Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Дознание в органах внутренних дел: историко-правовой аспект

ОРГАНИЗАЦИЯ ДОЗНАНИЯ В СТРУКТУРЕ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИИ (1864 г. - ОКТЯБРЬ 1917 г.)

ПРАВОВЫЕ И ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ДОЗНАНИЯ В ОРГАНАХ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИИ (1864 г. - ОКТЯБРЬ 1917 г.)

В истории России 1856—1881 гг. стали периодом крупных реформ, когда кардинальному изменению подверглась вся правовая система государства.

Крепостное право в России являлось источником социальных конфликтов. Оно слагалось веками и глубоко укоренилось в жизни общества. Среди дворян-помещиков было много таких, которые считали, что освобождение крестьян принесет им разорение, так как без даровых рабочих рук им не прожить. Боялись также беспорядков, которые могли произойти при освобождении крепостных. Возникало много вопросов, связанных с устройством крестьян, возмещением помещикам за земли, которые от них должны отойти в надел крестьянам. Несмотря на консерватизм значительной части властей предержащих и определенные колебания самого Императора в отношении способов отмены крепостного права, уже через год после воцарения на престоле Александр II приступил к решению этой задачи, определив главным инструментом для ее выполнения Министерство внутренних дел[1].

19 февраля 1861 г. Александр II подписал «Положение» об освобождении крестьян и манифест об этом, написанный московским митрополитом Филаретом. 5 марта состоялось обнародование манифеста[2]. За этой главной и основной реформой последовали реформа полиции и судебная реформа.

Еще в период работы губернских дворянских комитетов, 18 февраля 1858 г., Император поручил министерствам юстиции, государственных имуществ и внутренних дел при разработке крестьянской реформы предусмотреть меры переустройства уездной полиции. Такая же задача была поставлена перед созванным несколько позже особым совещанием губернаторов. Соответствующие предложения, получившие название «Основные начала реформы полиции», были подготовлены и 25 марта 1859 г. утверждены Александром II.

Суть намеченных преобразований заключалась в следующем:

  • 1) в объединении городской и земской полиции под властью уездного исправника, назначаемого от правительства;
  • 2) в исключении из обязанностей полиции следственной и хозяйственно-распорядительной части (для которых предполагалось создать особые органы управления);
  • 3) в более точном определении круга действий, прав и обязанностей полиции по отношению к губернаторам и другим властным структурам, как в обычное время, так и в чрезвычайных случаях. Конкретизация указанных положений и разработка соответствующих проектов возлагалась на специальную Комиссию о губернских и уездных учреждениях под председательством товарища министра внутренних дел Н. А. Милютина. К июню 1860 г. были разработаны постановления об отделении следственной части от полиции (с созданием особых следственных органов), учреждении судебных следователей и «Наказ чинам полиции о производстве дознаний по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок»[3].

Конечно, полицейская реформа в России была вызвана теми же социально-экономическими и политическими причинами, что и другие реформы. Но вместе с тем имелись особенности, вызвавшие необходимость перемен в этом правоохранительном элементе системы государственного управления.

С экономической точки зрения, старая полиция (николаевской эпохи) не была обременительной для государства. Однако и ее работа не отличалась высокой эффективностью из-за низкого уровня образования и культуры не только нижних чинов, но даже высших должностных лиц. Для повышения качества личного состава и оснащения всех органов полиции необходимыми материально-техническими средствами денег почти не выделялось. Крайне малые оклады полицейских чинов создали условия для взяточничества, вымогательства, других злоупотреблений именно среди тех, кто по своим должностным обязанностям должен был вести борьбу с этим злом. Насколько существенной была эта проблема, показывает записка, представленная Императору Николаю I министром внутренних дел А. А. Закревским в 1831 г. Лично обозрев значительную часть европейской России, министр нашел местную администрацию и полицию в крайне неудовлетворительном состоянии: «Канцелярии наполнены людьми, которые или не могли уже найти для себя ничего лучшего, или мальчиками вступали сюда для того только, чтобы приобрести навык к делам, и выждать случай к перемещению в другое ведомство, где труды их гораздо лучше вознаграждаются. Нельзя без соболезнования смотреть на сих людей, сидящих в присутственных местах перед зерцалом законов в рубищах, с печатью нищеты и уныния на лицах. Надобно представить ту бедность, в которой пресмыкаются они, будучи многие мужьями и отцами семейств, без прочной одежды и обуви и, вероятно, без пищи. Какого же можно ожидать усердия от человека, решившегося служить за 5 и даже за 1 рубль (ассигнациями) в месяц... Кто может льститься надеждою удержать руку истаявшего от нужды человека, принять предлагаемых, а может быть, в тайне и требуемых от просителя денег. Это есть корень лихоимства и разврата чиновников... Если представить, что от городских полиций, от земских и уездных судов зависят исполнения всех правительственных распоряжений, взыскание государственных податей, побуждение к выполнению всех повинностей, ограждение прав собственности, защита невинности, преследование всяких преступлений, следствия и разбирательства по спорным, тяжебным и уголовным делам, в коих первый неправильный шаг может изменить вид всего дела, если принять в уважение, что местный начальник, а за ним и все высшие начальства не могут действовать иначе, как посредством сих же орудий, т.е. полиций и судов и служащих в них жалких полунищих, то, по справедливости, нельзя не довольствоваться и тем, что все как-нибудь движется по предписанному порядку...»[4]

Найти пути для улучшения сложившихся неблагоприятных условий надеялись в числе других способов и с помощью реорганизации полицейской структуры. Указом Императора Александра II от 8 июня 1860 г., утвердившим «Учреждение судебных следователей», в Российской Империи был образован институт судебных следователей. В 44 губерниях были введены должности судебных следователей, числившихся по ведомству Министерства юстиции. Указ гласил: «Желая дать полиции более средств к успешнейшему исполнению ея обязанностей, столь важных для порядка и спокойствия жителей всех состояний, и определить точнее свойство и круг ея действий, Мы признали за благо отделить от полиции вообще производство следствий по преступлениям и проступкам, подлежащим рассмотрению судебных мест...»[5] [6]

Одновременно был принят «Наказ судебным следователям»2,, а также «Наказ полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок»[7]. В этих «Наказах» устанавливался порядок производства дознаний и следствий, определялись взаимоотношения следователя с полицией и судебными учреждениями, регламентировались другие стороны деятельности судебных следователей. В частности, следователям предоставлялось право в случае надобности проверять и дополнять дознания, проводимые полицией, отменять распоряжения, принятые при производстве дознаний, и т.д. Контроль же за следственными действиями, проводимыми самими следователями, возлагался на суды. Только они могли остановить и прекратить производство следствия, давать следователям предписания, рассматривать жалобы на их действия и т.д.

Должность судебного следователя была приравнена к должности члена уездного суда. Судебные следователи пользовались всеми правами членов судов, а также общими правами государственных служащих. Назначение на должность судебного следователя и увольнение осуществлялось министром юстиции по представлению губернатора и с согласия губернского прокурора.

Условия работы судебных следователей осложнялись двойственностью их подчинения. Несмотря на формальное подчинение министру юстиции, они фактически в большей степени зависели от губернаторов, которые ведали их назначением, распределением и перемещением по участкам. По существу губернатор решал и вопрос об увольнении следователей, хотя решение этого вопроса по закону было отнесено к компетенции министра юстиции. Ведь основаниями для увольнения в большинстве случаев служили отрицательные отзывы губернаторов о деятельности судебных следователей. Еще большее влияние на их деятельность оказывали генерал-губернаторы там, где они имелись. Это осложнялось еще и тем обстоятельством, что вначале новый для России институт судебных следователей часто не встречал поддержки со стороны судов. Судьи традиционно больше доверяли дознанию, т.е. полиции, а не материалам судебного следствия. Это было обусловлено тем, что хотя полицейское дознание и следствие были переданы в различные ведомства, но между ними не было проведено четкого разграничения. Расследование преступлений проводилось полицией, следователем и судом при участии прокурора и состояло из трех главных частей: дознания, предварительного и окончательного следствия. Полицейское дознание рассматривалось как самый первый и краткий период следствия, так как в компетенцию полиции входило производство первоначальных следственных действий и окончательное рассмотрение маловажных преступлений[8].

Б. Л. Бразоль писал: «Без преувеличения можно утверждать, что положение первых следователей в России было весьма тягостное: они были предоставлены собственным силам, и стоя лицом к лицу с многообразными проявлениями преступной деятельности, обычно не только не могли рассчитывать на быструю и толковую помощь со стороны чинов полиции, но часто наталкивались на полное их бездействие, на совершенное отсутствие у них какой бы то ни было инициативы в деле уголовнаго розыска»[9]. Как свидетельство этому он приводит характерное письмо нижегородского губернатора А. Н. Муравьева министру юстиции от 10 апреля 1861 г. В письме было изложено следующее: «К прискорбию своему усматриваю, что Нижегородская уголовная палата обходится с ними (т.е. с судебными следователями) как с канцелярскими служителями, лишенными образования и всякого нравственного чувства; даже более, палата не только в сношении с ними пренебрегает вежливостью и приличием и держится обветшавших, рутинных форм, расточая строгие и строжайшие подтверждения, но видимо утесняет их, придираясь во всем встречающимся случаям, даже не стоящим внимания... Находя, что при таких условиях никто из людей образованных, сознающих нравственное свое достоинство, не пожелает поступить в судебные следователи, я долгом поставлю... убедительнейшее Вас, Милостивый государь, просить, не позволите ли сделать зависящее распоряжение, чтобы члены Нижегородской судебной палаты не только воздерживались от утеснения судебных следователей, но и в самых сношениях с ними держались вежливости и умеренности, приличных и необходимых в отношении к людям, специально образованным и нравственно развитым...»[10]

Нижегородская губерния не была исключением. Аналогичную характеристику отношений между судами и судебными следователями дал в 1862 г. калужский губернатор И. В. Арцимович, который в своем представлении министру юстиции подтверждал, что «суды не столько стараются помогать следователям, сколько затрудняют их»[11].

Несмотря на сложности введения института следователей, он был положительно оценен большинством ученых и юридической общественностью России. А. Ф. Кони писал про «Наказ судебным следователям», что тот «был преддверием к Уставу уголовного судопроизводства 1864 году. Им было положено начало деятельности созидающей в великой творческой работе русского судебного преобразования. Наказ был не только практическая мера для своего времени, не только ценный исторический памятник по отношению к прошлому, но и своего рода завет для будущего. Он знаменовал собою пройденную в 1860 году границу, за которую возвращаться нельзя, не рискуя, пошатнув все здания уголовного процесса, очутиться снова в тех дебрях, среди которых блуждали в течение многих лет, изнывая, потребность общества в действительном правосудии»[12].

В 1861 г. особое совещание, составленное из лучших законоведов, начало разработку главных начал преобразования судебной системы. Изучив международный опыт организации судопроизводства, уже осенью 1862 г. совещание представило в Государственный совет свои предложения, которые были одобрены царем[13].

Так, в соответствии с «Основными положениями об устройстве судебных мест», утвержденными 29 сентября 1862 г., судебные следователи стали членами окружных судов, в отношении них был введен принцип несменяемости. Следователями теперь могли назначаться только лица, имевшие стаж практической судебной деятельности не менее четырех лет, следовательно, имевшие достаточные познания в этой области.

Требования об образовательном цензе и стаже практической деятельности по судебной части были сформулированы с точки зрения практической целесообразности. Так, указом от 8 июня 1860 г. учреждались 993 следственных участков, из которых 900 было замещено сразу, а 93 оставались вакантными. Кроме этого, не все участки были заняты подготовленными специалистами. Их тогда попросту не было. Характеризуя профессиональный уровень судебных следователей, Б. Л. Бразоль пишет, что большинство следователей в участках Симбирской уголовной палаты не только не имели юридического образования, но и вообще ни в каких учебных заведениях курса не окончили. В этих условиях был естественным вывод, сделанный Симбирской уголовной палатой: «Качественный уровень следствий, произведенных судебными следователями, немногим выше тех следствий, которые производились полицейскими чиновниками до 1860 г.»[14].

Вместе с тем существовали и объективные трудности. Дел, находившихся в производстве, было достаточно много. «Среднее годовое поступление к следователям уголовных дел в уголовных уездах в 1862 г. колебалось от 120 до 150 дел, в отдельных же губерниях норма поступления повышалась до 200 и даже 400 дел»[15].

В связи с многочисленными жалобами на судебных следователей по поводу низкой эффективности следствия в процессе судебной реформы были разработаны требования к профессиональным качествам лиц, претендовавших на должности судебных следователей. Требования к профессиональным качествам судебных следователей обсуждались и на страницах юридической печати. А. А. Квачевский писал: «Их деятельность такого рода, что на каждом шагу нужна самодеятельность, саморешимость, ему некогда и не с кем совещаться, она гораздо труднее, чем деятельность члена суда, большею частию проявляющаяся в докладе готового содержания, в заявлении своего мнения... Следователь, едва ли не более чем судья, сам пополняет пробел закона. Как бы ни были точно определены его обязанности по сложности их, по разнообразию случаев и обстоятельств, закон в своем применении находит в нем разъяснителя, толкователя и притом большею частью единственного, без совещания с другими компетентными лицами. От следователя, начинающего судебное производство по уголовному делу, зависит дальнейшая его участь: он собиратель всего, что должно осветить дело... Ему необходимы столь же опытность, сколько и знания; эта необходимость до поразительной очевидности высказывается самой практикою: множеством прекращений дел по неоткрытою обвиняемых и недостатку улик против них, нареканием на неудачи в производстве наших предварительных следствий. Во многих из них сказывается верное соблюдение форм, прикрывающих бедность содержания...»[16]

От судебного следователя зависел ход и направление следствия, и лишь суд, рассмотрению которого подлежало дело, был вправе остановить или прекратить производство по делу или дать ему другое направление.

Все законные требования судебного следствия должны были исполняться присутственными местами и должностными лицами в точности и без замедления[17].

25 декабря 1862 г. Александр II утвердил «Временный Правила об устройстве полиции в городах и уездах губерний, по общему учреждению управляемых»: «Обозревая разные предметы государственнаго управления, требующие новаго, более соответственнаго их цели образования, Мы убедились, что одно из первых мест в ряду их должна занимать полиция, и вследствие того указали Министру Внутренних Дел главный начала, на коих впредь должна быть устроена эта часть. Но как сие важное дело может восприять окончательное свое совершение тогда только, когда изданы будут, составляемые, по повелению Нашему, и имеющие непосредственную с ними связь уставы судоустройства и судопроизводства и положение о земскохозяйственных учреждениях, а между тем нужды государственныя теперь же настоятельно требуют некоторых, по крайней мере временных, изменений и улучшений в устройстве полиции, особенно же в личном ея составе: Мы... повелеваем: 1. Впредь до издания общаго учреждения полиции, в губерниях, управляемых по общему учреждению..., земскую и городскую полиции соединить в один состав, за исключением всех губернских и некоторых более значительных городов, посадов и местечек, коим сохранить свою отдельную от уездной полицию...»[18]

Уезды делились на станы, полицейские функции в которых выполняли становые приставы. В городах, подведомственных уездному полицейскому управлению, полицейскую службу несли городские и участковые приставы и полицейские надзиратели. Нижними чинами полиции в уездах оставались сотские и десятские, избиравшиеся из крестьян.

Следует отметить, что организация полиции в России была довольно сложной и не отличалась стройностью и единообразием. Согласно «Временным правилам» 1862 г., была устроена полиция только губерний, управляемых «по общему учреждению». Что касается полиции Царства Польского, округов Войска Донского, Восточной и Западной Сибири, то она организовывалась на основании особых законодательных актов.

«Временные правила» 1862 г. устанавливали, что в губерниях и наиболее крупных городах сохраняется городская полиция, независимая от уездной. Во главе городской полиции стоял полицмейстер, который назначался губернатором. Город делился на части, которыми руководили городские приставы. В каждой части, кроме того, имелись помощники пристава и полицейские надзиратели.

Организация полицейских сил в столицах, Санкт-Петербурге и Москве, имела свои особенности, продиктованные значимостью и оперативной обстановкой этих городов. Петербургскую полицию возглавлял обер-полицмейстер, при котором находились три полицмейстера, выполнявшие инспекторские функции, и два чиновника особых поручений. Основным звеном полицейской структуры был участок, во главе которого стоял пристав. Помимо него в участке имелись помощники пристава, полицейские надзиратели и письмоводитель.

Участки делились на околотки, возглавлявшиеся околоточными надзирателями. Каждый околоток охватывал от трех до четырех тысяч населения. Околоточные руководили городовыми постовой службы, дворниками, наблюдали за внешним порядком, освещением улиц и дворов, правильностью ведения домовых книг, пропиской паспортов, своевременным открытием и закрытием торговых заведений и многим другим, касавшимся жизни околотка. Обер-полицмейстер Петербурга генерал-адъютант Ф. Ф. Трепов считал, что околоточный должен быть «в полной мере полицейским хозяином своего околотка».

Ежедневно к 9 часам утра околоточные являлись в участок, где докладывали о случившихся ночью происшествиях. Здесь же они получали к исполнению различные поручения, касавшиеся практически всех сторон жизни околотка, в частности и по проведению дознания. Так, в сентябре 1883 г. один околоточный в Петербурге выполнил 279 поручений, среди которых были, например, и такие:

1) Объявить домовладельцу о разрешении приступить к очистке водопроводных труб; 2) Дознать у частного лица, кто утвержден в правах наследства к имению его жены; 3) Выдать паспорт; 4) Вручить повестку окружного суда; 5) Объявить определение о наложении штрафа. Несмотря на обременительность подобных поручений, руководство столичной полиции не считало возможным возложить их исполнение на городовых. Такая позиция объяснялась тем, что при выполнении этих поручений околоточные имели законные основания посещать квартиры обывателей, собирая информацию об их жизни и проверяя заодно правильность ведения домовых книг[19].

Было увеличено содержание полицейских чинов. Полицейский аппарат становился все более дорогостоящим: с 1862 г. на содержание общей полиции ежегодно выделялось 4 млн 248 тыс. рублей[20].

Среди российских реформ 60—70-х годов XIX в. значительное место занимала судебная реформа, суть которой заключалась в коренном изменении процессуального законодательства и связанного с ним судоустройства[21].

Указ о судебной реформе в России и введение в действие новых судебных уставов были объявлены 20 ноября 1864 г. По замыслу реформаторов судебная реформа была призвана воплотить принцип уголовного судопроизводства — отделение судебной власти от исполнительной.

Принятие новых судебных уставов явилось большим достижением для российского общества в целом и судопроизводства в частности. А. Ф. Кони писал: «Выработка Судебных уставов и основанная на них судебная реформа были встречены обществом и печатью без различия направлений с живым интересом и безусловным сочувствием... Судебные уставы были выработаны не для пустого пространства: они были созданы требованием самой жизни, к ее потребностям они и должны были применяться. В основу многого в них... были вложены широкие и твердые упования, но не предшествующий опыт за невозможностью его получения и проверки. Поэтому обнаружение некоторых частичных недостатков в этих Уставах было не только возможно, но и неизбежно. Считать их какою-то окаменелостью, застывшею в своей неподвижности, считать каждую статью в них за нечто непогрешимое и незыблемое, хотя бы оно шло и вразрез с указаниями жизни — невозможно. Добросовестная критика частностей могла только содействовать внедрению в общественный и государственный уклад тех общих начал, которые были заложены в фундаменте Уставов»[22].

Высокая оценка судебным уставам была дана и разработчиками Концепции судебной реформы в РСФСР, которые в предисловии к Концепции написали, что она «возвращает нас к достижениям правовой культуры, которые нашли отражение в Судебных уставах 1864 года»[23].

По новым судебным уставам суд строился на принципах равноправия всех сословий, гласности и состязательности судебного процесса, независимости суда от администрации. В России образовывались 108 судебных округов.

Вводились два вида судов: мировые и общие. Мировые суды рассматривали уголовные и гражданские дела по незначительным преступлениям, расследования по которым вела местная полиция. Апелляционной инстанцией для мировых судов являлись съезды мировых судей судебных округов. Мировые судьи избирались уездными земскими собраниями, утверждались Сенатом и могли быть уволены только по собственному желанию или по суду.

Общий суд состоял из трех инстанций: Окружного суда, Судебной палаты и Сената. Окружные суды состояли из гражданского и уголовного отделения, которые рассматривали сложные уголовные и гражданские дела (уголовные дела — с участием присяжных заседателей). Судебные палаты (по одной на несколько округов) рассматривали апелляции и являлись судом первой инстанции по делам о государственных и должностных преступлениях. Сенат (его гражданский и уголовные департаменты) являлся высшей судебной инстанцией и мог отменять решения судов, поданные в кассационном порядке.

Эта система дополнялась сословными волостными судами для крестьян, консисториями — для духовенства, судами — для военных, высших чиновников и пр.

Присяжные заседатели выбирались губернскими земскими собраниями и городскими думами на основе имущественного ценза. Судьи общих судов назначались Императором. Они были включены в систему чинопроизводства и получали высокие денежные оклады.

По уставам прокуратура осуществляла лишь судебный надзор, а не общий надзор, как это было раньше. Вводилась адвокатура (присяжные поверенные и частные поверенные) для защиты обвиняемых в уголовных процессах и представительства сторон — в гражданских.

Предварительным расследованием совершенных преступлений занимались судебные следователи, а дознание проводила полиция, которая могла проводить первоначальные следственные действия только в тех случаях, если до прибытия судебного следователя следы преступления могли быть утрачены. Все материалы дознания полицейские обязаны были передавать следователю и выполнять его отдельные поручения. Судебный следователь, «действуя в тесном контакте с полицией, мог поручать полицейским проведение отдельных следственных действий, а также сбор необходимых сведений о преступлении и т.п.».

Судебные уставы распространялись на 44 губернии и вводились в них на протяжении более тридцати лет[24]. Таким образом, в тех губерниях, где не были введены судебные уставы, предварительное расследование по преступлениям по-прежнему проводила полиция.

Судебные уставы 1864 г. внесли существенные изменения в правовое положение судебных следователей, их взаимоотношения с полицией, прокуратурой и судом, изменился порядок производства предварительного следствия[25].

В 1867 г. при Петербургском и Московском окружных судах были учреждены должности следователей по особо важным делам. В 1875 г. подобные должности были введены и в иных окружных судах Российской империи[26]. В 1870 г., согласно утвержденному Императором мнению Государственного совета, при всех окружных судах были введены должности следователей по важнейшим делам[27]. Кроме этого, должности судебных следователей имелись и в аппарате судебной палаты, которая учреждалась одна на несколько губерний[28].

В соответствии со ст. 249 Устава уголовного судопроизводства (далее — УУС), судебные следователи проводили расследование при содействии полиции и при наблюдении прокуроров и их товарищей

0 преступлениях и проступках, подсудных окружным судам[29]. В соответствии со ст. 544 УУС предварительное следствие являлось обязательным по делам, которые рассматривались судами с участием присяжных заседателей. В других случаях, если прокурор или суд не считал производство предварительного следствия необходимым, обвинительный акт представлялся непосредственно к судебному рассмотрению.

УУС допускал производство предварительного следствия судебными следователями, в порядке исключения, по следующим категориям уголовным дел:

  • 1. По делам, подсудным Судебной палате (государственные и должностные преступления).
  • 2. По некоторым должностным преступлениям, подсудным Сенату.
  • 3. По общим преступлениям, совершенным офицерами и генералами, за исключением: нарушений воинской дисциплины, а также нарушений в местах, находящихся в исключительном ведении военного начальства; нарушений, совершенных одним военнослужащим против другого во время отправления ими воинских обязанностей. Для нижних чинов, кроме того, необходимым условием было, чтобы совершенное ими преступление влекло наказание, связанное с потерей прав и преимуществ, или более тяжкое, а также когда обвинение сопровождалось предъявлением иска о возмещении ущерба на сумму свыше 300 руб.[30]

Кроме судебных, в период введения в действие УУС в качестве органов предварительного следствия могли выступать:

  • 1. Мировой судья по делам, подлежащим ведомству мировых установлений, который мог возлагать производство дознания и собирания сведений о преступлении на полицию (ст. 57 УУС).
  • 2. Общая полиция, которая, во-первых, есть орган предварительного следствия, заменяющий отсутствующего судебного следователя (ст. 256—259 УУС); во-вторых, нормальный орган негласного дознания (ст. 254 УУС) и, в-третьих, помощник судебного следователя в необходимых для него разведках, которые проводятся по его поручению (ст. 271 УУС).
  • 3. Специальная или жандармская полиция и должностные лица казенных управлений, заменяющих общую полицию.
  • 4. Различные органы, заменяющие судебного следователя по производству предварительных следствий, как-то: начальство обвиняемых по делам о должностных преступлениях, член Судебной палаты и сенатор по делам о преступлениях политических, где судебный следователь превращается в орган дознания.

На окраинах же кавказской, сибирской и среднеазиатской функции производства предварительных следствий соединены с функциями местного суда первой степени в лице мировых судей, помощников их и местных судей иных наименований, и хотя в некоторых из этих местностей сохраняется должность судебных следователей, но в небольшом составе и лишь для исключительных случаев[31].

В результате реформы судебные следователи были приравнены по должности к членам Окружного суда и состояли при этих судах. Назначать судебных следователей мог только царь по представлению министра юстиции. Была провозглашена несменяемость судебных следователей.

Но в действительности все это не давало полной самостоятельности и независимости отдельным следователям. Так, например, правило о несменяемости можно было легко обойти, поскольку оно не распространялось на лиц, исполняющих обязанности судебных следователей, чем вышестоящие чиновники и пользовались, почти повсеместно назначая следователей «исполняющими обязанности», т.е. в качестве тех, кого можно было уволить в любое время[32]. Б. Л. Бразоль приводит следующие цифры, характеризующие принцип несменяемости судебных следователей. К 1898 г. (через 34 года после судебной реформы) из 1487 судебных следователей правом несменяемости обладали лишь 154 (или 10% от общего числа), 1333 следователя числились «исполняющими обязанности». В этом качестве они работали годы и десятилетия, и в то же время их могли уволить при первом неудовольствии властей[33].

Справедливости ради следует отметить и иное мнение, свидетельствующее об объективной причине назначения судебных следователей в качестве «исполняющих обязанности».

При введении в действие судебных уставов в различных местностях Российской империи ввиду недостатка вполне подготовленных лиц для замещения огромного числа открывшихся должностей судебных следователей на них нередко попадали лица, не удовлетворявшие необходимым для этого требованиям; тем не менее лица эти ввиду несменяемости не могли быть заменены более пригодными деятелями даже в тех случаях, когда выяснялась полная их неспособность к исполнению возложенных обязанностей. Убедившись при личном обозрении судебных установлений Московского судебного округа в крайнем неудобстве такого порядка, статс-секретарь граф К. И. Пален доложил императору о необходимости приостановления назначений на должности судебных следователей и замены их особыми чиновниками, командированными для производства следствий, дабы Министерство юстиции в случае неудачного выбора могло во всякое время удалить от должности лиц, недостаточно опытных или благонадежных. С позволения императора эта мера применялась графом Паленом во все время управления им Министерством юстиции[34].

В процессе судебной реформы рассматривался вопрос о возложении на полицию производства дознания и следствия по малозначительным преступлениям, о соединении форм дознания. Но в законодательных актах, принятых в ходе реформы, понятие дознания особо не выделялось, его регламентация относилась к разделу, определявшему участие полиции в производстве предварительного следствия. К компетенции полиции было отнесено местное дознание, проводимое по поручению мирового судьи по малозначительным преступлениям, которые назывались маловажными: нарушения общественных правил, публичных порядков и спокойствия. Другим видом было дознание, проводимое по собственному усмотрению полиции.

Рассматривая историю развития предварительного следствия в по- слереформенное время, Б. Л. Бразоль замечает, что это — история нареканий в его адрес. Два коренных недостатка были присущи предварительному следствию: 1) медлительность в производстве следствий;

2) бесплодность деятельности следователя в обнаружении виновных[35].

Указанные недостатки были обусловлены несовершенством отдельных норм УУС. Так, по первоначальному замыслу реформаторов судебный следователь должен был заниматься лишь проверкой обоснованности собранных улик против подозреваемого в преступлении лица. Однако в связи с тем, что Уставом функции розыска в равной мере возлагались на органы дознания и следствия, а, как отмечают исследователи, УУС явно отдавал предпочтение в производстве розыска по делу судебному следователю, розыск полностью «перешел в руки судебных следователей»[36].

Розыскная деятельность, требовавшая высокого профессионализма, поглощала много времени и сил. Следствие по каждому делу затягивалось, количество дел, находившихся у следователя, непомерно разрасталось. Считалось, что «при внимательной, то есть неспешной, работе следователь может произвести в месяц не более 6-ти следствий. Между тем существует очень много участков, в которых следователь принужден заканчивать по 20-ти дел и более в месяц»[37]. Эта суровая реальность порождала две категории судебных следователей: следователь-сыщик и следователь[38].

Стараясь избавиться от перегрузки, судебные следователи стали злоупотреблять предоставленным им ст. 271 УУС правом возвращать полиции дела для дополнительного дознания до начала производства по делу предварительного следствия. Они начали требовать от полиции подробных справок по делу, допросов свидетелей «о таких подробностях преступления, которые едва ли заслуживали какого-либо внимания и уже во всяком случае нарушали законные и разумные пределы не только дознания, но и предварительного следствия»[39].

В мае 1871 г. дела о государственных преступлениях из компетенции судебных следователей были изъяты и переданы жандармам. Следствие по делам о государственных преступлениях было заменено полицейским дознанием, которое лишало обвиняемого большинства процессуальных гарантий, в том числе и права на ознакомление с показаниями свидетелей.

С 1 января 1910 г. вступила в силу Инструкция прокурора Московской судебной палаты Степанова от 15 октября 1909 г. (далее — Инструкция), которая выполняла роль обязательного циркулярного руководства чинам полиции по обнаружению и исследованию преступлений и проступков. Эта Инструкция была издана на основании определения Правительствующего сената от 25 мая 1871 г., которым прокурорам судебных палат было предоставлено право давать чинам полиции общие циркулярные разъяснения о порядке действий по обнаружению и исследованию преступлений. С введением в действие Инструкции утратили свою силу все отдельные разъяснения и циркулярные распоряжения, изданные в разное время бывшими прокурорами Московской судебной палаты, а также прокурорами окружных судов округа Московской судебной палаты. При этом все чины полиции, на которых возложено производство дознаний, обязаны были ею руководствоваться.

Окончательная модель досудебного производства в уголовном процессе сложилась к 1909 г., а подытожила его названная Инструкция. Эволюция правовой мысли и ее законодательного разрешения продолжалась по меньшей мере 60 лет.

Ввод в действие Инструкции, конкретизировавшей положения УУС и детализировавшей алгоритм действий чинов полиции при выполнении процессуальных действий, придал единообразный и упорядоченный характер производству дознаний полицией и выполнению надзорных функций органами прокуратуры.

Именно в это время сложилась окончательная модель процессуальной деятельности и функций полиции.

Изучение исторического развития и правовой природы дознания на этапе его зарождения и формирования в Российской империи позволяет сделать следующие выводы:

  • 1. В рамках уголовного судопроизводства в дореволюционной России чины полиции выполняли целый ряд самостоятельных уголовно-процессуальных задач. Прежде всего, они проводили дознания по целому ряду составов преступлений, дела о которых были подведомственны мировым и городским судьям. Такое дознание представляло собой самостоятельную процессуальную форму, со своими процедурными особенностями, присущими только ей источниками доказательств и особенностями процессуального оформления результатов. Кроме того, чины полиции при строго определенных обстоятельствах и основаниях производили формальное дознание в трех режимах: предварительного дознания, с подменой судебного следователя, выполнения отдельных следственных действий по поручениям судебного следователя и лица прокурорского надзора. Они же по делам, подсудным мировым судьям, поддерживали обвинение в судах.
  • 2. При реализации своих процессуальных полномочий по производству дознания чины полиции в процессуальном плане были подчинены судебному следователю и лицу прокурорского надзора, свои процессуальные действия согласовывали с ними, были им подотчетны.
  • 3. При производстве дознания чины полиции были поставлены в непосредственную зависимость не от полицейского начальства, а от лиц прокурорского надзора и неукоснительно руководствовались их установлениями.
  • 4. Чины полиции, решая судьбу произведенного дознания, не обладали самостоятельностью в принятии решений. Материалы завершенных дознаний они передавали в органы прокурорского надзора, которые и определяли дальнейшую судьбу расследования.
  • 5. В случаях принятия решения о прекращении дознания чины полиции беспрекословно исполняли такие решения, не обладая правом их обжалования или опротестования[40].

  • [1] Министерство внутренних дел России: 1802-2002. Исторический очерк в 2-хтомах / Под общ. ред. профессора В.П. Сальникова. Т. 1 . СПб.: Фонд «Университет», 2002. С. 122.
  • [2] Трехсотлетие Дома Романовых. 1613-1913: Репринтное воспроизведение юбилейного издания 1913 г. М.: Современник, 1991. С. 290, 292.
  • [3] Министерство внутренних дел России: 1802-2002. Исторический очерк: В 2 т. /Под общ. ред. профессора В.П. Сальникова. Т. 1. СПб.: Фонд «Университет»,2002. С. 152, 153.
  • [4] Министерство внутренних дел России. Исторический очерк. СПб.: Тип. М-ва внутренних дел, 1901. С. 57-58.
  • [5] ПСЗ. Электронная библиотека РНБ. 2007-2010. Собр. 2. T. XXXV. Ч. 1. № 35890.
  • [6] ПСЗ. Электронная библиотека РНБ. 2007-2010. Собр. 2. Т. XXXV. Ч. 1. № 35891.
  • [7] ПСЗ. Электронная библиотека РНБ. 2007-2010. Собр. 2. Т. XXXV. Ч. 1. № 35892.
  • [8] Седова Г.И., Степанов В.В. Дознание: функции и организация деятельности: Учебное пособие. М.: Приор-издат, 2003. С. 5.
  • [9] Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг.: (ос. тип.,1916. С. 24.
  • [10] Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг.: foe. тип.,1916. С. 13.
  • [11] Бразоль Б.Л. Указ. соч. С. 13-14.
  • [12] Кони А.Ф. Николай Иванович Стояновский // Кони А.Ф. Отцы и дети Судебнойреформы: К пятидесятилетию Судебных Уставов. М.: Статут, 2003. С. 127.
  • [13] Министерство внутренних дел России: 1802-2002. Исторический очерк: В 2 т. /Под общ. ред. профессора В. П. Сальникова. СПб.: Фонд «Университет», Т. 1.2002. С. 147.
  • [14] Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг.: foe. тип.,1916. С. 28-29.
  • [15] Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг.: foe. тип.,1916. С. 25-26.
  • [16] Квачевский А.А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по Судебным уставам 1864 г. Теоретическое и практическое руководство. Ч. 3. Вып. 1. СПб.: Типография Ф.С. Сущинского, 1869. С. 35-37
  • [17] Пилюгина Т.В. Правовые и организационные основы дознания как формы предварительного предварительного расследования (по материалам органов внутренних дел): дисс.... канд. юрид. наук. Волгоград, 2008. С. 97-102.
  • [18] ПСЗ. Электронная библиотека РНБ. 2007-2010. Собр. 2. Т. XXXVII. Ч. 2. № 39087
  • [19] Сизиков М.И. История полиции России (1718-1917): Вып. 2. Полиция РоссийскойИмперии XIX - начала XX века / М.И. Сизиков, А.В. Борисов, А.Е. Скрипилев.М.: Ассоциация «Профессиональное образование», 1992. С. 28-30.
  • [20] Федоров К.Г., Ярмыш А.Н. История полиции дореволюционной России. Учебноепособие. Ростов-на-Дону: Академия МВД СССР. Московский филиал юридического заочного обучения. Ростовский факультет. Научно-исследовательскийи редакционно-издательский отдел, 1976. С. 41.
  • [21] Рассказов Л.П., Петручак Я.А., Упоров И.В. История уголовного процесса. Краснодар: МВД России Краснодарского юридического ин-т, 2001. С. 55.
  • [22] КониА.Ф. Избранные труды и речи / Сост. И.В. Потапчук. Тула: Автограф, 2000. С. 66, 67-68.
  • [23] Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М.: Республика, 1992. С. 4.
  • [24] Федоров К.Г, Ярмыш А.Н. История полиции дореволюционной России: Учебноепособие. Ростов-на-Дону: Академия МВД СССР. Московский филиал юридического заочного обучения. Ростовский факультет, Научно-исследовательскийи редакционно-издательский отдел, 1976. С. 54.
  • [25] Невский С.А. Предварительное следствие по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. // Следователь. М., 2004. № 5. С. 60.
  • [26] ПСЗ. Электронная библиотека РНБ. 2007-2010. Собр. 2.Т. L. Отд. 2. № 55214.
  • [27] ПСЗ. Электронная библиотека РНБ. 2007-2010. Собр. 2. Т XLV. Отд. 2. № 48338.
  • [28] Троицкий Н.А. Россия в XIX веке. М.: Высшая школа, 1999. С. 207.
  • [29] Российское законодательство Х-ХХ веков: Судебная реформа. В 9 т. / Отв. ред. Виленский Б.В. Под общ. ред. О.И. Чистякова. Т. 8. М.: Юридическая литература, 1991. С. 285.
  • [30] Там же. С. 284.
  • [31] Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. / Под ред. А.В. Смирнова. Т. 1. СПб.: Альфа, 1996. С. 450.
  • [32] Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие: Учебное пособие. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1984. С. 185.
  • [33] Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг.: foe. тип., 1916. С. 24.
  • [34] Министерство юстиции за сто лет: 1802-1902. М.: Спарк, 2001. С. 151-152.
  • [35] Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг.: (ос. тип.,1916. С. 45.
  • [36] Соколов А. А. О дознании и розыске в связи с вопросом о праве следователейвозвращать полиции дознания для дополнения // Журнал гражданского и уголовного права. Спб., 1890. Кн. 9. С. 8, 17.
  • [37] Материалы для пересмотра законоположений о порядке производства предварительных следствий. / Изд. м-ва юстиции. СПб.: Тип. правительствующего сената, 1882. С. 213.
  • [38] Пушкин Е.А. По поводу предстоящей реформы следственной части // Юридический вестник: март-апрель. Издание Московского Юридического Общества. М.:Тип. А.И. Мамонтова и Ко, 1882, № 3-4. С. 20.
  • [39] Соколов А.А. Указ. соч. С. 9.
  • [40] [ирько С.И., Скударева Н.И. Дознание в органах внутренних дел: история и современность: Учебно-методическое пособие. М.: ВНИИ МВД России, 2006.С. 22-23, 42.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы