуальность, стиль, жизнедеятельность.

В психологии XX в. исследования стали проводиться в трех направлениях, использующих различные начальные системы координат:

  • • стиль человека: способы взаимодействия с миром;
  • • личностные диспозиции;
  • • параметры поведения.

В работах Адлера концепция стиля оформлялась одновременно с развитием представлений ученого о социальных интересах. Последние понимались как непроизвольный импульс индивида, выражающийся в стремлении находиться рядом с другими людьми, адаптироваться к социуму. Несовершенство индивидуальной организации и наличие угрозы со стороны ближайшего социального окружения заставляют человека с детства вырабатывать защитные и компенсаторные стратегии. Таким образом, стиль индивида формируется в первые три-пять лет жизни под влиянием различных свойств организма и условий воспитания. Всю жизнедеятельность человека пронизывает единая линия активности, лежащая в основе стиля. Люди, как считал А. Адлер, стараются поддерживать свой сформировавшийся стиль, защищаясь от сознания собственной неполноценности и стремясь, в то же время, достичь доминирования в отношениях с другими. Стиль в адлеровской концепции, утрирующей влияние процесса социализации на развитие индивида, выступал характеристикой иерархии жизненных целей и способов, предпочитаемых субъектом для их достижения. При этом Адлер отождествлял понятия «стиль жизни», «характер», «личность». Такая недифференцирован- ность была, возможно, неизбежной на ранних этапах формирования теории стиля.

Более последовательную психологическую трактовку стиля обосновал Г. Олпорт, предположивший, что некоторые черты личности могут иметь инструментальное значение, репрезентируя стиль или экспрессию поведения, но необязательно являясь частью базовой личностной структуры. Стиль определялся как характеристика системы операций, к которой личность предрасположена в силу своих индивидуальных свойств. В этой концепции еще не разграничиваются формально-динамические и содержательные компоненты психики. Черты личности инструментального порядка или диспозиции вооруженности отождествляются в равной степени с функциональными признаками восприятия: точностью, объемом или чертами характера, такими как решительность, вежливость, разговорчивость,

В 30—40-х гг. XX в. понятие стиля довольно активно стало использоваться в психологии личности. Во-первых, как описательный конструкт, объясняющий интегральные характеристики своеобразия жизнедеятельности человека. Во-вторых, как термин из арсенала проективных психодиагностических средств. Позже полагали, что определенные формальные характеристики, каково бы ни было их происхождение, должны проявляться в самых различных действиях субъекта. Именно для обозначения этих проявлений стал использоваться термин «индивидуальный стиль».

В последующие десятилетия и вплоть до настоящего времени стилевые характеристики становятся предметом теоретических изысканий и многочисленных экспериментальных исследований, ведущихся в зарубежной, преимущественно американской, психологии на методологической основе когнитивистского и персонологического подходов. В отечественной психологии стиль рассматривается в контексте изучения индивидуально-типологических различий и теории деятельности. В результате такого разделения были сформулированы два исходных определения: когнитивного стиля и индивидуального стиля деятельности.

Когнитивный стиль Cognitive style (от лат. cognitio — знание и греческого stylos — буквально стержень для письма) — термин, используемый в психологии для обозначения устойчивых характеристик того, как различные люди думают, воспринимают и запоминают информацию, или предпочтительного для них способа решения проблем.

Когнитивный стиль обычно отличают от когнитивной способности или уровня — последний измеряется так называемыми тестами интеллекта. До сих пор существуют разногласия по поводу значения термина «когнитивный стиль». Тем не менее термин «когнитивный стиль» широко используется, в особенности в прикладной психологии (бизнес, а также в педагогической психологии, где у термина «когнитивный стиль» имеется синоним «стиль обучения»).

Понятие «когнитивный стиль» впервые использовал А. Адлер для обозначения характеристики личности, которая представляет собой устойчивые индивидуальные особенности познавательных процессов, предопределяющие использование различных исследовательских стратегий. В рамках его индивидуальной психологии стиль понимался как своеобразие жизненного пути личности, структурированного постановкой и достижением целей.

Г. Олпорт стал рассматривать когнитивный стиль как интегральную систему личности инструментального порядка (способы и средства для достижения целей).

В бывшем СССР изучением когнитивных стилей занимались В.А. Колга (Эстония), В.С. Мерлин (Казань), школа Теплова - Небылицына (Москва), М.А. Холодная (Киев, Москва), А. Либин и др.

Шаги к решению проблемы интраиндивидной репрезентации личности В.С. Мерлин сформулировал в посмертно изданной книге как концепцию интегральной индивидуальности, в которой деятельность выступает как опосредующее звено разноуровневых свойств индивидуальности. Он отмечал единство стратометрической концепции, концепции персонализации (в терминах Мерлина — представления о «метаиндивидуальности») и издавна складывавшихся в дифференциальной психологии взглядов на сущность «интраинди- видуальности» человека, за которыми стоят труды Б.М. Теплова, В.Д. Небылицына и самого В.С. Мерлина. Интегральная индивидуальность рассматривалась им как саморегулируемая и саморазви- вающаяся многоуровневая система.

В развитие идей В.С. Мерлина Е.А. Климовым разрабатывается концепция индивидуального стиля деятельности личности, которая, как подчеркивал Мерлин, опосредствует связь метаиндивидуальных и интраиндивидуальных свойств, что детерминируется характеристикой не только индивидуальности, но и коллектива, т.е. интериндивидуальной.

Наличие внутренней связи между концепциями, которые относятся к выделенным «онтологическим модальностям», было прослежено выше и является очевидным, но столь же очевидны «интермодальные» связи. Представление о потребности и способности личности к персонализации обусловливает понимание механизмов, определяющих переходы в развитии личности от одной фазы к другой; возможности развития личности зависят от уровня развития группы; идея надситуативной активности отзывается в социогенети- ческих представлениях об избыточных неадаптивных моментах, обеспечивающих саморазвитие личности в историко-культурных процессах; основные положения психогенетической концепции порождают некоторые подходы, характерные для концепции интегральной индивидуальности, и т.д.

Таким образом, вся концептуальная модель общепсихологической теории личности оказывается определенного рода системой интра- и интермодальных связей, составляющих ее структуру.

Располагая богатым фондом конкретных методов, как уже находящихся в научном обороте, так и создаваемых (метод «отраженной субъектности», методики выявления самоопределения личности, внутригрупповой идентификации, модифицированная методика «личностных конструктов», референтометрия и т.д.), с помощью которых могут быть выявлены важнейшие личностные параметры, психология стоит перед задачей такой их переработки, которая позволила бы построить соответствующие системы психологической диагностики.

В зарубежной психологии проблема стиля взаимодействия берет начало в трудах К. Левина в 30-е гг. XX в., когда было предложено понятие «стиля лидерства». Зарубежная философия и психология, вероятно, обусловили постановку акцента в этой проблеме на детерминации стиля общения личностными факторами. Так, например, одной из причин непродуктивности стиля взаимодействия в зарубежной педагогической психологии провозглашается чувство неполноценности у педагога, отсутствие у него самоуважения, любви к самому себе, чувства собственного достоинства. Кроме того, в зарубежной психологии изучаются последствия либерально-попустительского и авторитарного стилей руководства, что имеет несомненный интерес и для отечественной психологии.

Чаще всего в научной литературе рассматривается около 10—15 когнитивных стилей (при этом отмечается, что многие из них очевидно коррелируют друг с другом и различие в терминологии обусловлено подходами различных авторов:

• поленезависимость — полезависимость

Представители полезависимого стиля больше доверяют наглядным зрительным впечатлениям при оценке происходящего и с трудом преодолевают видимое поле при необходимости детализации и структурирования ситуации. Представители поленезависимого стиля, напротив, полагаются на внутренний опыт и легко отстраиваются от влияния поля, быстро и точно выделяя деталь из целостной пространственной ситуации;

• конкретность — абстрактность

В основе конкретности — абстрактности лежат такие психологические процессы, как дифференциация и интеграция понятий. Полюс «конкретной концептуализации» характеризуется незначительной дифференциацией и недостаточной интеграцией понятий. Для «конкретных» индивидуумов типичны следующие психологические качества: склонность к «черно-белому» мышлению, зависимость от статуса и авторитета, нетерпимость к неопределенности, стереотипность решений, ситуативный характер поведения, меньшая способность мыслить в терминах гипотетических ситуаций и т.д. Напротив, полюс «абстрактной концептуализации» предполагает как высокую дифференциацию, так и высокую интеграцию понятий. Соответственно, для «абстрактных» индивидуумов характерна свобода от непосредственных свойств ситуации, ориентация на внутренний опыт в объяснении физического и социального мира, склонность к риску, независимость, гибкость, креативность и т.д.;

• сглаживание — заострение

Индивидуальные различия, зафиксированные в этом когнитивном стиле, имеют отношение к особенностям хранения в памяти запоминаемого материала. У «сглаживателей» сохранение материала в памяти сопровождается его упрощением, потерей деталей, выпадением тех или иных фрагментов. Напротив, в памяти «заострите- лей» происходит выделение, подчеркивание специфических деталей запоминаемого материала. Впоследствии заметили, что данный стилевой параметр обнаруживает себя в условиях восприятия и запоминания последовательности стимулов, характеризуя, таким образом, чувствительность испытуемых к постепенно нарастающим различиям в ряду воспринимаемых воздействий;

• ригидный — гибкий познавательный контроль

Этот когнитивный стиль характеризует степень субъективной трудности в смене способов переработки информации в ситуации когнитивного конфликта. Ригидный контроль свидетельствует о трудностях в переходе от вербальных функций к сенсорно-перцептивным в силу низкой степени их автоматизации, тогда как гибкий — об относительной легкости такого перехода в силу высокой степени их автоматизации;

• низкая — высокая толерантность к нереалистическому опыту

Данный когнитивный стиль обнаруживает себя в неопределенных, двусмысленных ситуациях и характеризует меру принятия впечатлений, не соответствующих или даже противоречащих имеющимся у человека представлениям, которые он расценивает как правильные и очевидные. Толерантные субъекты оценивают опыт по их фактическим характеристикам, тогда как нетолерантные субъекты сопротивляются познавательному опыту, в котором исходные данные противоречат их наличным знаниям;

• фокусирующий — сканирующий контроль

Этот когнитивный стиль характеризует индивидуальные особенности распределения внимания, которые проявляются в степени широты охвата различных аспектов отображаемой ситуации, а также в степени учета ее релевантных и нерелевантных признаков. Соответственно, одни испытуемые оперативно распределяют внимание на множество аспектов ситуации, выделяя при этом ее объективные детали (полюс широкого, или сканирующего, контроля). Внимание других испытуемых, напротив, оказывается поверхностным и фрагментарным, при этом оно фиксирует явные, бросающиеся в глаза характеристики ситуации (полюс узкого, или фокусирующего, контроля);

• импульсивность — рефлективность

Люди с импульсивным стилем быстро выдвигают гипотезы в ситуации альтернативного выбора, при этом они допускают много ошибочных решений в идентификации перцептивных объектов. Для людей с рефлективным стилем, напротив, характерен более замедленный темп принятия решения в подобной ситуации, соответственно они допускают мало ошибок при идентификации перцептивных объектов в силу их тщательного предварительного анализа;

• узкий — широкий диапазон эквивалентности

Представители полюса узкого диапазона эквивалентности (аналитического стиля) склонны ориентироваться на различия объектов, обращая внимание главным образом на их детали и отличительные признаки. Представители полюса широкого диапазона эквивалентности (синтетического стиля), напротив, склонны ориентироваться на сходство объектов, классифицируя их с учетом некоторых обобщенных категориальных оснований;

• когнитивная простота — сложность

Одни люди понимают и интерпретируют происходящее в упрощенной форме на основе фиксации ограниченного набора сведений (полюс когнитивной простоты). Другие, напротив, склонны создавать многомерную модель реальности, выделяя в ней множество взаимосвязанных сторон (полюс когнитивной сложности).

Перечень стилей можно было бы продолжить, но сейчас важнее зафиксировать некоторые общие выводы относительно природы когнитивных стилей.

Дело в том, что по мере накопления эмпирических данных стилевой подход оказался в достаточно непростой ситуации. С одной стороны, противопоставление стилевых и продуктивных аспектов интеллектуальной деятельности не выдерживало строгой эмпирической и теоретической проверки (в частности, многие показатели когнитивных стилей положительно коррелировали с различными показателями интеллектуальной продуктивности). С другой стороны, отождествление когнитивных стилей и конвергентных способностей оказывалось неправомерным в силу очевидного различия процедур их операционализации (когнитивные стили описываются в терминах своеобразия способов переработки информации, тогда как традиционные интеллектуальные способности — в терминах эффективности решения задач).

Существует, и вполне справедливо, точка зрения, согласно которой когнитивные стили — это «другой» тип интеллектуальных способностей (сравнительно с традиционными конвергентными и дивергентными способностями), характеризующих, во-первых, особенности построения индивидуальных репрезентаций происходящего (как строится ментальный образ конкретной ситуации) и, во-вторых, индивидуальные возможности метакогнитивной регуляции интеллектуальной деятельности (как организуется контроль процессов переработки информации).

Интеллектуальные стили — это индивидуально-своеобразные способы постановки и решения проблем. Р. Стернберг провел анализ трех интеллектуальных стилей, которые проявляются в выборе профессиональной деятельности и соответственно в предпочитаемых способах решения профессиональных проблем.

Законодательный стиль. Его представители в своей интеллектуальной работе игнорируют типичные для большинства людей нормы и правила. Даже свои собственные принципы, касающиеся подхода к проблеме, они готовы в любой момент изменить в зависимости от требований самой проблемы. Их не интересуют детали. Они чувствуют себя комфортно только тогда, когда имеют возможность работать внутри своей собственной системы идей и когда они могут сами разрабатывать новый подход к проблеме. Предпочитают такие профессии, как ученый, университетский профессор, писатель, артист, архитектор, предприниматель.

Исполнительный стиль. Люди этого типа руководствуются общепринятыми нормами, склонны действовать по правилам, предпочитают решать заранее сформулированные, четко поставленные проблемы с использованием уже известных средств. Выбирают профессию адвоката, полисмена, бухгалтера, военного, менеджера.

Оценочный стиль. Люди этого типа имеют некоторый минимум своих собственных правил, в правильность которых они искренне верят. Они ориентированы на работу с готовыми системами, которые, по их мнению, можно и нужно приводить в порядок (например, ставить правильный диагноз и осуществлять необходимые воздействия). В целом склонны анализировать, критиковать, оценивать и усовершенствовать проблемы. Профессионально самоопределяются, как правило, в качестве литературного критика, психотерапевта, разработчика образовательных программ, консультанта, политика, судьи.

С точки зрения Стернберга, все эти стили обнаруживают себя при одинаково высоком уровне интеллектуального развития и соотносятся с одинаково высокой профессиональной успешностью. Кроме того, надо иметь в виду, что для каждого человека характерен баланс всех трех стилей с учетом, естественно, специализации каждого из них.

Аналогичная позиция представлена в работах американских психологов А. Харрисона и Р. Брэмсона, выделивших пять интеллектуальных стилей в зависимости от того, какой тип проблем и какие способы их решения оказались предпочтительными для данного человека: синтетический, идеалистический, прагматический, аналитический и реалистический.

По сравнению с когнитивными стилями, интеллектуальные стили, безусловно, являются более обобщенным стилевым свойством интеллекта человека. И следует особо подчеркнуть, что, по-види- мому, об интеллектуальных стилях как свойствах индивидуального интеллекта можно говорить только на фоне достаточно высокого уровня интеллектуальной зрелости субъекта.

Таким образом, с этой точки зрения интеллектуальные стили — это особого рода интеллектуальные способности, связанные с возможностью индивидуализации интеллектуальной деятельности на основе приведения в соответствие индивидуальных ресурсов субъекта с определенным типом проблем (не зря говорят, что гений — это счастливое совпадение структуры индивидуального ума со структурой объективной проблемной ситуации).

Эпистемологические стили — это индивидуально-своеобразные способы познавательного отношения человека к происходящему, проявляющиеся в особенностях индивидуальной «картины мира». Философ и психолог Дж. Ройс выделяет три эпистемологических стиля: эмпирический, рационалистический и метафорический.

Эмпирический стиль — это познавательный стиль, при котором личность строит свой познавательный контакт с миром на основе данных непосредственного восприятия и предметно-практического опыта. Люди этого типа склонны подтверждать истинность своих суждений ссылкой на факты, тщательность измерений, надежность и повторяемость наблюдений.

Рационалистический стиль — это познавательный стиль личности, чей взгляд на действительность определяется широкими понятийными схемами, категориями и теориями. Адекватность индивидуальных суждений оценивается на основе логических выводов с использованием всего комплекса мыслительных операций. Основной критерий надежности познавательного образа — его логическая устойчивость.

Метафорический стиль — это познавательный стиль, который проявляется в склонности к максимальному разнообразию впечатлений и комбинированию отдаленных областей знаний. Целостность взгляда на мир сочетается с его персонификацией (т.е. представлением действительности в терминах личных переживаний, оценок, убеждений). Проверка надежности познавательного образа осуществляется за счет ссылки на собственную интуицию.

Согласно Ройсу, познавательные стили — это психические качества высшего порядка в том смысле, что они определяют способ связи конвергентных способностей и аффективных личностных черт в актах индивидуального поведения. По сути дела, выраженность определенных эпистемологических стилей является следствием сформированности тех механизмов, которые обеспечивают взаимодействие интеллектуальных и аффективных возможностей субъекта. Например, рациональный стиль отвечает за интеграцию понятийных способностей и эмоциональной независимости, эмпирический стиль — перцептивных способностей и интраверсии/экстраверсии, метафорический стиль — символических способностей и эмоциональной стабильности. Следовательно, эпистемологические стили можно считать — сравнительно, например, с конвергентными способностями — интеллектуальными способностями более высокого уровня, обнаруживающими себя в показателях индивидуализированной интеграции когнитивного и аффективного опыта субъекта.

Относительно природы феномена стиля в свое время хорошо сказал замечательный американский писатель-фантаст Р. Брэдбери: «Некоторые думают, что стиль — это фантазия. В действительности стиль — это правда. Даже если моя правда заключается в том, чтобы слышать, как кричат динозавры».

В психологии уже много лет и без особых результатов дискутируется проблема соотношения стилевых и продуктивных характеристик интеллектуальной деятельности. Первоначальные, преисполненные оптимизма надежды на то, что, наконец, найден альтернативный путь изучения индивидуальных различий в интеллекте в виде стилевых предпочтений, со временем стали рассеиваться. Индивидуальносвоеобразные способы переработки информации, обозначенные как «когнитивные стили» — на уровне эмпирических исследований оказались в той или иной мере связанными с показателями и конвергентных способностей, и креативности, и обучаемости.

Положение усугубилось тем, что в последнее время в ряде исследований был продемонстрирован эффект мобильности стилей: часть испытуемых оказалась способной «переходить» с одного стилевого полюса на другой под влиянием изменяющихся требований задачи, обучения, интеллектуальной нагрузки и т.д., при этом подобного рода мобильность стилевого поведения рассматривалась как проявление более высокого уровня интеллектуального развития.

Как уже отмечалось выше, любая интеллектуальная способность операционально описывается через показатели успешности интеллектуальной деятельности. В качестве последних могут выступать содержательно-результативные характеристики интеллектуальной деятельности (для конвергентных способностей — правильность ответа, дивергентных — оригинальность идей, обучаемости — глубина и прочность усвоения знаний и навыков, познавательных стилей — мера индивидуального своеобразия отображения ситуации в познавательном образе), а также ее процессуально-динамические характеристики (для конвергентных способностей — скорость ответа, дивергентных способностей — беглость идей, обучаемости — темп обучения, познавательных стилей — мера регулируемости процесса построения познавательного образа).

Нельзя не отметить следующее обстоятельство: в условиях функционирования нормального, развитого интеллекта мы сталкиваемся с ярко выраженной вариативностью проявлений (свойств) стилей интеллектуальной деятельности, в силу чего крайне затруднительно составить непротиворечивое представление об интеллекте как психической реальности. Более того, чем выше уровень развития интеллектуальных возможностей субъекта, тем более вариативны и непредсказуемы проявления его интеллекта в виде тех или иных конкретных интеллектуальных способностей (соответственно тем меньше связей между ними обнаруживается на уровне корреляционного анализа).

Несмотря на вышеперечисленные трудности, стилевой подход к исследованию личности имеет хорошие перспективы развития. Они связаны с расширением репертуара стилевых характеристик, изучаемых как в нашей стране, так и за рубежом, с накоплением эмпирического материала и углублением теоретических представлений о природе стилей и их влиянии на поведение человека. Обилие стилевых характеристик личности ставит перед психологами задачу их соотнесения, а в перспективе — построения единой модели стилей человека. В отечественной психологии есть несколько вариантов систематизации стилей (табл. 6).

Группу А автор называет стилями адаптации (организации и структурирования психической деятельности в определенной среде ее проявления — когнитивной, эмоциональной, моторной). Эта группа стилей отражает то, как человек ориентируется в среде, отражает и выражает свою индивидуальность.

Стили по В.А.Толочеку

Таблица 6

Характер активности

Вид активности

Деятельность

Общение

Специфическая активность

Группа Б

Стили профессиональной деятельности

Группа В

Стили руководства, судейства, педагогические деятельности и т.д.

Неспецифическая активность

Группа А

Стили когнитивные,

эмоциональные,

моторные

Группа Г

Стили общения, лидерства, поведения, жизни

Группа Б представлена стилями деятельности, которые характеризуют, как человек включается в профессионально-трудовые и технологические системы.

Группа В включает стили взаимодействия, характеризующие системы соучастия взаимоотношений человека с другими в каких-либо социальных и социотехнических системах.

Группа Г названа им стилями отношения, поскольку они отражают особенности восприятия человеком мира, использования его продуктов, отражают личностные смыслы, ценности и др.

Как видно из классификации стилей и их характеристик, В.А. То- лочек, во-первых, проводит разграничение между стилями деятельности и стилями общения, относя их к разным видам активности, а во-вторых — между стилями межличностного общения и стилями профессионального общения, считая первые неспецифичными, а вторые — специфичными, так как они связаны с определенным видом профессии.

Момент влияния собственной активности человека, его сущностных характеристик на содержательные и процессуальные аспекты психического отражения рассматривался и учитывался в психологической науке достаточно давно. Еще Л.С. Выготский, характеризуя онтологическую функцию психики, писал: «Сознание как бы прыжками следует за природой, с пропусками, пробелами. Психика выбирает устойчивые точки действительности, среди всеобщего движения. Она есть островки безопасности в гераклитовом потоке. Она есть орган отбора, решето, процеживающее мир и изменяющее его так, чтобы можно было действовать. В этом ее положительная роль — не в отражении (отражает и не психическое; термометр точнее, чем ощущение), а в том, чтобы не всегда верно отражать, т.е. субъективно искажать действительность в пользу организма».

Таким образом, уже в недрах классического детерминизма появились тенденции к объяснению поведения человека через внутреннюю детерминацию, через момент субъективного отражения внешнего мира, а психику постепенно начинают понимать как акт порождения. Возник процесс «субъектизации» психологии, завершившийся тезисом А.Н. Леонтьева об «образе мира», как целостном представлении человека о мире. При этом уже в идее означивания скрыта возможность многовариантности, дифференциации открытия и манифестации человеком себя в мире, возможность порождения значений, смыслов, ценностей.

Субъективность в таком контексте выступает как самодетерми- нированный момент регуляции человеком собственной активности и в этом смысле субъект осуществляется как момент саморегуляции, как наличие некоторой внутренней регуляторной тенденции. Субъективность в явной или в косвенной форме всегда присутствует при рассмотрении процессов организации индивидом собственной деятельности. Ведь, в конечном счете, психологическая практика — это способ понимания истоков поведения человека, характера и способов его взаимодействия с окружающим миром, открытие детерминации такого поведения.

Поскольку человек наделен сознанием и, следовательно, обладает свойством самодетерминации, самореализации, а одним из внутренних факторов, определяющих индивидуальные свойства человека, является сознание, то человек может осознавать необходимость самореализации и решать: проявлять или не проявлять свои особенности, а также в каких случаях их можно проявлять. В таком контексте индивидуальные типы превращаются в психологический феномен «стратегии», под которой понимается способность к самостоятельному построению своей жизни, принципиальному, осмысленному ее регулированию в соответствии с кардинальным направлением; это способ разрешения противоречий между внешними и внутренними условиями реальной жизни. В результате появляются два момента: наличие типов и осознание причин и их необходимость, что реализуется как смысловое отношение или как реализация личностного смысла. В связи с этим стратегия может быть представлена как осознаваемый процесс или результат того или иного типа, момент отношения. Таким образом, речь идет не о типах, а о стратегиях как соотнесении типа и осознания. В этом случае под стратегиями деятельности будет пониматься осознаваемый выбор стилевых и содержательных характеристик, обусловленный не только особенностями ситуации, но и личностными предпочтениями субъекта, ценностными ориентациями.

Введение такого понятия определяется тем, что «тип» и «стиль» являются чаще всего инструментом психологического описания и систематизации как результат научной абстракции, определяемый методологическими и научными позициями автора. А «стратегия» — это характеристика организационно-операционной стороны деятельности, которая предполагает выбор из множества альтернатив и может быть выведена из содержания деятельности и регуляторных влияний личности.

Анализ данных позволяет констатировать, что для адекватного развертывания процесса человеческого общения необходим открытый и взаимный обмен информацией (и необязательно вербальной) о себе, своих чувствах и состояниях, предшествующих и возникающих в процессе взаимодействия, о том, какой видит каждый из партнеров ситуацию взаимодействия или другого, что он ждет от нее, каким по содержанию прогнозирует ее развитие. Эта информация может способствовать исправлению положения в тех случаях, когда у партнеров возникли нереальные представления или ожидания друг о друге, не совсем адекватные образы другого. Здесь открытость означает умение поделиться своими впечатлениями об актуальной ситуации общения, а также переживаниями, связанными с прошлым, что создает условия для лучшего понимания партнерами друг друга. Открытость — это готовность высказать другому участнику общения свои соображения, выразить свои чувства в связи со сказанным или сделанным им. Это необходимо для того, чтобы партнер ясно представлял себе, что чувствует другой в данный момент, что ожидает от общения с партнером. Степень открытости может зависеть от партнера. Он может скрывать эту информацию в силу опасения, что она будет применена против него; чрезмерной ориентированности на норму; наличие личностных особенностей (аутичность), блокирующих процесс адекватного восприятия, познания и взаимопонимания. Значит можно говорить о том, что эффективность общения зависит от степени открытости партнеров, а также от осознания необходимости демонстрации своих особенностей.

Все сказанное позволяет выделить в регуляторном аспекте построения общения поток информации, предоставляемый партнеру о себе, личностных особенностях, своих стремлениях, состояниях, намерениях, ожиданиях, нравственных и эстетических предпочтениях и т.д. Такой поток сведений, сообщений о себе в процессе взаимодействия будет называться контактом.

Обратная связь в общении — это сведения о развитии процесса общения, об изменениях, происшедших в ситуации взаимодействия или же в самом партнере в результате действий инициатора общения, отношении к партнеру, направленность на получение сведений такого рода, принятие или непринятие индивидуальности другого, и способность перестраивать взаимодействие в соответствии с поступающей информацией.

Соотношение информационных процессов контакта и обратной связи графически представляется в виде «окна Джогари» (рис. 12).

Модель «Окно Джогари»

Рис. 12. Модель «Окно Джогари»

В данной схеме представлены четыре типа выраженности описанных выше процессов или четыре типа стратегий построения взаимодействия общения. Это стратегии «Арена», «Фасад», «Слепая зона» и «Мертвая зона».

«Арена» — такое поле взаимодействия, где партнеры открыты друг перед другом, они хорошо знают друг друга, поэтому больше понимают и принимают другого человека. Это стратегия спонтанности, когда партнеры информируют друг друга о своих изменениях, состояниях, чувствах немедленно, не задумываясь о последствиях своего признания или откровения (по принципу «здесь и теперь»), а также готовы воспринимать эти сведения от другого. Данная стратегия является самым оптимальным и продуктивным вариантом общения. В силу того, что потребности, состояния, личностные (индивидуальные) особенности каждого участника общения признаются и учитываются, а значит, удовлетворяются, это вызывает положительные эмоции от процесса взаимодействия, и, следовательно, возникает возможность и актуализационная тенденция, выражающаяся в стремлении к более полному раскрытию участников друг перед другом, доверительности и т.п.

«Фасад» — в этой ситуации взаимодействия один из партнеров знает, собирает информацию о других, т.е. максимально выражен или представлен процесс обратной связи, но о себе информации не дает, т.е. такой партнер закрыт для другого участника общения, другими словами, блокирован канал контакта или минимально выражен, что для другого партнера является условием обеспечения процесса обратной связи. Однако для поддержания процесса взаимодействия этот партнер использует стереотипное поведение или формальноправильные роли. Общение такого рода не выходит за рамки предмета, за границы делового сотрудничества. Это может привести к тому, что вторая сторона тоже будет скрывать информацию, в результате чего исходом взаимодействия будет возникновение конфликтных ситуаций или полное разрушение взаимодействия. В этой ситуации партнер, не получающий никакой информации от другого участника общения, будет чувствовать себя неуютно в силу того, что не может прогнозировать реакции и поведение другого, не знает, как тот относится к его действиям и поступкам, что он ждет от самой ситуации взаимодействия; следовательно, поведение этого партнера будет носить неадекватный характер, или же он будет чувствовать себя неуверенно и стремиться уйти от взаимодействия.

«Слепая зона» — такая стратегия общения, когда партнер не делает секрета из своей сущности, сам выдает всю информацию о себе, другими словами, ярко выражен процесс контакта, но чрезмерно закрыт для информации от партнера по взаимодействию или сконцентрирован на собственных переживаниях, ощущениях и не улавливает того, что происходит с партнером по общению, каково ему в данной ситуации, другим словами, процесс обратной связи минимизирован или полностью отсутствует. Эта стратегия общения также является непродуктивной, так как в этом случае партнер испытывает дискомфорт, фрустрацию в связи с неудовлетворением его потребностей, с тем, что он нужен другому партнеру как объект, используемый только для удовлетворения своих целей или вообще не воспринимаемый как равноправный участник взаимодействия, когда его состояния не учитываются. В таком случае партнер будет чувствовать себя ненужным, обездоленным, отвергнутым, что приведет к конфликту, разрыву отношений.

«Мертвая зона» — эта стратегия характеризуется тем, что оба партнера ничего не знают друг о друге, не хотят знать и не стремятся к этому. В такой ситуации наблюдается полное блокирование или закрытие обоих потоков информации — контакта и обратной связи, обеспечивающих процесс взаимодействия. Обычно это может возникать у людей с преобладанием «Я-мотивации», у детей с характерным для детского возраста «центризмом на себе» и др. В этом случае каждый из партнеров действует исходя из собственных интересов, не учитывая состояний и интересов другого, чаще всего в этой ситуации наблюдается полное отсутствие взаимодействия.

Итак, в связи с вышеизложенным вполне закономерно возникает вопрос о регуляции стиля или саморегуляции своей индивидуальности, своей активности и т.д.

Осознанная саморегуляция произвольной активности человека — это целостная система психических средств, при помощи которой человек способен управлять своей целенаправленной активностью. Системы психической саморегуляции имеют универсальную структуру для разных видов активности человека, и в этой структуре можно выделить основные компоненты, выполняющие различные функции в осознанном произвольном управлении.

В качестве основных функциональных компонентов модели саморегуляции можно выделить следующие:

  • • цели деятельности;
  • • модель значимых условий;
  • • программа исполнительских действий;
  • • критерии успешности;
  • • оценивание результатов;
  • • коррекция.

Осознанную саморегуляцию можно рассматривать как процесс инициации и управления произвольной активностью. Система осознанной саморегугуляции служит для субъекта средством реализации этого процесса, организации психических ресурсов для выдвижения и достижения целей. Функциональные компоненты системы саморегуляции реализуется одним из частных регуляторных процессов, к которым относятся:

  • • планирование целей;
  • • моделирование значимых для достижения цели условий;
  • • программирование действий;
  • • оценивание;
  • • коррекция результатов.

Эти процессы взаимосвязаны между собой, имеют сложную архитектонику и могут осуществляться как последовательно, так и параллельно.

Успешность различных видов практической деятельности обеспечивается сформированностью целостной системы саморегуляции, а любой структурно-функциональный дефект (недостаточная реализация какого-либо функционального компонента саморегуляции, неразвитость межфункциональных связей) процесса регуляции существенно ограничивает эффективность выполнения самых разных видов деятельности.

Такой подход открыт возможность для выделения и изучения общих для разных видов деятельности функциональных компонентов регуляции, независимо от состава реализующих их психических процессов и внешней исполнительской структуры деятельности. А любой психический процесс (явление), включенный в деятельность, в свою очередь, может рассматриваться в аспекте его принадлежности к конкретному функциональному звену целостного процесса регуляции, как средство его реализации.

Саморегуляция осуществляется как единый процесс, обеспечивая мобилизацию и интеграцию психологических особенностей человека для достижения целей деятельности и поведения. Процесс саморегуляции способствует выработке гармоничного поведения, на его основе развивается способность управлять собой сообразно реализации поставленной цели, направлять свое поведение в соответствии с требованиями жизни и профессиональными или учебными задачами.

Индивидуальные особенности саморегуляции можно разделить на следующие категории:

  • 1. Индивидуальные особенности планирования целей. Они описывают индивидуальные различия в выдвижении, принятии, удержании целей. Целеполагание является для саморегуляции системообразующим компонентом. Различия в планировании целей связаны с разной активностью выдвижения целей, адекватностью этого процесса внешним и внутренним субъектным условиям, иерархичностью целей.
  • 2. Особенности моделирования, т.е. анализа внешних и внутренних условий деятельности и выделения комплекса условий, значимых для достижения цели. Модель значимых условий выполняет в психической регуляции деятельности функцию источника информации об условиях, учет которых необходим для определения программы реализации деятельности. Содержание модели является оперативным, т.е. зависит от цели и условий деятельности, но степень избирательности и прагматичности модели, степень ее информационной полноты, развитость и структура осуществляемых гностических действий индивидуально различны.
  • 3. Особенности программирования предстоящих исполнительских действий, необходимых для достижения поставленной цели. В функции программирования входит антиципация[1] компонентного состава предстоящих действий, способов, которыми они будут осуществляться, и собственно последовательности осуществления планируемых действий. Устойчивые индивидуальные особенности программирования во многом будут определяться мерой детализации исполнительских действий, степенью соотнесенности программы с объективными и субъективными предпосылками и условиями успешного осуществления деятельности. Индивидуально своеобразны могут быть и способы достижения цели.
  • 4. Особенности контроля, оценивания и коррекции своей активности. Эти регуляторные процессы пронизывают весь процесс саморегуляции, так как на каждой стадии достижения цели происходит контроль актуального состояния системы и результатов действий путем их сличения с прогнозируемыми параметрами, оценка рассогласования и принятие решения о коррекции исполнительских (управляющих) действий или о переходе к следующей стадии реализации деятельности.

Индивидуальные различия в осуществлении контрольно-коррекционных функций касаются как степени, так и характера контроля по отношению к различным деятельностным подсистемам. Так, индивидуальные различия проявляются в склонности к максимальной частоте (непрерывности) контрольных оценок по ходу деятельности; в степени рассогласований, вызывающих коррекцию действий; в склонности к превентивным коррекциям действий при результатах, отклоняющихся от идеала, но уже соответствующих заданным критериям (нормам), и т.п. Индивидуальные различия могут проявляться и в тенденции к завышению или занижению строгости субъективных критериев оценки реальных результатов или способов действий по сравнению с нормативно заданными.

Выше были описаны индивидуальные различия в реализации регуляторных психических функций. Важно отметить, что наряду со специфическими особенностями, характерными лишь для какой-то одной частной регуляторной функции, существуют и такие особенности, которые характеризуют функционирование каждого звена регуляции, и, тем самым, процесса регуляции в целом, являясь, по сути, свойствами личности.

К таким особенностям саморегуляции можно отнести:

  • адекватность (условий деятельности, программы, способов контроля, критериев успешности и других блоков регуляции);
  • осознанность (представлений об условиях и о программе действий, контролируемых параметрах, критериях успешности и т.д. в соответствии с их соотносительной значимостью для достижения цели);
  • гибкость (процесса регуляции, возможность внесения коррекций в функционирование различных регуляторных блоков, когда этого требуют условия деятельности);
  • надежность и устойчивость (функционирования регуляторных блоков и их структуры в условиях психической напряженности). Конечно, личностно-регуляторные свойства не ограничиваются

только оперативными свойствами. Так, к ним можно отнести и такие личностные свойства как уверенность, инициативность, осторожность, критичность, самостоятельность, ответственность.

Наконец, важнейшей индивидуальной характеристикой стиля является общий уровень, или степень осознанной саморегуляции. Эта интегральная характеристика индивидуальной саморегуляции отражает актуальные возможности человека осознанно инициировать и управлять произвольной активностью. Исследования показали, что чем выше уровень осознанной саморегуляции, тем выше возможности человека по овладению новыми видами деятельности и тем шире круг тех деятельностей, которыми человек может овладеть (при наличии специальных способностей и соответствующей мотивации).

Для того чтобы подвести итог нашей достаточно трудной дискуссии о стилях, снова обратимся (причем, заметьте, мы делаем это не в начале главы) к работам А. Адлера, австрийского психиатра и психолога, основателя школы индивидуальной психологии и одного из основоположников современной психотерапии.

Основные принципы индивидуальной психологии А. Адлера:

  • • целостность психической жизни личности;
  • • стремление к превосходству (как основная мотивационная сила в жизни личности);
  • • социальная принадлежность человека.

Согласно Адлеру, люди стараются компенсировать чувство собственной недостаточности, вырабатывая свой уникальный стиль жизни, в рамках которого они стремятся к достижению фиктивных целей, ориентированных на превосходство или совершенство. Стиль жизни личности складывается у ребенка в первые четыре-пять лет жизни и наиболее отчетливо проявляется в ее установках и поведении, направленном на решение трех основных жизненных задач: профессиональной, сотрудничества и любви.

Неблагоприятные ситуации детства, среди которых Адлер особо выделяет неполноценность органов, чрезмерную опеку и отвержение со стороны родителей, способствуют перерастанию чувства недостаточности в комплекс неполноценности — преувеличение собственной слабости и несостоятельности.

Второй движущей силой развития личности является социальный интерес — стремление к сотрудничеству с другими людьми для достижения общих целей.

Социальный интерес имеет врожденные задатки, но окончательно формируется в ходе воспитания. С точки зрения Адлера, степень выраженности социального интереса является показателем психического здоровья, его недоразвитие может стать причиной неврозов, наркомании, преступности и других социальных и психопатологических отклонений.

Опираясь на оценку выраженности социального интереса и степень активности личности при решении главных жизненных задач, Адлер выделяет четыре типа установок, сопутствующих стилю жизни:

Управляющий тип. Люди самоуверенные и напористые, с незначительным социальным интересом, если он вообще присутствует. Они активны, но не в социальном плане. Следовательно, их поведение не предполагает заботы о благополучии других. Для них характерна установка превосходства над внешним миром. Сталкиваясь с основными жизненными задачами, они решают их во враждебной, антисоциальной манере. Юные правонарушители и наркоманы — два примера людей, относящихся к управляющему типу по Адлеру.

Берущий тип. Как следует из названия, люди с подобной установкой относятся к внешнему миру паразитически и удовлетворяют большую часть своих потребностей за счет других. У них нет социального интереса. Их основная забота в жизни — получить от других как можно больше. Однако, так как они обладают низкой степенью активности, то маловероятно, что они причинят страдания другим.

Избегающий тип. У людей этого типа нет ни достаточного социального интереса, ни активности, необходимой для решения своих собственных проблем. Они больше опасаются неудачи, чем стремятся к успеху, их жизнь характеризуется социально-бесполезным поведением и бегством от решения жизненных задач. Иначе говоря, их целью является избегание всех проблем в жизни и поэтому они уходят от всего, что предполагает возможность неудачи.

Социально-полезный тип. Этот тип человека — воплощение зрелости в системе взглядов Адлера. В нем соединены высокая степень социального интереса и высокий уровень активности. Являясь социально ориентированным, такой человек проявляет истинную заботу о других и заинтересован в общении с ними. Он воспринимает три основные жизненные задачи — работу, дружбу и любовь — как социальные проблемы. Человек, относящийся к данному типу, осознает, что решение этих жизненных задач требует сотрудничества, личного мужества и готовности вносить свой вклад в благоденствие других людей.

Возникновение неврозов, по Адлеру, связано с ошибочным стилем жизни и недостаточным развитием социального интереса. В связи с этим психотерапия должна быть направлена на коррекцию ошибочного стиля жизни, устранение ложных целей и формирование новых жизненных целей, которые помогут реализовать жизненный потенциал. Достигаются эти терапевтические цели через понимание пациента, повышение его уровня понимания себя и развитие социального интереса.

Основные методы индивидуальной психологии А. Адлера — интервью и анализ ранних детских воспоминаний.

Следует запомнить:

стилеобразование, полисемантичность, интегральная характеристика, индивидуальная саморегуляция, когнитивный стиль, метаиндивидуальность, интраиндивидуальность, поленезависимость, полезависимость, синтетический, идеалистический, прагматический, аналитический и реалистический стили, самодетерминация, В.А. Толочек, «Окно Джогари», антиципация.

Вопросы и задания по главе 8

  • 1. В чем заключается «широта» понятия «стиль» и сложность работы с этой категорией?
  • 2. Подготовьте сообщение об истории развития понимания и изучения стиля.
  • 3. Подготовьте сообщения о трактовке стиля Г. Олпортом.
  • 4. Подготовьте доклады о теории стиля А. Адлера.
  • 5. Подготовьте сообщения о работах Мерлина и Климова в области изучения стиля.
  • 6. Что такое когнитивный стиль?
  • 7. Расскажите о работах Р. Стернберга в области анализа интеллектуальных стилей.
  • 8. Дайте представление о классификации стилей В.А. Толочека.
  • 9. Расскажите об индивидуальных особенностях саморегуляции.
  • 10. Дайте общее представление об «Окне Джогари».

  • [1] Антиципация (лат. anticipatio — предвосхищение, калька с др.-греч.лроХг|г|нд) — многозначный термин, в философии и психологии — предвосхищение, предугадывание, представление о предмете или событии,возникающее до акта их восприятия, ожидание наступления события.Представление о результате того или иного процесса, возникающее до егореального достижения и служащее средством обратной связи при построении действия.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >