Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow История международных отношений и внешняя политика России в Новое время. XVI

ЕВРОПЕЙСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ В КОНЦЕ 1780-х - НАЧАЛЕ 1790-х гг.

Французская революция потрясла устои тогдашнего цивилизованного мира и сыграла переломную роль в развитии международных отношений.

С одной стороны, революционный взрыв во Франции повлек за собой радикальную перестановку сил на европейской политической арене, дал толчок к возникновению военного конфликта глобального масштаба, который постепенно выплеснулся за границы Европы, распространившись на Ближний Восток, Южную Азию, Африку, Америку и на просторы Мирового океана.

С другой стороны, революция стала точкой отсчета долгосрочных изменений во внешней политикедемократизации и национализации. Эти революционные новации переплетались с различными формами старых традиций — территориальными амбициями французских королей, объективными экономическими и геополитическими интересами, устоявшимися структурами династических союзов.

Французская революция вызвала качественно новую связь между внутренней и внешней политикой. Грань между внутренней и внешней политикой размывалась: во-первых, из-за их теснейшего взаимовлияния, когда война и революция становились катализаторами друг друга — революция идеологизировала войну, а война радикализировала революцию; во-вторых, из-за своеобразного понимания войны французскими революционерами. Война воспринималась ими не как традиционное противостояние между государствами, а как борьба, пренебрегающая всякими границами за введение универсальных общечеловеческих ценностей за пределами Франции, что означало европейскую гражданскую войну. Учредительное собрание декларировало положение, во многом ставшее основой взаимоотношений с соседями: «Французская нация отказывается от любого завоевания и никогда не использует свои вооруженные силы против свободы какого-либо народа». Заверение Собрания при всем своем миролюбии содержало и некий двойной смысл, не всеми сразу осознанный, но ставший очевидным с дальнейшим ходом революции. Обещание не использовать силу против свободы других народов совсем не означало отказа от использования ее в борьбе за свободу.

Международная обстановка в Европе. К 1789 г. отношения между ведущими государствами Европы представляли собой запутанный клубок взаимных претензий и многообещающих проектов.

На европейском континенте шли две войны. Россия и Австрия, союзники с 1781 г., совместно воевали с Турцией (1787—1791). Россия одновременно вела войну со Швецией (1788—1790). Шведский король Густав III (1771 — 1792), решившись воспользоваться отвлечением главных военных сил российской императрицы Екатерины II в Причерноморье, предъявил ей на редкость дерзкие требования: возвратить Швеции все земли, захваченные Россией со времен Петра I, а Турции — вернуть Крым. В русско-шведском конфликте союзником России была Дания. Великобритания, после поражения в Войне за независимость Североамериканских штатов (1775—1783), пребывала в международной изоляции. На ее преодоление были направлены внешнеполитические усилия британского премьер-министра У. Питта-младшего. События в Республике Соединенных Провинций Нидерландов предоставили ему возможность стать организатором нового политического альянса. Англо-голландская война (1780—1784) не только обеспечила англичанам открытый доступ к голландским колониям в Ост-Индии, но и спровоцировала революционный переворот в самих Нидерландах. «Партия патриотов» выступила против власти статхаудера Вильгельма V Оранского и господства торгово-финансовой олигархии, связанной коммерческими интересами с англичанами и немцами. Сторонники Вильгельма получили из Лондона финансовую поддержку. Военную помощь своему родственнику оказал прусский король Фридрих Вильгельм II (1786— 1797), брат супруги статхаудера. Вторжение прусской армии в Нидерланды помогло Вильгельму прервать развитие революции.

Заключенная в том же 1787 г. англо-прусская конвенция гарантировала политическое статус-кво в Соединенных Провинциях и права Оранского дома. В 1788г. был оформлен Тройственный союз в составе Великобритании, Пруссии и Нидерландов, нанесший сильный удар международному престижу Франции, которая тремя годами ранее подписала оборонительный договор с Гаагой, направленный против Англии и Пруссии. Однако правительство Людовика XVI не оказало руководству «патриотов» помощи и лишилось союзника, сильного своим флотом и капиталами. Накануне Французской революции Тройственный союз являлся самой сильной группировкой держав. Англия и Пруссия дипломатически под держивали Турцию и Швецию против России. Под их давлением датчане заключили сепаратный мир со шведами.

В сложившихся условиях и Россия, и Франция были остро заинтересованы в поиске новых партнеров. Горячим приверженцем установления союзнических отношений между двумя странами стал французский посланник в Петербурге Л. Сегюр, стараниями которого в 1787 г. состоялось подписание русско-французского договора о дружбе, торговле и навигации. С русской стороны основные переговоры с Сегюром вел А.А. Безбородко, фактически руководивший внешнеполитическим департаментом. Предполагалось, что союзнические отношения России с Австрией, а Франции с Австрией (Версальский договор 1756 г.) и Испанией («фамильный пакт» 1761 г.) позволят создать Четвертной союз, способный противостоять Тройственному. Эту идею всецело поддержала Екатерина II, полная решимости «избавить Европу от ига англо-прусской лиги». Особое раздражение у российской императрицы вызывало поведение берлинского двора. Фридрих Вильгельм II плел антирусские интриги в Варшаве, Стокгольме, Стамбуле. К тому же прусский король, еще в бытность свою кронпринцем, открыто выражал неприязнь к России и лично к Екатерине, платившей ему той же монетой. Русско-прусские отношения стали почти враждебными.

Успеху русско-французских переговоров мешали серьезные сложности. Россия воевала с Турцией и Швецией, являвшимися союзниками Франции. К тому же Людовик XVI отклонил предложение включить в текст будущего соглашения статью о гарантии независимости Польши от возможных покушений на нее со стороны Пруссии. Екатерине это показалось весьма странным, тем более что с давних пор Франция всегда выступала защитницей Польши. (Екатерина в тот момент хотела только обеспечить безопасность своих польских владений.) Влиятельнейший Г.А. Потемкин, будучи давним англоманом и всегда недолюбливавший Францию, советовал императрице искать пути сближения с Англией, однако Екатерина считала возможным пойти на уступки французским требованиям и испытывала растущее недовольство медлительностью Версаля.

Неожиданный удар планирующемуся союзу бьш нанесен из Мадрида. Испанский король Карл IV (1788—1808) выразил намерение продолжать курс отца, Карла III, на сотрудничество с Францией в рамках «фамильного пакта», однако давать согласие на заключение союза с Россией и Австрией не спешил, опасаясь быть втянутым в военный конфликт. Французский король этим не особенно огорчился. Он информировал Петербург, что, в случае формального отказа Испании участвовать в Четвертном союзе, ему будет трудно нарушить традиционную солидарность французских и испанских Бурбонов. Екатерина, желая ускорить явно затянувшееся дело, направила в испанскую столицу своего личного эмиссара принца К. Нассау-Зигена.

Тем временем посланники Англии и Пруссии при мадридском дворе весьма преуспели в своих стараниях внушить Карлу IVубеждение в бессмысленности и даже опасности участия Испании в Четвертном союзе. Их доводы выглядели весомо: опыт Семилетней войны (1756—1763) и Войны за независимость Североамериканских штатов, в которые Карла III вовлекли Людовик XV, а затем и Людовик XVI, должен был послужить Карлу IV предостережением, так как ни в 1763, ни в 1783 г. Испания ничего не получила; более того, ей пришлось уступить Англии Флориду. Еще до приезда в Мадрид Нассау- Зигена, в феврале 1789 г. испанский король отказался присоединиться к Четвертному союзу.

В следующем месяце Королевский совет Франции постановил отсрочить союз с Россией. Людовик XVI и его кабинет оказались не готовы к столь радикальному обострению международной обстановки. Их первоочередной заботой стала подготовка созыва Генеральных штатов для поиска путей выхода из охватившего страну кризиса.

В Петербурге решение Королевского совета вызвало болезненную реакцию. С получением известий о революционных событиях в Париже Екатерина II окончательно утратила интерес к идее русско- французского союза. «Было бы иллюзией рассчитывать теперь на альянс с Францией и еще большей иллюзией — на его политическое значение», — высказалась императрица.

На пути к европейской войне против революционной Франции. Парижское восстание 14 июля 1789 г. вызвало большой международный резонанс. Впрочем, понять подлинные масштабы революции современникам было довольно сложно. Выражалось, например, мнение, что монархия, правительство и парламент во Франции достигнут компромисса, как это произошло в Англии во время «Славной революции» 1688 г. Внимание европейских политиков притягивала другая часть континента, где Россия и Австрия воевали с турками. После смерти в феврале 1790 г. императора Иосифа II прусская и английская дипломатия вынудили Вену приостановить военные акции против Порты, надеясь тем самым ослабить Россию.

Отказ преемника Иосифа Леопольда II от активных действий в Юго-Восточной Европе определялся также серьезными внутренними трудностями Габсбургов. Национально-освободительное движение в их бельгийских провинциях (Австрийские Нидерланды) вылилось в октябре 1789 г. в Брабантскую революцию. В июле 1790 г. Австрия и Пруссия подписали Рейхенбахскую конвенцию: первая обязывалась заключить мир с Турцией, вторая — содействовать восстановлению «законного порядка» в Бельгии. В декабре того же года австрийская армия вступила на территорию мятежных провинций и подавила революцию. Собравшиеся в Гааге представители Великобритании, Пруссии, Австрии и Республики Соединенных Провинций Нидерландов оформили восстановление власти Австрии над Бельгией. Это был первый в истории опыт дипломатического конгресса, созванного в связи с планами подавления революции.

Над установлением сотрудничества Габсбургов с Гогенцоллернами в борьбе с Брабантской революцией, проложившего дорогу к созданию контрреволюционной коалиции, немало потрудился британский премьер У. Питт-младший. Австро-французский союз, просуществовавший 35лет, был взорван.

Выход Австрии из войны наряду с откровенной враждебностью Пруссии и Англии не запугали Россию и не заставили ее отступить в восточном вопросе. Вместе с тем, понимая опасность воевать на два фронта и учитывая тревожную внешнеполитическую конъюнктуру, Екатерина //заключила в августе 1790г. мир со шведским королем Густавом IIIна основе территориального статус-кво, что явилось неожиданностью для англо-прусско-голландского альянса.

На протяжении всего этого времени положение дел во Франции не вызывало тревоги у европейских монархов и не оказало практически никакого воздействия на их внешнюю политику. Берлин и Лондон радовались ослаблению потенциального противника. Один английский дипломат писал, что «пока Франция находится в таком состоянии, британским внешнеполитическим ведомством может управлять любой осел».

Российская императрица, разумеется, ненавидела революцию (членов Учредительного собрания она именовала «гидрой о 1200 головах», «шайкой безумцев и злодеев») и испытывала желание вмешаться во французские дела. Однако приоритетность решения задач России в Причерноморье и в Прибалтике не вызывала у нее сомнения. Когда весной 1791 г. сложилась кризисная ситуация во взаимоотношениях Петербурга с лондонским и берлинским кабинетами из-за восточных дел, Екатерина проявила большую политическую гибкость. Она попыталась неофициальным путем установить контакты с правительственными кругами Франции, чтобы организовать совместную военно-морскую демонстрацию против Англии.

Поводом к ухудшению отношений Франции с ее соседями послужили действия революционного правительства.

В конце 1789 — начале 1790 г. оно осуществило конфискацию церковных земель и ввело гражданское устройство духовенства. Эти меры, нарушавшие существовавший конкордат с Ватиканом (с 1516), гневно осудил папский престол, который поддержали другие католические государства. Одновременная отмена сеньориального режима в деревне вызвала протесты немецких князей, имевших мелкие владения внутри Франции, в Эльзасе. Они обратились с жалобой в германский рейхстаг, а также потребовали защиты у прусского короля, шведского короля и российской императрицы, как гарантов политического устройства и границ Священной Римской империи.

Отрицательно отнеслись иностранные дворы и к действиям французов по отношению к старинным владениям римских пап (с 1348 г.) на юге Франции, в долине реки Рона — графству Венссен с городом Авиньон. Их население, низвергнув в апреле 1791 г. папскую власть, добивалось соединения с французской нацией. Боясь обострять отношения с Ватиканом, Учредительное собрание не спешило удовлетворить это желание, но, в конце концов, приняло декрет о включении Венссена с Авиньоном в состав Франции, не считаясь с существующими международными договорами, а руководствуясь принципом народного суверенитета. Это стало первым случаем практического применения начал верховенства нации в вопросе территориальных присоединений.

Конфискация владений в Эльзасе и «авиньонское дело» уже несли в себе конфликтный потенциал. Варенский кризис в июне 1791 г., вызванный попыткой побега Людовика XVI за пределы Франции, разом изменил политическую ситуацию. Фактический арест короля, возросшая эмиграция французского дворянства, радикализация настроений в революционном лагере превращали Францию в глазах монархической Европы в «гнездо разбоя».

Пильницкая декларация. Новая обстановка, сложившаяся во Франции, активизировала действия австрийского императора Леопольда 11, брата французской королевы Марии Антуанетты. Он долгое время не откликался на просьбы сестры о помощи, но в июле 1791 г. обратился к европейским дворам с призывом выступить против недостойного обращения с французской королевской четой.

Начались консультации между Австрией и Пруссией. 27 августа 1791 г. в саксонском замке Пильниц Леопольд II и Фридрих Вильгельм II пришли к договоренностям, оформленным в Пильницкой декларации. Она констатировала, что настоящая ситуация во Франции затрагивает интересы всех европейских государей; им следует принять все меры, чтобы вернуть королю Франции полную свободу действий на монархической основе и на благо французской нации. Признавалась готовность монархов Австрии и Пруссии выставить для этой цели необходимые войска. Так, после пятидесяти лет взаимной вражды Габсбурги и Гогенцоллерны объединились против общей опасности.

В Англии призыв к военно-политическому вмешательству во французские дела поддержки не встретил. С началом революции во Франции британская дипломатия активно работала над ослаблением традиционного соперника, хотя ни У. Питт-младший, ни король Георг III не хотели войны. Премьеру необходим был мир для завершения внутренних реформ, король же хорошо помнил, чем закончилось пусть даже не прямое столкновение с Францией во время Войны за независимость Североамериканских штатов.

Мадрид отказался присоединиться к Пильницкой декларации, считая подобный шаг способным втянуть Испанию в войну с Францией.

Екатерина II также не собиралась прибегать к силовым акциям, поскольку еще не завершила войну с турками. К тому же события в Варшаве диктовали необходимость заняться делами в Польше: в мае 1791 г. там была провозглашена конституция, призванная укрепить государственную власть. Конечно, императрица была не прочь «покончить с французскими бунтовщиками» чужими руками. Например, используя шведского короля Густава III, мечтавшего возглавить общеевропейский поход против французской революции. Хотя в мае 1791 г. Екатерина отклонила предложение Густава заключить конвенцию о передаче ему 8 тыс. русских солдат и нескольких боевых кораблей для интервенции во Францию, однако императрица настойчиво продолжала убеждать короля не отказываться от задуманного. Она надеялась, что финансовую сторону дела возьмет на себя мадридский двор Карла IV. (Позднее, в марте 1792 г., Густав III, вернувшийся в Стокгольм из германского Аахена, где вел переговоры с немецкими князьями и французскими эмигрантами-роялистами на предмет интервенции, погибнет от рук заговорщиков — противников самодержавия.)

Пильницкая декларация 1791 г. явилась серьезным шагом к войне, поскольку, с одной стороны, заложила основы первой антифранцузской коалиции и, с другой, способствовала росту радикальных настроений в Париже.

Споры во Франции по вопросу о войне. Принятие в сентябре 1791 г. конституции и последующий созыв Законодательного собрания придали новый импульс революционному движению во Франции. Среди лидеров Собрания образовались две группировки, одна из которых выступала за проведение миролюбивой внешней политики, а другая — ратовала за «малую войну» с теми немецкими князьями, которые предоставили убежище и помощь французским эмигрантам- роялистам. В оппозиции к этим группировкам находились жирондисты, призывавшие к решительной войне со всей монархической Европой — кратчайшему пути к торжеству революции. «Партию войны» поддерживали некоторые вожди якобинцев, поборники идей «революционного патриотизма», а также приверженцы «революционного космополитизма». И еще более парадоксальный характер этому блоку придавала недвусмысленная поддержка самого короля. Впрочем, Людовик XVI преследовал особую цель — он полагал, что, втянувшись в войну, революционный режим неизбежно обречет себя на поражение.

«Партия войны» считала главным врагом Франции Австрию и настаивала на решительных действиях против нее, видя в Габсбургах организатора иностранной интервенции во Францию и препятствие к распространению революционных порядков на соседние страны. Особое беспокойство депутатов Собрания вызывало положение дел в пограничном городе Кобленц Трирского курфюршества. Кобленц стал центром дворянско-роялистской эмиграции, где формировалась для вторжения во Францию армия под командованием принца Луи Конде. В ноябре 1791 г. французское правительство направило ноту курфюрсту Трира с категорическим требованием распустить эмигрантские войска. Ответом послужило заявление императора Леопольда II о существовании «европейского концерта» с целью всеобщей безопасности и чести корон. В этом высказывании прозвучало, скорее, желаемое, чем реально существующее, но оно отражало истинные намерения главы одного из самых консервативных европейских государств.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы