ЭТИКА КАК НАУКА

Человек в поисках смысла жизни

В 1990 г. в России была опубликована книга «Человек в поисках смысла». Ее автор — Виктор Франкл (1905—1997), австрийский врач, философ, ученый. Размышляя о смысле человеческого существования, он писал: «За этим понятием стоит тот факт, что человеческое бытие всегда ориентировано вовне на нечто, что не является им самим, на что-то или на кого-то: на смысл, который необходимо осуществить, или на другого человека, к которому мы тянемся с любовью. В служении делу или любви к другому человек осуществляет сам себя. Чем больше он отдает себя делу, чем больше он отдает себя своему партнеру, тем в большей степени он является человеком и тем в большей степени он становится самим собой»[1]. Человек, написавший эти строки, несколько лет (1942—1945) провел в фашистских концлагерях смерти — Освенциме и Дахау.

Казалось бы, ничего живого, человеческого в этом аду остаться не может. И все же участник тех страшных событий не утратил способности к самопознанию. «Врачевание души» человека, по мнению В. Франкла, начинается с поиска смысла жизни. «Эйнштейн как-то заметил, — писал В. Франкл, — что тот, кто ощущает свою жизнь лишенной смысла, не только несчастлив, но и вряд ли жизнеспособен. Действительно, стремление к смыслу обладает тем, что в американской психологии получило название «ценность для выживания». Урок, который вынес для себя автор «Человека в поисках смысла» после пребывания в Освенциме и Дахау, «состоял в том, что наибольшие шансы выжить даже в такой экстремальной ситуации имели, я бы сказал, те, кто был направлен в будущее, на дело, которое их ждало, на смысл, который они хотели реализовать. Позднее американские психиатры получили этому подтверждение на материале военнопленных, находившихся в японских, северокорейских и северовьетнамских лагерях. Не должно ли то, что является верным по отношению к отдельным людям, быть верно и по отношению к человечеству в целом? И не должны ли мы в рамках так называемых исследований проблем мира уделить внимание вопросу: не заключается ли единственный шанс человечества на выживание в общей для всех задаче, в одном общем стремлении к одному общему смыслу?».

Испокон веков над этими базовыми вопросами бытия задумывались философы и моралисты. Результаты их размышлений и наблюдений суммировала единая наука — этика.

Этика (в буквальном переводе с греческого — обычай, нрав, характер) — это синтез философских и научно-практических знаний человечества о нравственности. В той или иной степени этическая проблематика включается в сферу интересов культурологии, литературоведения, психологии и педагогики, других наук гуманитарного профиля.

Объектом изучения этики является мораль — нравственные нормы поведения, отношений между людьми. Как говорил немецкий философ Иммануил Кант (1724—1804), мораль отвечает на вопрос: «Что я могу делать?».

Синонимом заимствованного в XVIII в. понятия «мораль» является исконно русское слово нравственность. Оно производное от «нравъ» — слова с широким смысловым значением: «стремление», «желание», «доблесть», «добродетель», «обычай», «привычка»[2]. Нрав, в свою очередь, одного корня с глаголом нравиться. Отсюда в нашем языке выражения по нраву, т.е. нравится, или не по нраву, т.е. не нравится (Мне это по нраву).

Его антонимом было русское слово норов — «упрямство», «характер с причудами». Отсюда и норовистый характер (человек), т.е. вздорный, упрямый.

Нравственный — это «добронравный, добродетельный, благонравный; согласный с совестью, с законами правды, с достоинством человека, с долгом чистого и честного сердцем гражданина»[3].

Этика—мораль—нравственность — эти категории зачастую кажутся зыбкими и расплывчатыми на фоне успехов цивилизации, которые мы наблюдаем в последнее столетие. Иную точку зрения высказывал немецкий врач и философ Альберт Швейцер (1875—1965) в своей программной книге с говорящим названием «Благоговение перед жизнью». Он считал, что «этический прогресс — это нечто существенное и несомненное, а материальный — менее существенное и менее несомненное в развитии культуры»[4]. А. Швейцера беспокоило то, что в мире возобладал экранный тип культуры. Предвидя всеобщую безликость, потерю культурного своеобразия нациями, он писал: «Мы вступили в новое средневековье. Всеобщим актом воли свобода мышления изъята из употребления, потому что миллионы индивидов отказываются от права на мышление и во всем руководствуются только принадлежностью к корпорации.

Духовную свободу мы обретем лишь тогда, когда эти миллионы людей вновь станут духовно самостоятельными и найдут достойную и естественную форму своего отношения к организациям, интеллектуально поработившим их»[5].

Уже в наше время мы видим, что кинематограф, радио, телевидение, Интернет несут с собой новый тип мышления и образования, чрезвычайно мобильный и реактивный. Сейчас прогнозируется превращение всего мирового пространства в единое компьютеризованное и информационное общество людей, что таит в себе немало негативных тенденций (примитивные развлечения, граничащие с садизмом и извращениями, потребительское отношение к жизни, отсутствие интереса к чтению и, как следствие этого, отсутствие понимания чужой беды, боли и специфики поведения окружающих людей).

Предмет этики — представления о добре и зле в разные эпохи. Материалом исследования служат нормативные образцы личности. Совокупность нравственных норм поведения формирует моральный кодекс — свод этических правил, которыми должен руководствоваться человек, живущий в данном социуме.

История мировой цивилизации знает как неписаные, так и писаные моральные кодексы. В первом случае имеются в виду фактически существующие в каждой культуре нормы и предписания. Например, табу — система запретов, нарушение которых карается сверхъестественными силами. К числу табу, возникших на ранних этапах развития человечества, можно отнести запреты на каннибализм (людоедство), инцест (кровосмешение). Со временем все большему осуждению подвергались убийства себе подобных. В мифе об Эдипе как раз и говорится о двух важных принципах в рамках человеческой культуры. Это — запрет на убийство родственников и на интимную связь с ними.

Писаные моральные кодексы присутствуют в культуре любого народа, имеющего знаковую систему фиксации речи, памятники словесности. Хрестоматийными примерами могут служить следующие религиозные тексты:

  • • Библия (священная книга для иудеев и христиан);
  • • Коран (священная книга мусульман);
  • • Типитака (Трипитака) (собрание канонических текстов буддистов).

В 1961 г. в СССР был принят «Моральный кодекс строителя коммунизма». В нем указывались такие сущностные характеристики поведения советского человека, как преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине. В настоящее время в нашей стране формируются и вводятся в практику кодексы этики и служебного поведения государственных служащих (чиновников), работников правоохранительных органов, кодексы нравственного здоровья семьи и т.д. Уже не один год дискутируется вопрос о введении в действие «Кодекса москвича» — свода правил жизни в столице России, которых следует придерживаться как коренным жителям Москвы, так и приезжим. Именно России XXI века, пережившей глобальные социально-политические и экономические потрясения, сейчас как никогда необходим свод правил, определяющий нормы морали и гуманного отношения людей друг к другу.

Наряду с моральными кодексами, имеющими общечеловеческий характер, представители определенных профессиональных сообществ выработали профессиональные этические кодексы. Они содержат набор нравственных требований, которые должны сформировать позитивный имидж работника данной профессии в глазах общественности. Например, со времен древнегреческого врача Гиппократа (460—370 до н.э.), вошедшего в историю как «отец медицины», сложились единые этические принципы для «людей в белых халатах»:

  • • вся деятельность врача должна быть направлена только на благо больного, а не во вред (если врач может предвидеть его заранее);
  • • следует избегать действий, способных причинить страдания больному или его родственникам;
  • • врач обязан хранить в тайне сведения, касающиеся здоровья пациента и обстоятельств его жизни, которые стали известны в ходе лечения[6].

Поскольку успех лечения во многом зависит от доверия или недоверия больного к врачу, медику необходимо соблюдать общепринятые стандарты поведения: доброжелательность, корректность в общении, опрятность внешнего вида, хорошие манеры.

Этика как наука изучает добродетели — положительные нравственные качества личности — и критически отслеживает возможные отклонения от них. В Древней Греции выделяли четыре важнейшие добродетели: мудрость, мужество, справедливость, умеренность. Аристотель (384—322 до н.э.), основоположник этики как науки, определял понятие «золотой середины» как сущности добродетели. Например, добродетель мужества — между трусостью и отвагой; щедрость — между скупостью и расточительностью. Нравственность — это приобретенное качество души, значит, и добродетели даются нам не от природы, а приобретаются опытом и размышлениями. Христианские богословы исходят из того, что высокая нравственность — категория исключительно религиозная: «Внушение совести есть глас

Божий, грех — оскорбление Божества, а добродетель ... есть единственный путь, приводящий человека к вечному блаженству» (епископ Евсевий (Орлинский))[7]. Мыслители Средневековья выработали систему догм — положений, мнений, принимаемых верующими людьми на веру в качестве неопровержимой истины. Одна из них — приоритет духовного начала над материальным. Современный православный священник Димитрий Смирнов так поясняет эту мысль в одной из своих проповедей: «Предпочесть другого себе — вот это нравственность христианская. Не око за око, зуб за зуб — а он мне по правой, а я ему левую. Раз он просит, значит, ему нужнее, значит, я откажусь ради него. Только с этого момента начинается христианство. И это нравственность, понятно, высшая. Не ты мне, я тебе; не мои интересы, мои какие-то представления — а именно принцип жертвы, потому что здесь действует любовь. Когда она присутствует, тогда поступок становится подлинно христианским»[8].

Древнерусская традиция, впитавшая в себя христианские воззрения, выделяла следующие добродетели, которые необходимо в себе взращивать: смирение, послушание, трудолюбие, честность, гостеприимство, почитание старших. Образец смирения и послушания показывали святые. Например, великий подвижник Сергий Радонежский (1314—1392), получив приглашение занять место митрополита, ответил: «Кто я, грешнейший и худший из людей?». Один из крестьян, дожидаясь появления старца, заглянул в щель монастырской ограды и увидел его «в разодранной, ушитой заплатами бедной одежде, трудившегося в поте лица»[9]. Обескураженный, он говорит: «Я пришел посмотреть на пророка, а вы мне показываете сироту». В ответ на эти слова Сергий с отсутствием гордости поклонился ему до земли, с любовью по-христиански поцеловал его и, благословив, похвалил за верное мнение о нем. Конечно, этот эпизод свидетельствует о необычайном смирении святого.

Одна из мировых религий — буддизм — исходит из того, что для достижения нирваны (блаженства) человеку нужно приобрести восемь добродетелей:

  • 1) правильные взгляды — освобождение от заблуждений, постижение «благородных истин» Будды — основателя буддизма;
  • 2) правильная решимость — отказ от привязанностей к миру, от вражды к другим людям;
  • 3) правильная речь — воздержание от лжи, клеветы, фривольных разговоров;
  • 4) правильное поведение — отказ от уничтожения живого, воровства, от чувственных страстей;
  • 5) правильный образ жизни — честный труд;
  • 6) правильные усилия — необходимость искоренения дурных мыслей;
  • 7) правильное направление мысли — постоянная память о том, что в жизни все преходяще, временно;
  • 8) правильное сосредоточение, включающее в себя несколько стадий, последняя из которых заканчивается достижением нирваны[10].

Сам Будда (VI—V вв. до н.э.) учил: «Злое и вредное делать легко. Доброе и полезное — в высшей степени трудно. Торопись совершать благое, от зла удерживай свой ум». Этим нравственным принципом — «Спешите делать добро» — руководствовался наш соотечественник доктор Федор Петрович Гааз (1780—1853), главный врач московских тюрем. Видя бедственное положение осужденных, он на свои деньги покупал заключенным одежду, еду. «У Гааза нет отказа», — говорили москвичи. Рассказы о «святом докторе» передавались из уст в уста. В последний путь его провожали до 20 тысяч москвичей всех сословий и состояний[11].

Каждая общественно-экономическая формация выдвигает на первый план определенный набор добродетелей. Например, «Моральный кодекс строителя коммунизма» в качестве положительных нравственных качеств личности называет добросовестный труд на благо общества («Кто не работает, тот не ест»), непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму; гуманные отношения и взаимное уважение между людьми («Человек человеку — друг, товарищ и брат»). Кстати, эти ценности, несмотря на гонения на церковь во времена СССР, были взяты именно из христианской этической концепции, опирающейся на идею любви к ближнему.

Нынешняя ситуация в российском обществе пока не поддается точному определению. Главное — это уйти от тупикового желания искать врагов в недавнем прошлом и обвинять во всех смертных грехах ушедшую Советскую эпоху. Нужно стремиться к гуманизации жизни для всех людей и поколений, учитывая интересы представителей многонационального российского общества.

Система ценностей, слагающаяся в определенных социальных и культурных условиях, формирует моральное сознание индивида — осознанную необходимость определенного поведения, основанного на принятых в обществе представлениях о добре и зле, гуманных взаимоотношений в семье и коллективе. Моральное сознание имеет две стороны: эмоциональную и интеллектуальную. Первая основана на таких человеческих чувствах и переживаниях, как стыд, угрызения совести, чувство долга, ответственность, обязанности. Например, в Словаре Даля читаем: «Я со стыда сгорел»; «Стыдом покрылся»; «От стыда некуда глаз деть»; «Стыдливый покраснеет, а бесстыжий побледнеет». Чувство стыда является мощным стимулом совершенствования нашего поведения, работы над собой. «Слово обязанность происходит от глагола обязать (обвязать), что значит — заставлять, нудить, принуждать, приневолить, налагать бремя, работу, образ действия. В этом слове заложена огромная сила внутреннего само принуждения, неотложного действия. Ибо к действиям, к исполнению своих обязанностей человек предназначен по своей природе», — утверждает протоиерей Геннадий Нефедов[12].

Вторая сторона морального сознания поддерживается нашими мыслительными способностями: интеллектуальные представления о добре и зле, справедливости, чести и т.д. Русский философ Семен Людвигович Франк (1877—1950) предлагал оценивать нравственную сторону деятельности человека, исходя из принципа: « Чем более конкретна нравственная деятельность человека, чем больше она считается с конкретными нуждами живых людей и сосредоточена на сегодняшнем дне, <...> тем ближе человек к подчинению внешней деятельности духовной задаче своей жизни» (курсив наш. — П.Е., В.Р.)[13]. Эту мысль можно проиллюстрировать словами автора «Педагогической поэмы» Антона Семеновича Макаренко (1888—1939): «Очень трудно поступать правильно тогда, когда никто не видит, никто не слышит, не увидит, не услышит никогда, навечно не узнает, а надо поступать правильно для себя, для правды, для своего долга перед самим собой»[14].

В разные эпохи ученые, мыслители, педагоги пытались осмыслить духовно-нравственные ориентиры молодежи, соотнести их с проблемами современности, этическими нормами своего общества[15].

Проблема добра и зла ключевая для этики. Доказательством этого являются различные философские и религиозные традиции. Для древнегреческого мудреца Сократа добро — это знание, а зло — незнание, т.е. невежество. В философии Платона благо соотносилось с миром идей (идеальным миром), а зло — с материальным, чувственным миром. Ветхий завет, священная книга иудеев и христиан, передает заповедь Бога созданному им человеку: «От всякого дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра и зла, не ешь от него; ибо день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь» (Быт. 2, 16—17). Дьявол соблазняет Адаму и Еву вкусить запретный плод: «Откроются глаза ваши и вы будете как боги, знающие добро и зло». Так совершилось грехопадение Адама и Евы. За то, что отведали запретный плод, они были изгнаны из Рая. «В падении Адама человек погубил совершенство разума и ведения, и его воля преклонилась более ко злу, нежели к добру», — такова трактовка последствий грехопадения, сделанная православными богословами[16]. В христианской религии все положительное и прекрасное в человеке и обществе — от Бога, а отрицательное и безобразное — от Дьявола. Владимир Мономах (1053—1125), великий князь и древнерусский писатель, говорил: «Дьявол ведь ссорит нас, ибо не хочет добра роду человеческому».

Каждая эпоха предлагает свою трактовку в понимании добра и зла в жизни человека и социума. Революционеры-демократы XIX в. считали благом лишь то, что способствует общественному прогрессу, злом — все, что ему препятствует. В. Г. Белинский писал Н.В. Гоголю в 1847 г.: «<...>Россия видит свое спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме[17], а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства <...>»[18]. Отсюда впоследствии возникнет знаменитое высказывание Евгения Базарова: «Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта». На однобокость такого подхода к проблеме добра и зла указывал Федор Михайлович Достоевский (1821—1881). Он писал, что «зло таится в человечестве глубже, чем предполагают лекаря-социалисты, что ни в каком устройстве общества не избегнете зла...». При этом великий писатель-гуманист оговаривался: «Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей»[19].

Радикализму представителей освободительного движения Лев Николаевич Толстой (1828—1910) противопоставил в начале XX в.

идею этики ненасилия: «Удивительный закон возмездия, неизбежно карающий людей, извращает закон Бога»[20]. «В русском народе происходит теперь напряженная борьба двух самых противоположных свойств человека: человека-зверя и человека-христианина», — писал Толстой к обществу, пережившему первую русскую революции 1905— 1907 гг. Восстанавливая «истину христианского учения» (как считал сам Толстой), необходимо отказаться от насилия в любых его формах. Непротивление злу силой станет основой нового религиозно-философского движения — толстовства. Его отголоски мы видим в образе Иешуа, одного из героев романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита». «Злых людей нет на свете», — говорит он Понтию Пилату.

Коммунистическая идеология XX в. провозгласила социализм величайшим благом, а капитализм — злом: «Социализм — это путь народов к свободе и счастью», «Капитализм — это путь народных страданий». В современной России очевиден акцент на материальном благополучии личности. Удовлетворение человеческих потребностей в широком смысле пропагандируется как источник счастья, блаженства. Отказ от жизненных благ и удовольствий (аскетизм) позиционируется как «отстойный», «немодный», «неактуальный» тип мировоззрения и поведения. При этом на телевидении по одному каналу транслируется сцена насилия («элементарный мордобой»), по другому показывают шикарные автомобили «новых русских», а по третьему обсуждается проблема возрождения России. Сегодня человек без помощи государства, опираясь на опыт предков и собственное мироощущение, вынужден находить цели жизни и формировать этическую линию поведения.

Возвращаясь к сущности морального сознания, отметим, что оно отражает и регулирует межличностные отношения, в которых каждая личность является зеркалом другой. Например, любовь. Основная заповедь христианства гласит: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Здесь находится постулат о происхождении всех людей от Бога. Моральное сознание верующего воспринимало христианство как религию жертвенной любви: любовь к убогим, несчастным, искалеченным и т.д. Отсюда и богадельня (для Бога делать) — «заведение для призора дряхлых, увечных и неисцелимых нищих; божий дом, божий приют»[21]. Богадельни, приюты, странноприимные дома (богадельня, совмещенная с больницей) устраивались при церквях и монастырях.

Совершенно иным было моральное сознание в фашистской Германии в 30—40-е годы XX в. Такие нравственные категории, как любовь и сострадание, совесть и стыд были объявлены «химерами» и пережитками прошлого. Нацистские лидеры отринули христианские добродетели. Один из них писал: «В разведении породы наш народ должен оценивать своих мужчин прежде всего с точки зрения их мужских качеств. При подборе женщин также не следует пренебрегать оценкой их физических качеств с расовых позиций. Подбор и разведение по внешним данным обладают несомненными достоинствами, так как благодаря этому исключается беспорядочное скрещивание... Убедительным доказательством этого служит практика разведения животных, в частности выведение благородных пород животных»[22]. «Беспорядочным скрещиванием» здесь названа любовь. Нам все это напоминает, скорее, гигантский инкубатор или ферму, но не человеческое общество!

Сформированное моральное сознание позволяет дать правильный ответ на вопрос, в основе которого находится моральная дилемма (когда выбор одного из двух противоположных решений одинаково затруднителен). Примером могут служить раздумья врача перед сложной операцией, от которой зависит жизнь пациента: оправдан риск ее проведения или нет? Видя тонущего человека, мы в несколько секунд решаем моральную дилемму: подвергнуть свою жизнь риску, спасая чужую, или пройти мимо, сделать вид, что я ничего не заметил?

Советская поэт и писатель Ольга Федоровна Берггольц (1910—1975), пережившая ужас блокадных дней в осажденном фашистами Ленинграде, приводит впечатляющий пример моральной дилеммы. В страшную голодную зиму в одну из ленинградских квартир постучал незнакомый летчик. Он пришел к родным с фронта и узнал, что все они умерли от голода. Свой паек он отдал первой открывшей ему дверь пожилой женщине — Зинаиде Епифановне. «В пакете была мука, хлеб, банка консервов. Огромное богатство свалилось в руки Зинаиды Епифановны. На неделю хватит одной, на целую неделю!.. Но подумала она: съесть это одной нехорошо — нехорошо. Жаль, конечно, муки, но нехорошо есть одной, грех. Вот именно грех — по- новому, как-то впервые прозвучало для нее это почти забытое слово»[23]. Зинаида Епифановна решает моральную дилемму просто: собирает всех оставшихся в живых жителей коммунальной квартиры и они вместе съедают паек. «Всем хватило, на один раз, правда, но порядочно на каждого». Данный пример говорит о том, что момент пограничной ситуации между жизнью и смертью раскрывает сущность человека, заставляет сделать решительный шаг в сторону добра или зла. Третьего здесь просто не дано.

Всякое цивилизованное общество имеет определенные нравственные институты, такие как семья, церковь, искусство, школа, общественное мнение. Они формируют в личности осознание собственных моральных обязательств, самоконтроль, способность давать оценку своим и чужим поступкам. Неслучайно современный исследователь В.Н. Сагатовский отмечает: «Нравственность начинается с добровольной уступки, если хотите — с добровольного проигрыша отдельного частного лица во имя единства с другими людьми»[24].

В традиционных культурах, в том числе и российской, чрезвычайно велика роль общественного мнения. В.И. Даль определяет общество как «собрание людей, товарищески, братски связанных какими-либо общими условиями»[25]. Решение деревенского схода («мира») было безусловным для исполнения всеми членами крестьянской общины. Закономерным было введение в XVIII в. совестных судов. Они судили на основании не одних законов, но и естественной справедливости. В российском законодательстве XIX в. появилось понятие «суд чести». Основой понимания чести офицера служили неписаные правила поведения, сложившиеся в его профессиональной среде. Моральные обязательства перед обществом были поставлены выше личных приоритетов. Во времена СССР моральный облик сотрудника предприятия или ведомства мог быть вынесен на суд чести коллектива (цеха, отдела, лаборатории, кафедры), где работал данный гражданин.

Уже ранее нами упоминавшаяся О.Ф. Берггольц, ставшая «голосом блокадного Ленинграда», писала, что «гитлеровец делал ставку на распадение человеческого коллектива». Потрясающе, но в голоде и холоде, под бомбежками немецких самолетов, ленинградцы «стали человеколюбивее»: «Мы поняли — выжить мы сможем, только держась друг за друга, только помогая друг другу». «Этим летом я видела такую картину, — рассказывает О. Берггольц: лежит на панели, закрыв лицо шапкой, подросток и навзрыд рыдает. А рядом стоят две женщины. У одной их них он хотел стащить карточки, но вторая заметила это, задержала его и вот сейчас, стоя над ним, стыдит его:

  • — Ты что же, зверь, хотел сделать? Ты ее хотел жизни лишить! Ты о себе подумал, а о ней? Нет, как ты смел об одном себе подумать!
  • — Отстань ты! — корчась от стыда, кричит из-под шапки парнишка. — Я вот пойду и под трамвай брошусь, умру...
  • — Ну, и умирай! — крикнула ему женщина. — Умирай, если ты один жить хочешь!»[26].

Сегодня как никогда общество испытывает потребность в понятиях чести, совести, стремлении заботиться не только о себе, но и об окружающих людях. Можно с уверенностью констатировать, что ценности коллективизма, сплоченности, лежащие в основе русской культуры, особенно востребованы в период напряженной работы по осмыслению прошлого и будущего нашей страны.

  • [1] Франкл В. Человек в поисках смысла: Пер. с англ, и нем. М., 1990. С. 29—30.
  • [2] Черных П.Я. Историко-этимологический словарь русского языка: В 2 т. Т. 1.М., 1993. С. 580.
  • [3] Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 2. М.,2005.С. 558.
  • [4] Швейцер А. Благоговение перед жизнью // Культурология. М., 1993. С. 150.
  • [5] Швейцер Л. Благоговение перед жизнью // Культурология. М., 1993.С. 158-159.
  • [6] Подробнее см.: Карьера в медицине / Отв. ред. М. Широкова. М., 2003. С. 96.
  • [7] Цит. по: Дивногорцева С.Ю. Теоретическая педагогика: Учеб, пособие. М.,2004. С. 98.
  • [8] Протоиерей Д. Смирнов. Проповеди. М., 2001. С. 79.
  • [9] БеленчукЛ.Н. История отечественной педагогики: Учеб, пособие. М., 2005.С. 27.
  • [10] Подробнее см.: Васильев В.Л. Будда о добродетели // Социально-гуманитарные знания. 2008. № 1; Иванов В.Г. История этики Древнего мира.СПб., 1997.
  • [11] О Ф.П. Гаазе можно прочитать: Кони А.Ф. Федор Петрович Гааз. М., 2006;Осипов Г. Три жизни, или легенда о докторе Гаазе // Родина. 1989. № 3;ШикманА.П. Деятели отечественной истории: Биографический справочник. М., 1997.
  • [12] Протоиерей Геннадий Нефедов. Основы христианской нравственности. М.,2008. С. 38.
  • [13] Франк С.Л. Смысл жизни // Смысл жизни: Сб. ст. М., 1994. С. 582.
  • [14] Макаренко А.С. Избр. соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1977. С. 146.
  • [15] См.: Руднев В.Н. Проблемы формирования духовно-нравственной ориентации молодежи в философии образования России второй половиныXIX века. М„ 2002.
  • [16] Христианство: Энциклопедический словарь: В 2 т. Т. 1. М., 1993. С. 433.
  • [17] Пиетизм здесь: мистически-благочестивое настроение, поведение (книжн.)(Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова: В 4 т. Т. III.М., 1939. С. 255).
  • [18] Белинский В.Г. Письмо к Н.В. Гоголю // Кулешов В.И. Русская критикаXVIH-XIXbb. Хрестоматия. Учеб, пособие. М., 1978. С. 220.
  • [19] Цит. по: Философская энциклопедия / Гл. ред. Ф.В. Константинов. Т. 1—5.М., 1960-1970. Т. 2. М., 1962. С. 58.
  • [20] Толстой Л.Н. Не убий никого! // Этическая мысль. 1991. М., 1992. С. 155.
  • [21] Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 1. М.,2005. С. 101.
  • [22] Цит.по: Обыкновенный фашизм. СПб., 2006. С. 47-48.
  • [23] Берггольц О.Ф. Собр. соч.: В 3 т. Т. 2. Л., 1973. С. 195.
  • [24] Цит. по: Моральные ценности и личность / Под ред. А.И. Титаренко,Б.О. Николаичева. М., 1994. С. 14.
  • [25] Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 2. М.,2005.С. 635.
  • [26] Берггольц О.Ф. Собр. соч.: В 3 т. Т. 2. Л., 1973. С. 196.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >