О естественном праве.

Скорее всего, традиционное выделение такового в противоположность позитивным или положительным юридическим нормам как установленным суверенной властью, по крайней мере, в одном смысле является неоправданным. Причина проста. В мире нет ничего, кроме природы. Поэтому все право является природным или естественным.

Следует отметить, что применительно к рассматриваемому вопросу Г. Еллинек не выдвинул только что сформулированную идею. Мыслитель исходил в своих рассуждениях из дифференциации естественного права и позитивных юридических правил.

По словам Г. Еллинека, с модификацией «социальных отношений» естественное право «противополагается действующему праву» как «другое, высшее право... призванное осуществлять новые притязания, борющиеся за свое признание». Но «существует и реакционное естественное право». Это есть «притязания на восстановление отношений, отошедших уже в область прошлого» (см. 252).

Не случайно то, что «все революции новейшего времени происходили под знаменем естественного права». Ведь оно «в существе» выступает совокупностью «требований, предъявляемых изменившимся с течением времени обществом или отдельными классами его к правотворческим» (см. 252) учреждениям.

«Но не только благодаря силе» прокладывает «себе путь естественное право. Непосредственное убеждение в действительности его нередко так заметно» запечатлевается «в... воззрениях», что по причине «фактического осуществления при безмолвном признании» естественного права «со стороны господствующих социальных факторов» последнее делается «правом положительным. Если вообще... факт порождает право, то в этих случаях, напротив, представление о праве порождает факт» (см. 252—253).

Выражаясь иначе, «естественно-правовая доктрина содействует легитимации нового порядка, противоречащего существующему государственному строю». При этом «она может... независимо от существенного изменения формы правовых институтов, развить» таковые «в соответствии с определенными целями» (см. 259).

Всего очевиднее «процесс... позитивации естественного права проявляется в истории революционных переворотов». Скажем, «в начале революционного движения во Франции... 23 июня 1789 г., отказывая королю в повиновении и провозглашая себя обладающим учредительной властью национальным собранием, третье сословие верит, что оно стоит на почве права. Инициаторы этого коренного преобразования убеждены, что старая монархия действительно основана на принципе суверенитета народа и что король есть только исполнитель общей воли. Революционный, не встречающий серьезного противодействия способ» поведения «превращает эту веру в правовую действительность. В высшей степени интересны речи, произнесенные... после ухода короля, — все они исходят из решительно противоречащей положительному государственному праву идеи, что третье сословие имеет законодательную власть, совершенно независимую от короля и даже стоящую над ним» (см. 254).

Вот почему «первая французская Конституция 3 сентября 1791 г. всецело построена на принципе народного суверенитета». Притом «король в общем занимает только... положение», признанное за ним Ж.-Ж. Руссо в его «Общественном договоре» (см. 254).

Нелишне заметить, продолжал Г. Еллинек, что «тенденция мыслить право, к достижению которого» стремятся, «как право уже действующее жива еще» (см. 255) и в начале XX в. «Это видно на примере... социалистического движения и его литературы. Право на достойное человека существование, право на труд, право на весь продукт труда, — все это постулаты социалистического естественного права... и для убежденного социалиста его «экономические основные права»... служат таким же критерием для оценки истинной правомерности существующего порядка, каким для французского радикала» конца XVIII «столетия был его общественный договор» (см. 356).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >