ЛЮБОВЬ И СЕМЬЯ: ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ, ПРОБЛЕМЫ, ПРИЧИНЫ, ЗАВИСИМОСТЬ

Все мы ищем любви. И вступая в отношения с человеком, испытывая к нему некие сильные чувства, мы думаем, что любим. Если эти отношения часто причиняют нам боль, у нас появляется представление, что любовь — это мучение, едва ли не болезнь. Действительно, возможно, ваши отношения больны. Только, скорее всего, правильное название их тогда не «любовь», а «зависимость». Зависимость (аддикция) в отношениях — это постоянная концентрация мыслей на «любимом» человеке и зависимость от этого человека. Отношения зависимости в значительной мере определяют эмоциональное, физическое состояние человека, его работоспособность и отношения с другими людьми. То есть, по сути, вся жизнь зависимого человека определяется этими отношениями. И влияют они на жизнь далеко не лучшим образом. Они делают человека скорее несчастным, чем счастливым. А ведь именно с этими отношениями человек связывал свою надежду на счастье! Он надеялся, что все его душевные страдания, неуверенность в себе, все его комплексы будут излечены любовью. И первое время, возможно, казалось, что так и произошло. Но ощущение это длилось недолго. Начались конфликты, недопонимание, недовольство предметом «любви» и собой. Не замечая этого, человек страдает еще больше, чем страдал в одиночестве, а впереди неизбежное расставание и новая большая боль. Почему же так происходит с определенным человеком, причем, история повторяется в каждых новых отношениях?

Так происходит потому, что этот человек на данном этапе своей жизни — «зависимый». Суть отношений зависимости в том, что зависимый человек ощущает себя неполноценным, ему необходимо заполнить себя Другим — и для него это вопрос жизни и смерти. Он готов терпеть любое отношение к себе, лишь бы не быть отвергнутым, лишь бы не остаться в одиночестве. Любовь в зависимых отношениях является способом компенсировать собственную недостаточность, а супруг является объектом, который призван дополнить эту недостаточность до целостного «Я». Но этот способ никогда не достигает цели, потому что не может достичь ее в принципе. Зависимые отношения отличаются ненасыщаемостью. Задача заполнения себя с помощью другого человека невыполнима, так как внутренняя целостность, полноценность может быть достигнута только в результате развития внутриличностных ресурсов. В таких отношениях психологическая территория одного человека поглощается психологической территорией другого, теряет свою суверенность. Человек живет не своей жизнью, а жизнью «любимого». При этом пространства для свободного развития личности почти не остается. А ведь непрестанное и обязательное развитие личности — это долг человека. Человеку даны уникальные способности, отличающие его от всех других субъектов, и при их развитии создающие «симфонию»: цельное, высокое общество взаимодополняющих друга друга людей. Развить в себе и правильно использовать эти способности-таланты — долг человека перед собой и близкими.

Зависимые часто говорят: «Я живу только для него», «Я все делала для него». При этом они не понимают, что другому не нужна такая жертва, она не удовлетворяет его духовной потребности, поскольку это вызвано не любовью, а желанием быть любимой (любимым).

В зависимых отношениях нет реальной близости супругов, отсутствует реальное доверие. При этом отношения могут быть очень эмоционально насыщены, что может приниматься за любовь: «Ревнует — значит любит». В зависимых отношениях люди используют друг друга для удовлетворения своих неосознаваемых потребностей, отыгрывания искажений своей души. Но эти потребности так и остаются неудовлетворенными.

Как правило, зависимые отношения развиваются по нескольким сценариям:

  • 1. Отказ от собственного суверенитета и растворение своей психологической территории в территории партнера. Человек полностью живет интересами партнера: «Я существую для того, чтобы выполнять его (ее) желания». Партнеру также полностью передается ответственность за свою жизнь. Вместе с ней человек отказывается от своих желаний, целей, стремлений. В данном случае «любимый» играет роль родителя.
  • 2. Поглощение психологической территории партнера, лишение его суверенитета. В данном случае роль родителя играет сам ищущий любви. Он руководит партнером и контролирует его так, как это делают по отношению к ребенку. В основе лежат «благие» побуждения: «он (она) без меня не справится, он (она) без меня не выживет, я знаю, как надо, я живу для него (нее)». Ответственность за жизнь «любимого» полностью принимается на себя.
  • 3. Абсолютное владение и разрушение психологической территории объекта любви. Полная власть над партнером как над вещью позволяет почувствовать себя сильным и значимым. Ответственность за жизнь партнера декларируется, но не осуществляется — партнер только используется. На нем проверяется собственная способность властвовать, контролировать, управлять не только поступками, но и чувствами.
  • 4. Отражение в «любимом». Выбирается такой партнер, который будет все время показывать, что я — необыкновенный человек. Он должен восхищаться мной, выражать мне свою любовь, стремиться удовлетворять все мои желания, каждый день добиваться моего расположения. Он должен доказать, что я лучше других и достоин любви. Если партнер перестал служить «зеркалом» — ищется другой партнер.

Во всех этих моделях нет места истинной близости, ответственности, любви.

Попробуем разобраться с причинами эмоциональной зависимости. Они уходят корнями в глубокое детство. Когда ребенок рождается, он находится в отношениях зависимости с матерью. Природа предусмотрела симбиотические взаимоотношения между матерью и ребенком, при которых они не ощущают своей отдельности друг от друга. Это дар природы, гарантирующий младенцу уход, в котором он нуждается, ощущение защиты и доверия. Данная стадия длится примерно до 9 мес., пока ребенок не начинает ползать и становиться на ноги. Важнейшая задача периода зависимости между матерью и ребенком — это установление эмоциональной связи, которая служит для ребенка основой доверия к миру и его развития. Дети, полноценно прожившие эту стадию, имевшие хорошую эмоциональную связь со своими родителями, получившие достаточное количество любви и заботы, не боятся исследовать мир, легко приближаются к другим людям, восприимчивы и открыты к обучению. Если на этой стадии развития произошел какой-то сбой, например, мать была отстраненной, была напряженная обстановка в семье, ждали мальчика, а родилась девочка и т.д., и тесная эмоциональная связь между матерью и ребенком не была установлена, у ребенка не возникнет ощущения безопасности. Такие дети боятся окружающего мира и перемен. Они приближаются к другим людям застенчиво и осторожно, что затрудняет для них исследование неизвестного. Такие дети как бы «привязанные» к своим родителям. Недостаточность любви, внимания и заботы делает их уязвимыми и «приклеенными» к своим родителям, а в будущем зависимыми от других людей.

Чем полнее ребенок «соединяется» с матерью и отцом в течение первых дней и месяцев жизни, тем легче потом ему и его родителям успешно осуществить процесс отделения. А этот процесс необходим для развития полноценной личности. Это следующая стадия развития ребенка. В течение следующего периода развития, пик которого приходится на 18—36 мес., главной задачей развития является отделение. У ребенка выражен стимул к исследованию мира и отделению («Я хочу это сделать сам»). На данной стадии ребенку необходимо вдвое чаще слышать «да», чем «нет». Окружающая обстановка должна быть доступной для исследования и безопасной. Родитель должен быть рядом, он должен физически и эмоционально присутствовать, обеспечивать безопасность и поддержку, но не ограничивать исследовательский импульс. Ребенку необходимо почувствовать, что он сам что-то может, что он ценен и важен для своих родителей, и плоды его деятельности тоже важны и ценны. Ребенку важно чувствовать, что даже если родителя сейчас нет рядом, его все равно любят и родитель вернется. Все эти условия необходимы для того, чтобы потом, во взрослом состоянии, человек чувствовал себя полноценным, уважал себя и других, умел вступать с другими людьми в глубокий эмоциональный контакт, был активным и ответственным в жизни. Если развитие пошло иначе, психологического рождения ребенка не произойдет. Он «увязнет» в зависимых отношениях с родителями (чаще с матерью), будет испытывать повышенную тревожность, мир будет страшен для него, исследовательский импульс будет снижен. Ему трудно будет строить теплые отношения с людьми, все будет отравлено страхом и недоверием. Во взрослом состоянии он укрепится в мысли о том, что с ним не все в порядке. Он не будет себя чувствовать отдельной личностью, способной позаботиться о себе, ответственной за свои поступки. Отношения, в которые будет вступать такой человек, будут в той или иной степени зависимыми, т.е. несвободными. Они будут принудительными, необходимыми для выживания, мотивированные страхом перед жизнью. На этом этапе развитие не заканчивается, и человек в период роста проходит и другие стадии развития, в течение которых ранние повреждения могут быть залечены. Но если излечения не произошло, то взрослый человек будет вступать в зависимые отношения с другими людьми.

Если потребность человека в получении любви и заботы не была удовлетворена в детстве, то психологического отделения от родителей не произошло. Отношения с родителями могут быть негативными, эмоционально отстраненными, слишком зависимыми — все это признаки неотделенности. Неотделенный человек с неудовлетворенной потребностью в любви и принятии будет «залипать» на отношения с другими людьми. Основой зависимых отношений является страх перед жизнью, неуверенность в себе, ощущение собственной неполноценности, повышенная тревожность. Поиски любви будут навязчивой потребностью, условием выживания. Тревожность и неустойчивость, которую человек будет испытывать благодаря непрерывному внутреннему конфликту между потребностью получить любовь и уверенностью в том, что он ее не стоит, делает его стремление к получению любви другого человека и наполнению им своего «Я» главной и навязчивой целью существования.

Чем же отличаются зависимые отношения от любви? Установить глубокую эмоциональную связь с другим человеком возможно только обретя психологическую автономию. Эти отношения отличает ощущение радости, изливающееся на окружающих от такой пары и свободы. Мотивацией вступления в такие отношения является любовь. Глубокое чувствование партнера, сотрудничество и доверительность отличает такие отношения. Уважение к своим и чужим границам, к своим и чужим интересам и потребностям — особенность таких отношений. Зрелая любовь говорит: «Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе оптимально реализовать свои способности, даже если это означает, что иногда тебе придется быть далеко от меня и делать что-то без меня». В зрелых отношениях всегда остается большое пространство для удовлетворения своих собственных потребностей, для достижения собственных целей и индивидуального роста личности.

Настоящая любовь — это не собственническая любовь, она уважает и восхищается партнером, а не использует его для удовлетворения своих потребностей. Настоящая любовь приносит чувство удовлетворения и ощущение гармонии жизни. В ней мало тревоги и враждебности. В зависимых отношениях партнер воспринимается как собственность. В таких отношениях нет ощущения удовлетворенности и гармонии, много недовольства и подавленного гнева, много претензий друг к другу. По-настоящему любящие независимы друг от друга, автономны, не ревнивы, но в то же время стремятся помочь другому человеку в самореализации, гордятся его победами, великодушны и заботливы. Зрелая любовь говорит: «Я могу прожить без тебя, но я люблю тебя и поэтому хочу быть рядом». Люди зависимые слитны друг с другом, у каждого из них нет отдельной психологической территории. Они ревнивы, они собственники, прожить друг без друга они не могут — их связь принудительна.

Для настоящей любви способность отдавать, не требуя ничего взамен, — это выражение силы и изобилия. Отдавая, зрелый человек получает удовольствие, и это само по себе является компенсацией его эмоциональных, физических и материальных затрат. Человек, склонный создавать зависимые отношения, ориентирован на любовь-сделку, любовь-эксплуатацию. Он не может давать, не прося ничего взамен, а отдав, чувствует себя использованным, опустошенным, обманутым.

Зрелый, взрослый человек знает партнера и реалистично оценивает его качества. Но при этом ценит его таким, каков он есть и помогает ему личностно расти и раскрываться, помогает ради него самого, а не ради того, чтобы он ему служил. У зависимого нет реалистичного представления о партнере. Он не может принять партнера таким, какой он есть, он стремится его воспитать и переделать под себя.

Зрелый человек уважает своего партнера, его психологическую территорию, границы. Любовь рождается на свободе и не может сушествовать в неволе. При посягательстве на свободу она начинает исчезать. В зависимых отношениях психологические границы нарушаются, уважения к партнеру и его психологической территории нет. Ростки любви, если они были, увядают.

Личная ответственность — неотъемлемая составляющая зрелой любви. В зависимых отношениях либо своя ответственность передается партнеру, либо присутствует гиперответственность.

Духовно зрелый человек готов по-настоящему понять другого и принять его таким, каков он есть, со всеми сильными и слабыми сторонами. Духовно зрелый человек хочет иметь партнера, которому сможет доверять и довериться, поделившись своими мыслями и чувствами, а также потребностями и пристрастиями. Он хочет быть с тем, на кого мог бы опереться и кого сам сможет поддержать. Зрелый человек стремится к таким взаимоотношениям, при которых оба партнера имеют возможность полного раскрытия своей индивидуальности и живут в любви друг с другом. Духовно зрелый человек относится к личностному росту и развитию другого человека так же серьезно, как и к своим собственным. Он готов и способен соглашаться с другим и быть ему опорой, не отрекаясь от своей индивидуальности и не позволяя причинять себе ущерб. Духовно зрелый человек готов отвечать за свою судьбу и за судьбу партнера. Духовно зрелый человек знает, что ничто не вечно, и, следовательно, отношения могут прерваться, но он знает также, что это никак не отразится на его ответственности и любви, и благодарен каждому дню жизни.

История человечества может быть написана как история отношения к любви. В этой истории есть великие войны, преступления, подвиги, герои, тайны и открытия. Жизнь людей после таких открытий меняется, как после открытия колеса или парового двигателя. Любовь представляет собой грандиозный фон для событий многовековой истории, которая началась с Адама и Евы.

Первая историческая веха и первое свидетельство о любви — это библейская история царя Соломона и Суламифи. Его избранницу трудно назвать женщиной и личностью, она скорее полуребенок, ослушавшийся семьи. Мужчина осознал в этой истории красоту чувственности, переживая ее как таинство. Именно свободная, а не гаремная любовь сделала его уникальным и неповторимым, дала счастье быть любимым, который «лучше тысяч других».

Средневековье объявило человеческую природу греховной. Церковь заставляла выбирать между любовью к любимому человеку и любовью к Богу. Любовь земная борется за себя с ханжеством и оставляет истории память об этой борьбе в трагедии XII в.: страстной любви знаменитого философа Абеляра и юной, обладающей редкими способностями к наукам, Элоизы. Их разлучили ненависть и зависть близких под видом благочестия и любви к Богу. Абеляр стал аббатом, а Элоиза — настоятельницей монастыря. Через 26 лет началась их знаменитая переписка, историческое свидетельство любви, в которой Элоиза, признавая могущество Бога, выбирает свою неумирающую любовь к возлюбленному и, подобно Сократу, предпочитает осуждение общества и обвинение в безбожии отказу от себя и лжи. Она не боится признать, что воспоминания о чувственной любви к Абеляру заполняют ее сознание даже во время богослужения. Связь любви, смерти и вечности выражена в ее словах: «Скорбь о нашей погибели будет столь велика, сколь велика была наша любовь».

«Что Бог сочетал, того человек да не разлучает», — говорит Евангелие от Матфея (10—4—6), но на небесах решаются вопросы любви, а не брака. Люди во все века как раз разлучали влюбленных от Бога, чтобы сочетать их другими узами, человеческого свойства, ради далеких от любви целей. Абеляр и Элоиза, Ромео и Джульетта были, пусть тайно, но обвенчаны, и все равно оказались вне закона... Влюбленные погибали, Любовь оставалась, и благодаря ей в мире можно было жить.

После того как человечество узнало чудесную и печальную историю Ромео и Джульетты, его судьба перестала быть безнадежной. С тех пор нас, несовершенных, несчастных и заблудших всегда ждет впереди любовь, которая видит нас другими, настоящими. Мир без их «печальной повести» был бы предсказуемым и серым.

Человек, правда, старается оградить себя от непредсказуемости жизни и любви частоколом условностей и стереотипов, называя это «здравым смыслом». Здравый смысл спасает от тревожности, но там, за его пределами, остаются свобода и счастье. И мир от века к веку заполняется суетой, как земля отходами. Этот мир не принял брака детей, подаривших ему мечту о любви, брака, заключенного на небесах, ему понятен только брак, основанный на здравом смысле и трезвом расчете. Может быть, близость любви и смерти в противоречии истины и ограниченности ее рационального познания. Смерть побеждает в трехмерном мире, где властвует суета, с ее страхом, завистью и враждой — любовь остается в вечности. В этом оптимизм печальной повести о Ромео и Джульетте. Проходят века, но даже Фрейд не смог своей теорией поколебать или умалить значение этого вымысла.

Истории Орфея и Эвридики, Самсона и Далилы, Петрарки и Лауры, Данте и Беатриче — этапы освоения мужчиной чувственного пространства от эпохи Античности до эпохи Возрождения, осмысление любви, в которой женщина играет роль «предмета». А была ли Беатриче? Беатриче, скорее всего, не было. Было вечное величие голубого неба, а под влюбленным взглядом Данте личико стало ликом. Флорентийская мещанка стала Беатриче.

Средневековый миф о поэте Данте повторяет древнегреческий миф о певце и музыканте Орфее. Любимая жена Орфея Эвридика умерла, но, не примирившись с ее смертью, он решился спуститься за ней в царство мертвых, царство теней. Для Беатриче, Лауры, Эв- ридики царство теней — среда обитания, где они приобретают реальность и личность. В их возвращении нет смысла, они и при жизни — всего лишь тени своих знаменитых избранников.

Поэты прославляют любовь, а человечество — поэтов, но воспетые ими женщины остаются «предметами» с лебедиными шеями, чарующими голосами, волнующими формами и набором похожих характеристик внешнего и внутреннего плана. Женщинам история часто не оставляет личности. Из всех вечных вопросов для них на все века актуален только один: любит — не любит?

Все меняется в истории Булгакова — без Маргариты нет Мастера и нет без Мастера Маргариты.

Талант Мастера — главная преграда любви, разлучница на бытовом, или на обывательском уровне. Но влюбленные пребывают в другом, параллельном мире, их жизнь — не быт, а Бытие. Здесь приоритеты расставлены по-другому. Маргарита назвала любимого Мастером, она могла назвать его просто мужем, могла обслуживать его и заботиться о нем, и это было бы понятно. Но тогда они не были бы Мастером и Маргаритой, не были бы собой. Она любила его книгу, она любила его за то, что их разлучило, что сделало его беззащитным перед жизнью. «Люблю таким, как есть» чаще всего на нашем языке означает «прощаю непохожесть». Маргарита не прощает, а любит непохожесть, талант. И это совершенно другой уровень любви. Она была Маргаритой, хозяйкой бала Повелителя тьмы, колдуньей, а не жертвой. Ценить талант, ценить свободу — свою и чужую — так же естественно для нее, как умереть ради любви. Снова любовь и смерть рядом, но в смерти Мастера и Маргариты — оптимизм любви, которая всегда принадлежит вечности. Их брак, заключенный на небесах, нет нужды сверять с земной канцелярией.

Жаль, что история не оставила свидетельств такой же любви мужчин. Талантом мужчины принято гордиться, женщине талант пока принято только прощать. Интересно то, как на протяжении столетий взрослеет предмет любви — женщина — от почти ребенка Суламифи к взрослой Маргарите. Может быть, это путь от «предмета» к личности в любви. Потому что любовь дается не для того, чтобы мы потеряли себя.

«Любовь — обманная страна, но только в ней бывает счастье», — поется в «жестоком» романсе из фильма Э. Рязанова За это счастье, за этот, в общем-то, эзотерический опыт принято платить очень дорогой ценой, но этот опыт того стоит. И, разрушая веру в любовь, надо заранее найти замену для рая и ада в душе, надо объяснить неведомые силы, вызывающие внешнее преображение и чудеса исцеления, надо найти источник восприятия прекрасного. Отнять у человечества любовь — это повергнуть его в мир, где каждый за себя, в страшный мир одиночества. Ненависть к себе, ставшая эпидемией цивилизации, питает жестокость и зависть. Из этого же источника происходят войны, поэтому в тысячах народных сказок любовь не просто побеждает, а побеждает вселенское зло, не только для себя, для всех людей.

Рожденные воображением Гоголя старосветские помещики — мечта о безопасной нише патриархального брака измученных одиночеством людей, но старосветские помещики рождаются не чаще, чем гении. Может быть, эта история — продолжение пушкинского: «...счастья нет, а есть покой и воля». Прожив жизнь, начинаешь понимать, что счастье есть — это когда покоя нет и воли. Счастье требует энергии, которой не всегда хватает, но это справедливо, потому что нет жизни там, где нет движения. Оно не бывает таким безоблачным и постоянным, как в красивой мечте Александра Грина: «Они жили долго и счастливо и умерли в один день».

Ничто так не убивает человека, как обыденность, что в переводе на язык мифов красиво называется «семейным благополучием».

Выше мы рассмотрели аспекты, которые в той или иной степени принято относить к биологическим. Теперь перейдем к менее изученным и более противоречивым областям, в которых биологические аспекты тесно переплетаются и взаимодействуют с психологическими факторами.

Одной из таких областей является ядерная половая (гендерная) идентичность и полоролевая идентичность. У людей ядерная половая идентичность, т.е. ощущение принадлежности к женскому или мужскому полу, определяется не биологической природой, а тем, как воспитывается ребенок до двух-четырех лет — как девочка или как мальчик. В работах психологов в пользу этого вполне достаточно убедительных данных. Точно так же полоролевая идентичность, т.е. принятая в том или ином обществе норма поведения, типичная для женщин и мужчин, тесно связана с психосоциальными факторами. Более того, психоаналитические исследования доказывают, что выбор сексуального объекта — мишени сексуального желания — также в наибольшей степени зависит от социально-психологического опыта, приобретенного в раннем детстве.

Ниже приводится и уточнение терминологии, и обзор данных относительно наиболее явных корней этих составляющих сексуального опыта человека.

Ядерная половая идентичность: к какому полу он или она причисляют себя.

Полоролевая идентичность: специфические психологические установки и способы межличностного поведения — основные модели социальных интеракций и специфические сексуальные проявления — характеристики, присущие мужчинам или женщинам и таким образом разделяющие их.

Доминирующий выбор объекта: выбор сексуального объекта — гетеросексуального или гомосексуального — может характеризоваться широким спектром сексуальных взаимодействий сданным объектом влечения или ограничиваться определенной частью человеческого тела, а не человеческим существом и неодушевленным предметом.

Степень сексуального желания: находит выражение в сексуальных фантазиях, откликаемости на внешние сексуальные стимулы, желании сексуального поведения и физиологического возбуждения половых органов.

Итак, ядерная половая идентичность.

В ряде исследований приводятся доказательства того, что, воспитывая мальчика или девочку, родители по-разному обращаются с детьми в зависимости от их пола, даже если считают, что ведут себя с ними одинаково. Хотя существует различие между младенцами мужского и женского пола, базирующееся на гормональной истории, это различие не приводит автоматически к различию в постнатальном поведении по женскому/мужскому типу. Феминизирующая гормональная патология у мужчин и маскулинизирующая гормональная патология у женщин, за исключением случаев очень сильных гормональных нарушений, может больше сказаться на полоролевой идентичности, чем на ядерной половой идентичности. Превышение уровня андрогенов у девочек в пренатальном периоде может привести, например, к мальчишескому поведению, повышенному выбросу энергии в играх, агрессии. Неадекватная пренатальная андрогенная стимуляция у мальчика может привести к некоторой пассивности и неагрессивности, не оказывая влияния на ядерную половую идентичность. Дети-гермафродиты развивают устойчивую женскую или мужскую идентичность в зависимости от того, воспитывали их как девочек или как мальчиков, и вне зависимости от того, какой у них генетический код, гормональный уровень и даже — до некоторой степени — внешний вид гениталий. Транссексуализм, т.е. идентификация индивида с полом, противоположным биологическому, не зависит от генетических, гормональных или физиологических генитальных отклонений. Хотя при изучении некоторых биологических вариаций, особенно женского транссексуализма, возникает вопрос о возможном влиянии гормонального уровня, все-таки больше оснований видеть причины этого явления в серьезных нарушениях ранних психосоциальных взаимодействий.

В этой связи очень интересны психоаналитические исследования взрослых транссексуалов и детей с аномальной половой идентификацией, дающие информацию об основных паттернах родительско- детских взаимоотношений. Обнаружилось, что у мужчин-транссексуалов (мужчин по биологическим признакам, имеющих женскую ядерную идентичность) матери, как правило, имели ярко выраженные бисексуальные черты, а отцы либо отсутствовали, либо были пассивными и отстраненными. Мать видела в сыне как бы свое продолжение, неотъемлемую часть себя. Подобный блаженный симбиоз приводил к постепенному стиранию у ребенка мужских качеств, повышенной идентификации с матерью, а также отказу от мужской роли, неприемлемой для матери и неудачно сыгранной отцом. У жен- щин-транссексуалов мать обычно отвергающая, а отец либо отсутствует, либо недоступен для дочери, которая не чувствует, что ее поддерживают как девочку. Это стимулирует ее стать замещающей мужской фигурой для матери в ее одиночестве. Мускулинное поведение дочери одобряется матерью, ее депрессия уходит и возникает чувство полноценной семьи.

Хотя Фрейд полагал, что представители обоих полов обладают психологической бисексуальностью, он постулировал, что ранняя генитальная идентичность как у мальчиков, так и у девочек, носит маскулинный характер. Он считал, что девочки, первоначально сосредоточенные на клиторе как источнике удовольствия (по аналогии с пенисом), затем изменяют свою первичную генитальную идентичность (и скрытую гомосексуальную ориентацию) в позитивной эдиповой фазе. Эти перемены связаны, по мнению Фрейда, с реакцией разочарования по поводу отсутствия пениса, кастрационной тревогой и символическим стремлением восполнить отсутствие пениса с помощью ребенка от отца. Ряд ученых, соглашаясь с гипотезой Фрейда о врожденной бисексуальности обоих полов, приводят доводы в пользу того, что психологическая бисексуальность основывается на бессознательной идентификации младенцев с обоими родителями. Впоследствии бисексуальность корректируется в диаде «мать—ребенок», в результате чего происходит определение ядерной половой идентичности и ее фиксация — социально обусловленные половые роли родителей никак не скажутся на становлении ядерной сексуальной идентичности ребенка, если их собственные ядерные половые идентичности строго дифференцированы.

Задание и принятие ядерной половой идентичности определяет принятие либо мужской, либо женской половой роли. Поскольку бессознательная идентификация с обоими родителями (бессознательная бисексуальность, признанная в психоанализе) также подразумевает бессознательную идентификацию с ролями, приписываемыми тому или иному полу, существует четкая тенденция к бисексуальным паттернам поведения и отношений, а также к бисексуальной ориентации как всеобщему человеческому свойству. Возможно, что кроме строгих социальных и культурных требований четкой половой идентичности («Ты или мальчик, или девочка») последняя подкрепляется и определяется интрапсихической необходимостью в интегрированной и консолидированной идентичности личности в целом. То есть ядерная половая идентичность ложится в основу формирования идентичности Эго. Фактически сексуальная идентичность является ядром эго-идентичности. Клинические исследования показывают, что недостаточная интеграция идентичности (синдром диффузии идентичности) обычно сосуществует с проблемами половой идентичности.

В ряде работ делается вывод о том, что существует целый ряд необоснованных представлений о полоролевых различиях: некоторые из них достаточно прочно укоренились, другие вызывают сомнения и вопросы. Одним из таких необоснованных представлений является то, что девочки более социальны и управляемы по сравнению с мальчиками, им легче дается механическое заучивание и решение повторяющихся задач, при этом они имеют более низкую самооценку и меньшую мотивацию к достижению успеха. Считается также, что мальчики лучше выполняют задания творческого характера, требующие отказа от ранее усвоенных стандартных подходов; что они более аналитичны. Считается, что на девочек большее влияние оказывают наследственные факторы, на мальчиков же — окружающая среда; у девочек определяющим является звуковое восприятие, у мальчиков — зрительное.

Среди укоренившихся половых различий можно и назвать следующие: девочки превосходят мальчиков в вербальных способностях, мальчики — в зрительно-пространственной ориентации и математике. Кроме того, мальчики более агрессивны. Все еще нет единой точки зрения относительно различий в тактильной чувствительности, чувстве страха, застенчивости, тревожности, конкурентности, доминантности, а также в уровне активности, уступчивости, научения и материнского поведения.

Какие же из вышеперечисленных психологических различий генетически детерминированы, какие имеют социальную природу, а какие развиваются спонтанно через подражание?

Исследователи утверждают (и имеется достаточно данных, подкрепляющих это утверждение), что очевидна связь между биологическими факторами и степенью агрессивности и способности к зрительно-пространственной ориентации. По имеющимся данным, мужчины (и самцы человекообразных обезьян) более агрессивны; по-видимому, вне зависимости от национально-культурной принадлежности уровень агрессии в значительной степени зависит от количества половых гормонов. Возможно, предрасположенность к агрессии находит свое выражение в таких чертах, как доминирование, активность, соперничество, но имеющиеся данные не свидетельствуют об этом с полной определенностью. Исследователи пришли к выводу, что генетически обусловленные характеристики могут принимать форму большей готовности к проявлению какого-либо конкретного вида поведения. Это относится к усвоенным формам поведения, но не ограничивается ими.

Для описания выбора объекта сексуального влечения сегодня часто используются термины и шаблоны человеческого поведения. Психологи полагают, что такие шаблоны не закодированы изначально, а вырабатываются в процессе формирования человека, что включает в себя развитие нервной системы на основе генетически заложенных механизмов и последующее нейрофизиологическое создание образа желанного другого. Развитие образа выбранного объекта называют любовными картами (lovemaps). Считается, что они формируются на основе определенной программы, заложенной в мозг индивида, получающей дальнейшее развитие и завершение во взаимодействии с окружающей средой, в которой воспитывается ребенок до восьми лет. Нельзя не заметить, что, говоря о выборе объекта сексуального влечения, нередко ограничиваются лишь самыми общими рассуждениями. Изучение литературы на данную тему приводит к мысли, что конкретных исследований сексуального опыта детей проведено крайне мало, если они вообще есть. Совсем иная картина сложилась в области исследований полоролевой и ядерной половой идентичности — можно назвать целый ряд фундаментальных трудов на эту тему.

Биологический же механизм сексуального отклика, возбуждения и коитуса, включая оргазм, изучен достаточно хорошо: стимул вызывает сексуальную ответную реакцию, субъективно ощущаемую как возбуждение. Но все еще остается открытым вопрос о том, каким образом можно количественно измерить интенсивность сексуального возбуждения. Сложность представляет также сравнительный анализ возбуждения у мужчин и у женщин. Несмотря на то, что физиологические механизмы изучены достаточно хорошо, все еще нет единой точки зрения на психологические сходства и различия.

Можно сказать, что адекватный уровень циркулирующих андрогенов является необходимым условием для способности человека реагировать сексуально, таким образом оказывая влияние на сексуальное желание и у мужчин, и у женщин. Но знаменательно, что в тех случаях, когда гормональный уровень находится в норме или превышает норму, сексуальное желание и поведение не зависят от гормональных колебаний. Для человека доминирующим фактором, определяющим интенсивность сексуального желания, является когнитивный, т.е. сознательная осведомленность о своем сексуальном интересе, находящем отражение в сексуальных фантазиях, воспоминаниях и готовности к реакции на сексуальный стимул. Но сам сексуальный опыт не является чисто когнитивным, он включает могучую аффективную составляющую. Фактически сексуальный опыт является, прежде всего, аффективно-когнитивным (эмоциональнопознавательным) .

Сексуальное возбуждение является специфическим аффектом, имеющим все характеристики эмоциональных структур и представляющим собой центральный «строительный блок» процесса сексуального желания или либидо в комплексной мотивационной системе.

Так что же все-таки сближает мужчину и женщину? Что не дает им разъединиться даже на секунду? Среди разных полов происходят жестокие войны и каждодневные миры. Какие отношения возможны между мужчиной и женщиной априори?

«Мужчиналицо, противоположное женщине по полу. Лицо мужского пола, достигшее зрелого возраста, физической и духовной зрелости.

Женщина — лицо, противоположное мужчине по полу. Лицо женского пола, начавшее половую жизнь в противоположность девушке. Лицо женского пола легкого поведения. Прислуга» — вот такие определения полов выдает словарь Ушакова. О чем это говорит?

В первую очередь, это говорит о том, что женщина и мужчина — это зрелые люди, достигшие своего формирования. У тех и других есть общие интересы и потребности: покушать, почистить зубы, одеться, найти хорошую работу, общение, секс. Там где рождается общность жизни, возникают пары и притяжение. Зарождаются отношения.

Отношения между мужчиной и женщиной носят разный характер. Они могут выражаться и в виде флирта, секса без обязательств, дружбы, брака, семьи. Серьезных длительных отношений, общения и приятельства. Не стоит забывать о разности взглядов антиподов на одни и те же отношения. Мужчина может считать себя влюбленным, когда на самом деле он всего лишь охвачен страстью и желанием. Женщина предпочитает обязательства, надежные узы, а мужчина — дистанцию и свободу.

Если говорить о дружбе, то в чистом виде между мужчиной и женщиной она, видимо, не существует. Такие отношения всегда дополняются симпатией и флиртом. Однако они не носят отягощающих моментов. Это свободные люди, которые общаются ввиду общих интересов и жизненных позиций. Дружба может перерасти и в любовь. Но произойдет это лишь в том случае, если партнеры устраивают друг друга в духовном плане полностью. Между друзьями или приятелями часто бывает и однократный секс. Именно он помогает до конца разобраться в отношениях. Если мужчина и женщина как друзья полностью устраивают друг друга, а физиологическая сторона не стала для них еще более сближающим фактором, то подобное больше не повторится. Приятельство останется на должном уровне. Если же одноразовый секс рождает желание повторения, то такие отношения обретут любовный характер.

Любовь связана с миром тысячами нитей, часто они неожиданны, запутанны, и шифр их сплетений лишь с огромным трудом поддается разгадке. Впрочем, есть призмы, которые помогают увидеть, как именно любовь связана со своей социальной почвой. Первая такая призма — психологическая: любовь — как бы внутренняя тень человека, ее характер повторяет очертания его характера, и то, какая она, зависит от того, какой он. Вторая призма — социально-психологическая. Любовь — это и «тень» среды, в которой живет человек, и как жизнь ростка зависит от почвы, в которой он сидит, так и жизнь любви зависит от ее почвы, ее среды.

Говоря условно, у любви есть как бы два измерения — внутреннее и внешнее. Внутреннее — это любовь-чувство, жизнь сердца, ощущения и переживания любви. Внешнее — это любовь-отношение, поведение любящих, их житейские связи, нравы и обычаи любви.

Любовь-чувство — зеркало личности человека, его характера, темперамента, нервного склада. Со средой, с обществом она связана не прямо, а косвенно — только через личность человека.

Любовь-отношение — отпечаток и личности, и среды, на нее прямо влияют общественные отношения, культура, мораль, семейные нравы. Любовь-отношение прямо зависит, во-первых, от среды, общества (в том числе от семейных установлений, любовной морали), а во- вторых, от исторического типа человека, склада его психологии и биологии.

У любви есть одно чрезвычайное свойство, которое отличает ее от влюбленности и других влечений. Модель этих влечений — Я-цен- тризм — легко, видимо, вписывается в рамки всех человеческих неравенств. А модель любви — тяга к равновесию с другими людьми — враждебна модели неравенства. Сама подспудная материя любви, сама ее тайная тяга к равновесию двух «я» бессознательно восстает против человеческих перегородок, барьеров, неравенства.

Возможно, любовь — это далекое эмоциональное предвосхищение той новой цивилизации, того великого социального равенства, которое может настать на земле. Таким бессознательным предвосхищением она, видимо, была всегда — с тех пор, как появилась на свет. Как машина времени, она переносила людей в утопию, на смутные и мимолетно живущие островки будущих идеальных нравов, Возможно, что и великие идеалы сами вырастали — пусть отчасти — из той человечнейшей модели отношений, на которой всегда стояла любовь. То же касается и других общечеловеческих чувств — семейных, дружеских: и они как бы вливают в людей эмоциональное вещество душевности, близости, заботы, будят в людях отношение к другому, как к себе самому. Сама ткань родовых чувств человека, сама их подсознательная суть как бы влечется к гармонической жизни, жаждет ее.

В этом, частично, отражаются и функции, и проблемы семьи.

Семья — социальная группа, обладающая исторически определенной организацией, члены которой связаны брачными или родственными отношениями (а также отношениями по взятию детей на воспитание), общностью быта, взаимной моральной ответственностью и социальной необходимостью, которая обусловлена потребностью общества в физическом и духовном воспроизводстве населения.

Семья принадлежит к важнейшим общественным ценностям. Каждый член общества, помимо социального статуса, этнической принадлежности, имущественного и материального положения, с момента рождения и до конца жизни обладает такой характеристикой, как семейно-брачное состояние.

Для ребенка семья — среда, в которой складываются условия его физического, психического, эмоционального и интеллектуального развития.

Для взрослого человека семья является источником удовлетворения ряда его потребностей и малым коллективом, предъявляющим к нему разнообразные и достаточно сложные требования. На стадиях жизненного цикла человека последовательно меняются его функции и статус в семье.

Выделяют следующие аспекты семьи:

  • Семья как социальный институт, характеризующийся определенными социальными нормами, санкциями, образцами поведения, правами и обязанностями, регулирующими отношения между супругами, между родителями и детьми.
  • Семья экономическая, объединяет лиц, связанных экономически — общим семейным бюджетом.
  • Семья территориальная — объединяет лиц по признаку совместного проживания.
  • Семья биологическая, состоит из родителей и детей.

Научное изучение форм семейной жизни началось в XIX в.

Л. Морган в книге «Древнее общество» (1877) выделяет ряд исторических этапов эволюции семьи и брака, что позже было признано ошибочным.

До Второй мировой войны в России преобладала патриархальная семья, которая характеризуется преобладанием мужчины в доме и подчинением ему всех остальных членов семьи.

В послевоенные годы, начиная с конца 40-х до 80-х гг., доминирующей стала детоцентристская семья, в которой очень большое значение уже придается благополучию детей и сохранению брака в интересах детей.

Совсем недавно в последние десятилетия возникла супружеская семья, в которой доминируют равноправные отношения, стабильность брака зависит от желаний и качества отношений между супругами. Экономическая самостоятельность женщин, повышение их социального статуса неизбежно предполагает иной — партнерский тип супружества.

Многие исследователи отмечают изменение функций семьи в сторону ее большей психологизации и интимизации.

В XX в. произошел переход от брака по расчету или обязанности к браку по любви. С одной стороны, как отмечает И.С. Кон, это огромное достижение человечества, но, с другой стороны, такой брак предполагает большую частоту расторжения браков по психологическим мотивам, таким например, как «несходство характеров», что ведет к меньшей устойчивости браков. Как отмечает Кон, главная тенденция, лежащая в основе всех этих процессов — изменение ценностных ориентаций, в центре которых ныне стоит не семейная группа, а индивид.

Изменились и социально-психологические установки на рождаемость. С суждениями, что «долг каждой женщины стать матерью» и «долг каждого мужчины растить детей» гораздо чаще соглашаются представители старших, нежели младших поколений. Особенно заметны сдвиги в установках женщин, и это значит, что материнство, которое религиозная мораль всегда считала главной ипостасью женщины, становится лишь одной из ее социальных идентичностей. В пред- ставлениях россиян о справедливом распределении семейных функций и об обязанностях матери и отца традиционалистские установки борются с эгалитарными, сопровождаясь жесткими взаимными обвинениями мужчин и женщин.

Признаки трансформации семьи стали проявляться в развитых странах Европы уже с середины 1960-х гг., а в других европейских странах — с конца 1980-х — начала 1990-х гг. Перечень важнейших перемен в состоянии семьи были кратко сформулированы голландским демографом де Каа:

  • • переход от «золотого века» брака к конкубинативному союзу;
  • • переход от пары «ребенок-король с родителями» к «паре королей с ребенком»;
  • • переход от контрацепции в целях предохранения к контрацепции как самовыражению;
  • • переход от однородного хозяйства к плюралистическим типам семьи и домашнего хозяйства.

С позиций воспроизводства населения весьма важным критерием построения типологии семей является стадия ее жизненного цикла. Семейный цикл определяется следующими стадиями родительства:

  • • предродительство — период от заключения брака и до рождения первенца;
  • • репродуктивное родительство — период между рождениями первого и последнего детей;
  • • социализационное родительство — период от рождения первенца до выделения из семьи (чаще всего через вступление в брак) последнего ребенка (в случае одного ребенка в семье совпадает с предыдущей стадией);
  • • прародительство — период от рождения первого внука до смерти одного из прародителей.

Семья как сложное образование становится объектом внимания различных разделов психологии: социальной, возрастной, клинической, педагогической и др. Предметом изучения становится семья и как социальный институт, малая группа и система взаимоотношений.

В научной литературе синонимами понятия «психологический климат семьи» являются «психологическая атмосфера семьи», «эмоциональный климат семьи», «социально-психологический климат семьи». Следует отметить, что строгого определения этих понятий нет. Например, ряд ученых под социально-психологическим климатом семьи понимает ее обобщенную, интегративную характеристику, которая отражает степень удовлетворенности супругов основными аспектами жизнедеятельности семьи, общим тоном и стилем общения.

Психологический климат в семье определяет устойчивость внутрисемейных отношений, оказывает решительное влияние на развитие как детей, так и взрослых. Он не является чем-то неизменным, данным раз и навсегда. Его создают члены каждой семьи и от их усилий зависит, каким он будет, благоприятным или неблагоприятным и как долго продлится брак. Так, для благоприятного психологического климата характерны следующие признаки: сплоченность, возможность всестороннего развития личности, каждого ее члена, высокая доброжелательная требовательность членов семьи друг к другу, чувство защищенности и эмоциональной удовлетворенности, гордость за принадлежность к своей семье, ответственность. В семье с благоприятным психологическим климатом каждый ее член относится к остальным с любовью, уважением и доверием, к родителям — еще и с почитанием, к более слабому — с готовностью помочь в любую минуту. Важными показателями благоприятного психологического климата семьи являются стремление ее членов проводить свободное время в домашнем кругу, беседовать на интересующие всех темы, вместе выполнять домашнюю работу, подчеркивать достоинства и добрые дела каждого. Такой климат способствует гармонии, снижению остроты возникающих конфликтов, снятию стрессовых состояний, повышению оценки собственной социальной значимости и реализации личностного потенциала каждого члена семьи.

Исходной основой благоприятного климата семьи являются супружеские отношения. Совместная жизнь требует от супругов готовности к компромиссу, умения считаться с потребностями партнера, уступать друг другу, развивать в себе такие качества, как взаимное уважение, доверие, взаимопонимание.

Когда члены семьи испытывают тревожность, эмоциональный дискомфорт, отчуждение, в этом случае говорят о неблагоприятном психологическом климате в семье. Все это препятствует выполнению семьей одной из главных своих функций — психотерапевтической, снятия стресса и усталости, а также ведет к депрессиям, ссорам, психической напряженности, дефициту в положительных эмоциях. Если члены семьи не стремятся изменить такое положение к лучшему, то само существование семьи становится проблематичным.

Психологический климат можно определить как характерный для той или иной семьи более или менее устойчивый эмоциональный настрой, который является следствием семейной коммуникации, т.е. возникает в результате совокупности настроения членов семьи, их душевных переживаний и волнений, отношения друг к другу, к другим людям, к работе, к окружающим событиям. Стоит отметить, что эмоциональная атмосфера семьи является важным фактором эффективности функций жизнедеятельности семьи, состояния ее здоровья в целом, она обусловливает стабильность брака.

Многие западные исследователи считают, что в современном обществе семья утрачивает свои традиционные функции, становясь институтом эмоционального контакта, своеобразным «психологическим убежищем». Отечественные ученые также подчеркивают возрастание роли эмоциональных факторов в функционировании семьи.

Для семьи, как малой группы, имеющей родственные связи, обеспечивающие устойчивую и длительную психологическую взаимозависимость, где сохраняется близость межличностных интимных переживаний, где особо значимо сходство ценностных ориентаций, где одновременно выделяется не одна, а ряд общесемейных целей, и сохраняется гибкость их приоритетности, адресности, где главным условием ее существования является целостность — более приемлем термин «психологическое здоровье семьи».

Психологическое здоровье — это состояние душевного психологического благополучия семьи, обеспечивающее адекватную их жизненным условиям регуляцию поведения и деятельности всех членов семьи. К основным критериям психологического здоровья семьи можно отнести сходство семейных ценностей, функционально-ролевую согласованность, социально-ролевую адекватность в семье, эмоциональную удовлетворенность, адаптивность в микросоциаль- ных отношениях, устремленность на семейное долголетие. Эти критерии психологического здоровья семьи создают общий психологический портрет современной семьи и, прежде всего, характеризуют степень ее благополучия.

Семейные традиции — это обычные принятые в семье нормы, манеры поведения, обычаи и взгляды, которые передаются из поколения в поколение.

Семейные традиции и ритуалы являются, с одной стороны, одним из важных признаков здоровой или функциональной семьи, а, с другой — наличие семейных традиций является одним из важнейших механизмов передачи следующим поколениям семьи законов внутрисемейного взаимодействия: распределения ролей во всех сферах семейной жизни, правил внутрисемейного общения, в том числе способов разрешения конфликтов и преодоления возникающих проблем.

Если говорить о дифференциации, то здоровая семья — это семья, в которой:

  • 1) каждый член семьи воспринимается как равный другим;
  • 2) доверие, честность и открытость являются существенными;
  • 3) внутрисемейное общение является конгруэнтным;
  • 4) члены семьи поддерживают друг друга;
  • 5) каждый член семьи несет свою часть ответственности за семью в целом;
  • 6) отдыхают, получают удовольствие и радуются члены семьи вместе;
  • 7) в семье существенное место занимают традиции и ритуалы;
  • 8) члены семьи принимают особенности и уникальность каждого из них;
  • 9) в семье уважается право на privacy (наличие личного пространства, неприкосновенность частной жизни);
  • 10) чувства каждого члена семьи принимаются и прорабатываются.

Однако система традиционных для русской национальной культуры верований, по мнению многих, содержит убеждения, что «мужчина и женщина в семье должны выполнять различные роли», «мужчина — оплот семьи, источник благосостояния и защитник, тот, кто решает проблемы», «главная сфера деятельности женщины в семье — домашний труд и воспитание детей», «женщина должна быть терпеливой, уступчивой и готовой к самопожертвованию», «родители обязаны заботиться о воспитании детей», а «дети должны уважать своих родителей». Как важное убеждение, отмечается отрицательное отношение к неверности супругов: «Муж и жена должны быть верными друг другу, любить друг друга и поддерживать и в радости, и в горести, в болезни и в старости».

К традиционным формам поведения в семье относят то, что «право сделать предложение о создании семьи принадлежит мужчине (жениху)»; «многие семейные события (вступление в брак, рождение детей, уход из жизни членов семьи) освещаются церковью», т.е. существуют обряды венчания, крещения, отпевания; «решающее слово при решении любых вопросов принадлежит мужчине».

Наибольшие споры вызывает вопрос о том, каковы национальные традиции в воспитании детей. Оказывается, что даже те, кто знают о различиях в религиозных обрядах, связанных с семейной жизнью (свадьба, крещение детей) в различных религиозных конфессиях, не знают, в чем именно состоят эти различия. Главным различием часто указывают «более жесткое подчинение жены мужу у мусульман», «женщины в семье мусульман имеют меньше прав, чем в православных семьях». Многие не могут объяснить смысл тех обрядов, которые определяются как национальные семейные традиции: смысл обрядов венчания, крещения и отпевания.

Этнокультурные брачные и семейные традиции так или иначе преследовались и вытеснялись унифицированными требованиями. Меняясь в соответствии с требованиями среды более высокого порядка, семья сохраняет семейные традиции как один из основных способов воспитания, продолжения себя. Семейные традиции сближают всех родных, делает семью семьей, а не просто сообществом родственников по крови. Домашние обычаи и ритуалы могут стать своеобразной прививкой против отдаления детей от родителей, их взаимного непонимания. Сегодня из семейных традиций нам остался только семейный отдых.

Фрейдовское «Сверх-Я», как известно, представляет собой область социальных догматов и нравственных норм, без которых общество не могло бы сохранить свои устои. Как известно, в любом историческом социуме традиции сохраняются и передаются преимущественно по женской линии. Поэтому функциональное деление интеллекта на сознание и подсознание позволяет нам смело соотнести понятие «сознание» (сознательное) с фрейдовским «Сверх-Я» и выделить доминирующую роль сознания в женском интеллекте: женщина — хранительница очага, традиций, обычаев и т.п., и наоборот, — функциональная роль мужчины в обществе сводится к пионерским открытиям, ломке стереотипов и, вообще говоря, к изменению существующего положения вещей, т.е. к относительному пренебрежению ролью «общественного сознания». Эта доминанта его подсознания подтверждается как контекстуальным использованием 3. Фрейдом понятия «Я», так и много большей результативностью мужчины в творческом наследии человечества (тезис «женщина — хранитель, мужчина — творец» весьма детально разработан и мы не будем на нем останавливаться).

В последнее время, однако, нередко ставится вопрос о «рассексу- ализации» женщины, что не вписывается в рамки традиционных воззрений на ее «асексуальность». И здесь нельзя не вспомнить термин «Оно», т.е. ту область бессознательных влечений и аффективных комплексов, которая является наиболее природной характеристикой человека. Назовем эту функциональную область интеллекта бессо- знанием и рассмотрим относительную степень ее доминирования в поведении мужчины и женщины.

Функции бессознания основаны на гомеостатических принципах работы организма, которые, прежде всего, доминируют у женщины: большая выживаемость, статистическое долголетие и т.п. Роль сознания в женском интеллекте также влияет на эти факторы — оно «не позволяет» организму совершать вредные для здоровья или для жизни действия. Мужчина же может не считаться не только со здоровьем, но и с жизнью — вспомним данные о погибших и умерших в расцвете сил и лет поэтах, певцах, художниках, композиторах. Исключения и здесь подтверждают правило.

Что же происходит с интеллектом человека в необычных условиях жизни? Для ясности оставим в стороне сложности социума и рассмотрим интеллектуальные функции мужчины и женщины в процессе интериоризации любовного (полового с взаимным влечением) акта, — последний вряд ли когда-нибудь может быть отнесен к обыденной жизни с ее раздельным существованием платоновских половинок.

В начале любовного акта женскому сознанию необходимо отрешиться от большинства тех нравственных норм, которые с детства привносятся обществом: обнажать свое тело в присутствии мужчины — непристойно, неприлично и т.п. Но любящая женщина становится не столько объектом, сколько субъектом любви, т.е. функции ее «традиционного» сознания затормаживаются необычайностью ситуации и все усиливающейся активностью «творческого» подсознания, которое, в свою очередь, исполняет желания — теперь уже единственно доминирующего в ее интеллекте — бессознания. Мужчина же сознательно сдерживает свое импульсивное подсознание в силу того, что объект его любви обладает субъективными свойствами.

Любовь — исключительно сложный объект для психологического анализа. О любви сказано очень много — частотные словари современных языков свидетельствуют, что это одно из самых употребительных слов. При этом, как отмечается учеными, все сказанное верно хотя бы для кого-нибудь Кроме того, любовь еще меньше, чем какой-либо другой аспект реальности, может быть с достаточной полнотой описана в рамках какой-либо одной науки, ее познание требует междисциплинарного исследования, включающего в себя данные и приемы не только психологии, но и социологии, биологии, этнографии, истории, искусствоведения и многих других дисциплин.

Прежде всего, стоит выяснить, отражает ли понятие «любовь» какую-то психологическую реальность, отличается ли синдром связанных с ней чувств и поведенческих образцов от тех, которые ассоциируются с другими понятиями (например, дружба, секс и т.д.) и обладает ли этот синдром достаточной конкретностью и возможностью дифференциации? В целом на эти вопросы можно ответить положительно. Исследования показали, что большинство респондентов отличают в своем собственном опыте любовь от сексуальных отношений, с одной стороны, и от дружбы, с другой. По мнению опрошенных, каждое из этих явлений может существовать независимо от другого, что не противоречит и достаточно частому сочетанию их в рамках одних и тех же взаимоотношений. С любовными переживаниями связаны вполне определенные ощущения, принадлежность которых именно к любви не вызывает сомнений у их носителей. В набор связанных с любовью переживаний входят эйфория, депрессивные ощущения, склонность к фантазиям, нарушение сна, общее возбуждение и трудности в концентрации внимания.

Существуют и четкие поведенческие корреляты любви, не характерные для других типов чувств и отношений. В ходе лабораторных исследований это проявляется, например, в иной структуре общения влюбленных в сравнении с испытуемыми, которых не связывает это чувство — влюбленные в 2 раза больше говорят друг с другом и в 8 (!) раз больше времени проводят, глядя друг другу в глаза. Есть, конечно, и масса различий на уровне внелабораторного поведения.

Интересно, что любовные переживания и связанное с ними поведение обладают известной половой спецификой, причем направление различий далеко не всегда соответствует традиционным представлениям о психологических особенностях мужчин и женщин. Так, вопреки сложившимся стереотипам, мужчины в целом характеризуются большим уровнем романтизма, чем женщины, легче и быстрее влюбляются, в большей степени разделяют романтические представления о любви. Желание влюбиться для мужчин — более сильное основание для начала взаимоотношений, чем для женщин. У женщин любовь проходит быстрее, чем у мужчин, они чаще выступают инициаторами разрыва и легче его переживают. В то же время, в период установившихся любовных отношений женщины склонны к большему самораскрытию по поводу своих чувств (которые, кстати, носят более соответствующий романтическому канону характер, чем у мужчин) и склонны выше оценивать своего партнера, чем он их оценивает. Отношения любви, судя по результатам использования специальных шкал любви и симпатии, для женщин более специфичны, чем для мужчин, — корреляции между оценками любви и симпатии у них значимо ниже. Эти различия являются результатом большой половой специфики развития близких отношений в онтогенезе.

Дружба девочек, например, характеризуется большей интимностью и избирательностью, чем дружба мальчиков, общение в парах девочек носит другой характер, чем в парах мальчиков и т.п.

Надо сказать, что проблема половых различий в любви не может решаться вне временного и социального контекста. Так, меняются сами представления о половых различиях, которые в значительной степени эти различия и поддерживают (так как люди стремятся соответствовать сложившемуся стереотипу).

Отметим, что в представлениях о любви, не связанных с наукой людей, существует куда больше определенности, чем в психологических лабораториях, — лишь 16% мужчин и 10% женщин выражают сомнение в том, знают ли они, что такое любовь, остальные в этом смысле вполне в себе уверены.

Очевидно, что термином «любовь» объединяются качественно различные отношения. Так называют и чувство матери к ребенку, и отношения молодых людей. С равным основанием можно говорить и о супружеской любви, и о любви к чему-то безличному, например, к своему

делу. В психологии существует много попыток выделения качественно специфичных типов любви. Наиболее известной из таких типологий является классификация, предложенная Э. Фроммом. Он выделяет пять типов любви: братскую, материнскую, эротическую, любовь к самому себе и любовь к Богу.

Подавляющее большинство философских и психологических типологий любви носят сугубо априорный характер, механизм выделения в них тех или иных типов обычно не просматривается, а принадлежность различных типов к одному классу любовных переживаний зачастую теряется. Тем больший интерес представляют те типологии, в которых логика выделения вариантов любви эксплицирована и поддается хотя бы теоретической проверке.

Попытка создания такой типологии была предпринята американским ученым Т. Кемпером в рамках разрабатываемой им социальноинтерактивной теории эмоций.

В любых взаимоотношениях (не только межличностных, но и тех, субъектами которых выступают целые социальные системы, например государства) Кемпер выделяет два независимых фактора — власть, т.е. способность силой заставить партнера сделать то, чего ты хочешь, и статус — желание партнера по общению идти навстречу требованиям субъекта. Искомый результат во втором случае достигается, таким образом, не силой, а благодаря положительному отношению партнера.

Базируясь на этих двух факторах, Т. Кемпер выделяет семь типов любовных отношений в паре:

  • 1) романтическая любовь, в которой оба члена пары обладают и статусом, и, поскольку каждый из них может наказать другого, проявлений своей любви, властью по отношению к партнеру;
  • 2) братская любовь, основывающаяся на взаимном высоком статусе и характеризующаяся низкой властью — отсутствием возможности к принуждению;
  • 3) харизматическая любовь, в которой один партнер обладает и статусом и властью, другой — только статусом. Примером таких отношений в ряде случаев могут быть отношения в паре «учитель — ученик»;
  • 4) измена — один партнер обладает и властью, и статусом, другой — только властью. Примером таких отношений, давшим название этому типу, может быть ситуация супружеской измены, когда для партнера, вступившего в новые отношения, супруг сохраняет власть, но уже не вызывает желания идти ему навстречу, т.е. теряет статус;
  • 5) влюбленность — один из партнеров обладает и властью, и статусом, другой — не пользуется ни тем, ни другим. Иллюстрацией таких взаимоотношений может быть односторонняя, или безответная любовь;
  • 6) поклонение — один партнер обладает статусом, не обладая властью, другой не обладает ни статусом, ни властью. Такая ситуация возникает при отсутствии реального взаимодействия между членами пары, например, при влюбленности в литературного героя или в актера, знакомого лишь по фильмам;
  • 7) любовь между родителем и маленьким ребенком. Один партнер здесь обладает высоким статусом, но низкой властью (ребенок), другой (родитель) — низким статусом, так как любовь к нему еще не сформировалась, но высоким уровнем власти.

Данная типология представляется весьма полезной для анализа дифференциации эмоциональных отношений. Конкретные взаимоотношения могут быть описаны в соответствии с тем, в какой степени в них представлена любовь каждого из семи выделенных здесь типов (нет необходимости объяснять, что речь шла о чистых типах, любые же реальные отношения носят комплексный характер и к одному типу практически никогда не сводятся).

С традиционными представлениями о любви в разнополой паре близких по возрасту людей связываются и отношения, характеризующиеся взаимно высоким статусом. По данной классификации это отношения первых двух типов: романтическая и братская любовь

(третий — харизматическая любовь — характеризуется обычно значительным возрастным и социальным неравенством). Первая из них — романтическая, связанная с выраженностью сексуального компонента и задающаяся как норма отношений юношей и девушек в определенный период развития их взаимодействия, представляет в контексте обсуждающихся проблем особый интерес.

Романтическая любовь является весьма непростым образованием со сложной и противоречивой внутренней структурой. При ее анализе необходимо учитывать множество переменных как психологического, так и непсихологического плана. Желательно также различать два сходных, но не совпадающих круга феноменов — установки субъекта на любовь и любовные переживания, с одной стороны, и собственно феноменологию любви — с другой. Опыт показывает, что установки на любовь не просто реализуются в любовном поведении, — как и при изучении других областей человеческого поведения, здесь обнаружены большие установочно-поведенческие несовпадения.

Так, уже известно, что представления о любви могут существовать сравнительно независимо от реальных отношений, которые классифицируются самими участниками как любовь. При этом степень близости представлений и реального поведения оказалась отрицательно связанной со степенью четкости и структурированности поведения в рассматриваемых ситуациях стереотипных настоящего мужчины и настоящей женщины — там, где эти представления достаточно жестки, установки на любовь и реальное поведение оказались несвязанными. В то же время интериоризация субъектом определенных представлений о любовных переживаниях является необходимым условием развития чувства любви.

Однако дело в том, что в большинстве описаний любви в качестве одного из ее признаков выделяется склонность к идеализации партнера, к переоценке присущих ему положительных качеств и частичном игнорировании отрицательных. Такая же особенность наблюдается и в других эмоциональных отношениях, например, в дружеских.

Идеализация долгое время рассматривалась как свидетельство определенной дефицитарности любовных отношений. Соответственно, предполагалось, что любовь, реализуемая зрелой личностью, не нуждается в завышении качеств партнера, и, следовательно, межличностное восприятие в этих случаях будет более адекватным.

На наш взгляд, идеализацию недостаточно рассматривать просто как нарушение в системе межличностного восприятия.

Надо отличать неадекватность восприятия тех или иных черт партнера, с одной стороны, и отношение к этим качествам, т.е.

оценку их как важных или неважных в структуре личности партнера, терпимых или нетерпимых, сугубо временных или имманентно ему присущих — с другой. Ряд исследований показывает, что идеализация как нарушение восприятия не может считаться существенной особенностью любовных отношений, по крайней мере, стабильных. Что же касается идеализации как иного, более позитивного отношения к адекватно воспринимаемым свойствам другого человека, то она играет существенную роль в жизни индивида и в функционировании пары как целого.

Можно предположить, что отношение к кому-то с восхищением, приписывание ему различных экстраординарных достоинств обслуживает удовлетворение каких-то важных человеческих потребностей. Но у человека есть три возможные реакции на осознание своих несовершенств — закрыть на них глаза, влюбиться в идеал, возненавидеть идеал. Способность к восхищению другим человеком, которая составляет важный компонент способности к любви вообще, помогает человеку идти по второму из этих трех путей, что является, несомненно, более продуктивной реакцией, чем первая и третья, т.е. способность к идеализации является непременным условием личностного роста. Идеализация способствует и оптимизации отношений в паре, вселяя в партнеров уверенность в отношении к ним другого человека и повышая их уровень самопринятия.

Интересно, что в дружеских отношениях именно ожидание завышенной оценки себя обозначается молодыми людьми как понимание, которое и отличает дружбу от других типов отношений. Не случайно, по-видимому, что, склонность к идеализации партнера свойственна людям с более высоким уровнем личностного развития.

Идеализация может выступать и важным фактором формирования отношений. Повышение ценности партнера в глазах субъекта служит дополнительным стимулом преодоления трудностей, которые неизбежно возникают в процессе общения. Отметим, что, по некоторым данным, мужчины более склонны к идеализации своих партнеров, чем женщины. Это может быть связано с тем, что традиционно мужчина в любовных отношениях занимает более активную позицию, чем женщина, должен преодолевать больше трудностей и поэтому больше нуждается в идеализации партнера.

Итак, идеализация не противоречит знанию. Знание влюбленным объекта своей любви — это действительно другое и, может быть, более точное знание. Вспомним, что исторически смысл слов «познание» и «любовь» во многих языках был близок.

Любовные отношения исключительно значимы для их участников, они предполагают тесный контакт между людьми и их взаимную зависимость (хотя бы на бытовом уровне). Но объект любви не может в этой ситуации не вызывать время от времени отрицательных чувств, например раздражения. Многие же люди, как показывает психокоррекционная практика, отказываются принять закономерный характер периодического появления отрицательных переживаний и либо оправдывают их, приписывая партнеру даже и не свойственные ему негативные проявления, и, как следствие, проводят переоценку и партнера, и своих с ним отношений, либо вытесняют эти чувства, что, естественно, также имеет деструктивные последствия для отношений в паре. На наш взгляд, факт закономерного проявления взаимного негативизма на фоне и в рамках любовных отношений достоин широкой популяризации.

Следует остановиться еще на одной структуре любви: привязанность, забота и интимность (доверие). Исследования показали, что фактор интимности (доверия) имеет меньше оснований для вхождения в структуру любви, чем факторы привязанности и заботы.

Изучение структуры любовных переживаний дает определенный градиент в понимании феномена любви, но не отвечает на вопрос о механизме возникновения этого чувства. Многими авторами база способности к любви виделась в филогенезе человека как существа стадного, выживание которого было возможно лишь в сотрудничестве с себе подобными.

Существование филогенетических корней любви не вызывает сомнений.

К этим результатам примыкают и данные, свидетельствующие о роли раннего онтогенеза в формировании способности к любви. Так, отмечается, что, проявляя любовь к матери, ребенок демонстрирует ей, как к нему следует относиться, как бы учит ее на своем примере (в связи с широкой известностью взглядов по этому вопросу

3. Фрейда мы не останавливаемся здесь на их характеристике — отметим только, что в его работах идеи филогенетической и онтогенетической обусловленности любви взрослого человека проводятся наиболее последовательно). Но полностью выводить любовь из филогенеза и раннего онтогенеза нет оснований — высшие человеческие чувства вообще развиваются не благодаря, а как бы вопреки биологическим законам. Надо найти человеческое объяснение присущей человеку способности к любви.

Отметим, что связь любви и отрицательных переживаний закреплена и в этимологии слов, обозначающих сильные эмоции. Так, слово «страсть» обозначает одновременно и чувство любви и (в современном языке, впрочем, довольно редко) страдание. Любовь и смерть, любовь и опасность сосуществуют и на страницах художественных произведений.

А выявление роли момента самоинтерпретации в генезисе чувства любви делает более понятной и отмечавшуюся многими авторами близость различных видов любви между собой и их взаимную обусловленность. Как говорил советский педагог А.С. Макаренко, «любовь не может быть выращена... из недр полового влечения». Силы любви могут быть найдены только в опыте неполовой человеческой симпатии. Молодой человек никогда не будет любить свою невесту и жену, если он не любил своих родителей, товарищей, друзей. По- видимому, эта общность связана с тем, что, хотя объекты любви в течение жизни меняются, сам принцип — объяснение себе своего состояния как любви, а не как, скажем, корыстной заинтересованности, остается неизменным. Если человек в детстве научился такой интерпретации, он будет использовать ее и в принципиально различных ситуациях.

Большинство людей имеют опыт любовных переживаний. Около половины влюбленных были, хотя бы раз, влюблены в двух людей одновременно. В рамках такой интенсивности существует, однако, большое разнообразие: есть люди с экстраординарно большим романтическим опытом, но есть и такие, которые не испытывали чувства любви никогда.

Есть, по-видимому, определенные личностные особенности, которые способствуют тому, что люди в разной степени склонны интерпретировать происходящее с ними как любовь.

Долгое время в психологии была популярна мысль о том, что склонность к любви должна быть связана с выраженностью патопсихологических свойств. Наличие такой взаимосвязи между интенсивностью романтического поведения, с одной стороны, и уровнем эмоциональной зрелости, с другой, позволяет сделать вывод о том, что в ряде случаев любовь действительно выполняет своего рода защитную функцию — об этом свидетельствует сочетание максимальной интенсивности романтического синдрома и низкой эмоциональной зрелости. Однако, поскольку отсутствие любовного опыта у взрослого человека тоже сопровождается низкой эмоциональной зрелостью, достигающей максимума лишь при его возрастании, можно предположить, что любовные переживания являются не помехой, а необходимым условием высокого личностного развития.

Склонность к переживанию чувства любви оказывается связанной с такими чертами, как уровень романтизма и локус контроля, причем экстернальному локусу соответствуют большие значения романтического поведения. Можно предположить, что связь между склонностью к любви и личностными характеристиками опосредуется представлениями людей о желательных и соответствующих их полу, возрасту и другим параметрам формах поведения. Это можно объяснить тем, что нормативный образ настоящего мужчины требует значительно большей романтической активности, чем вообще менее определенный стереотип настоящей женщины.

Явно недостаточно пока знаний того, какие качества делают человека привлекательным не в кратковременных (вопрос об этом мы подробно обсуждали ранее), а в долговременных любовных отношениях. Есть основания предполагать, что главными детерминантами выступают здесь не только отдельные, дифференцирующие личностные свойства объекта, а его интегральные характеристики, такие как уровень психического здоровья, самопринятие, компетентность и т.д.

Следует запомнить:

аддикция, эмоциональная связь, гиперзависимость, половая (гендерная) идентичность, полоролевая идентичность, доминирующий выбор объекта, Я-центризм, социальная почва, Л. Морган, Д. де Каа, психологический климат, психологические корреляты любви, Т. Кемпер.

Вопросы и задания по главе 13

  • 1. Что такое аддикция?
  • 2. Расскажите об основных сценариях любовной зависимости.
  • 3. Дайте представление об эмоциональной зависимости.
  • 4. Что такое ядерная половая (гендерная) идентичность и полоролевая идентичность?
  • 5. Подготовьте сообщения о том, что такое семья, любовь.

В. Расскажите о социально-психологическим климате семьи.

  • 7. Что такое психологическое здоровье?
  • 8. Какую роль в семье играют национальные традиции?
  • 9. Что такое поведенческие корреляты в любви?
  • 10. Дайте представление о типологии Т. Кемпера.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >