ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ЭТИКА

Эволюция профессиональных кодексов и корпоративной морали

В Средние века появилось понятие «общество», значение которого близко к современному. В обществе мы видим совокупность связей между индивидами, социальными институтами, классами. В средневековых городах формировалось ремесленное сословие — основа будущей буржуазии, нынешнего «среднего класса». Внутри последнего шло разделение по профессиональному и имущественному направлениям. Гильдии купцов и объединения (цеха) ремесленников создавали свою профессиональную мораль, образовательные программы, утверждали набор ценностных ориентаций, необходимых для успешного ведения дел.

Многочисленные уставы, кодексы в Средневековье были призваны регулировать трудовую деятельность цехов, подмастерьев, гильдий купцов, рыцарей, монахов, лекарей и т.п. В отличие от Античности, где основными ценностями выступали полис и индивид, средневековое сознание ориентировано на групповой статус (сословие, корпорация, цех, монашеский орден). Ни человек, ни общество не обладают самодостаточной ценностью[1]. «Городской воздух делает крепостного человека свободным» — с этой мечтой в европейские города стекались толпы ремесленников. Города стали центрами свободного (от сеньора!) ремесленного труда.

Центром жизни горожан была рыночная площадь. В торговых рядах и лавках продавались самые разные товары. На рынке можно было заключить сделку, воспользоваться услугами писца, купить в аптеке необходимые медикаменты. Читать умели немногие, поэтому перед магазинчиками и лавками ремесленников вешали особые знаки, чтобы люди знали, что здесь продается. Подкова означала кузницу, зеленый куст — харчевню, ножницы — цирюльню и т.д.[2]

Цех — собрание ремесленников, вместе защищавших свои интересы. Трудясь в собственной мастерской, сукнодел, кожевник, оружейник, ювелир, представители других профессий ощущали ответственность за общее дело. Цеховые старейшины вправе были наложить штраф на недобросовестного работника. Устав франкфуртских сукноделов гласил: «Если мастер станет ворсить сукно, а два мастера обнаружат, что оно было плохо промыто, то виноватый вносит фердунг (название монеты) штрафа и дает четверть вина в цеховой дом»[3]. Цеховая солидарность диктовала строгий контроль за качеством товара. Когда некий Джон Рассел из Лондона попробовал продать 37 голубей («тухлых, гнилых, воняющих и омерзительных для любого человека»), суд из семи уважаемых старейшин приговорил Джона к страшному наказанию. Его привязали к позорному столбу на всеобщее обозрение и сожгли у него прямо перед носом его протухший товар. Цех следил, чтобы его члены вели нравственный образ жизни. В случае смерти одного из мастеров цеха его хоронили сообща и заботились об оставшихся без отца сиротах. Цеховые старейшины обладали судебной и исполнительной властью. Они созывали собрания, руководили цеховым имуществом. В своей деятельности они руководствовались специальным уставом. Согласно ему, одному мастеру не следовало иметь более одной мастерской (тем самым он отнимал хлеб у других коллег по цеху), по выходным и праздникам запрещалось работать и т.д. Профессиональные кодексы тщательно регламентировали жизнь. Они регулировали даже обряд погребения умерших членов профессионального сообщества.

Общность профессиональных интересов, необходимость отстаивать свои права — все это объединяло мастеров в цеха. Существовали цеха свечников, врачей, жонглеров, школьных учителей... Каждый цех имел свои распорядки и обычаи, свои оркестры, свои танцы и даже своих небесных покровителей (святых). Более того, принадлежность к определенному цеху можно было узнать по одежде. Например, врачи носили перчатки и береты, изготовленные из тонкой замши. В Венеции на существующем до сих пор карнавале есть маска служителя Гиппократа. Ее отличие от других масок состоит в длинном носе. Последнее было неслучайно, так как обходя больных, врачи часто надевали такую маску, в кончик длинного носа которой насыпали смесь трав, обладавших антибактериальным свойством.

Средневековая культура знала то, что теперь называют «корпора- тивом», «корпоративным отдыхом» — праздники, застолья, куда допускались исключительно представители данного цеха.

М.А. Булгаков в художественном произведении «Жизнь господина де Мольера» описывает реальный эпизод: «Лишь только по цеху парижских обойщиков распространился слух, что скончался сын покойного почтенного Жана-Батиста Поклена комедиант де Мольер, носящий наследственное звание обойщика, представители цеха явились на улицу Ришелье и положили на тело комедианта расшитое цеховое знамя, возвратив Мольера в то состояние, из которого он самовольно вышел: обойщиком был и к обойщикам вернулся». Великий французский драматург Мольер, отец которого был парижским обойщиком, по представлениям людей того времени, сохранял до конца жизни принадлежность к своей корпорации. Описываемые события происходят в 1673 г. (год смерти Мольера). Как видим, цеховая солидарность пережила эпоху Средневековья и была нормой даже в XVII в!

Если начиналась война, цех должен был выставить определенное число воинов для обороны города. Члены цеха шли в бой единым отрядом под собственным цеховым знаменем[4]. Для основной массы ремесленников создавались цеховые школы, в них изучали общеобразовательные предметы: чтение, письмо, счет. Таким образом, речь идет об особом профессиональном сообществе, которое могло позволить себе корпоративное обучение.

Принятый в цехах обычай устанавливал этапы становления профессионального мастерства: ученик мастера — подмастерье — мастер.

Первый этап — ученик мастера. Попав ребенком в чужую семью, мальчик выполнял всю черную работу слуги: мел пол, убирал со стола, колол дрова и т.д. В средневековой Англии (с XIII в.) срок обучения был семилетним. Лишь затем хозяин начинал посвящать его в секреты мастерства. Ученик получал от мастера удостоверение, свидетельствующее о том, что этап ученичества миновал.

Второй этап — подмастерье. Теперь он уже получал вознаграждение за свою работу. Подмастерья работали от восхода до заката солнца. Кельнские подмастерья-оружейники были обязаны работать с 5 часов утра до 9 вечера. В статуте любекского янтарного цеха их рабочий день был определен в 15 часов летом и 14 часов зимой. Каменщики в Штеттине в XV в. работали летом с 4 часов утра, а зимой — с 5—6 часов утра[5].

В XIV в. возникают союзы подмастерьев. Они борются за повышение заработной платы, протестуют против монополии мастеров. Стачки становятся главным средством борьбы подмастерьев за свои права. Например, подмастерья-скорняки г. Вильштедшта (1470 г.) обратились за помощью к своим собратьям из Страсбурга: «Сердечный привет, дорогие друзья-подмастерья! Мы просим вас, дорогие друзья, чтобы вы прекратили работу в Страсбурге до тех пор, пока наши мастера не согласятся соблюдать наши старые обычаи и грамоты, скрепленные печатями. Если же вы не сделаете этого, о чем мы просим, то знайте, что все добрые подмастерья поставят вам это в вину, и вам придется отвечать за это...»[6].

Третий этап — мастер. Чтобы стать мастером, подмастерью надо было сдать экзамен коллегам по цеху. Старейшины цеха требовали от будущего мастера не только искусной работы, но и доказательств, что он будет добрым товарищем всем членам цехового содружества (умение принять гостей, накрыть стол, весело провести время).

Средневековые города, а затем и возникшие на их основе современные мегаполисы — уникальное социокультурное явление. Город — это двигатель общественного прогресса, ведь здесь сосредоточены главные интеллектуальные и производственные силы (ученые, университеты, правящая элита, ремесленные цеха, а затем — фабрики и заводы). Социальная структура города крайне любопытна. В ней одновременно сочетаются «высокое» и «низкое»: величественные соборы и нищие, просящие подаяния; ремесленное мастерство и деклассированные элементы (бродяги, проститутки, преступники). Свои корпорации были и у городских воров. Впоследствии «теневую сторону» этого «сословия», неизбежного, увы, как в средневековом, так и в современном городе, детально опишет отечественный журналист Владимир Алексеевич Гиляровский (1853—1935), автор таких бестселлеров начала XX в., как «Трущобные люди», «Москва и москвичи»[7]. Воры делились по категориям, образуя своего рода иерархию на социальном дне. На нижней лестнице этой «иерархии» находились «огольцы», которые, придя на базары, толпой набрасывались на торговок и исчезали врассыпную, прихватив товар. Ступенью выше находились «поездошники» — они выхватывали на проездах бульваров, в глухих переулках и на темных вокзальных площадях из верха пролетки чемоданы. За ними следовали «фортачи», ловкие и гибкие ребята, которые лазали в форточку, и «ширмачи», бесшумно лазившие по карманам. Были также «банные воры», «портяночники» и т.д.[8]

Один раз Гиляровский, часто бывавший в районе Хитрова рынка, по просьбе писателя Г.И. Успенского, совершил с ним экскурсию по ночлежным домам этого неблагополучного района дореволюционной Москвы. С ними произошел любопытный случай. Выходя из трактира с образным названием «Каторга», они столкнулись с мрачным типом, потребовавшим у них милостыню. Гиляровский, хорошо знавший этих людей, предложил обитателю Хитровки сбегать в табачную лавку, купить папирос, а в награду за это обещал плату за ночлег. Успенский, рассмеялся, не поверив, что оборванец вернется с папиросами и деньгами. Но не успел он как следует нахохотаться, как хитрованец вернулся с папиросами и сдачей.

  • Нет, постой, что же это ? Ты принес ?спросил Глеб Иванович.
  • Л как же не принести? Что я, сбегу, что ли, с чужими-то деньгами. Нетто я... —уверенно выговорил оборванец... Чудаки господа! Нетто я украду, коли поверили!»[9].

Вот он образец законов поведения людей, опустившихся на социальное дно, но при этом не утративших человеческого начала.

Профессиональные кодексы существовали не только в городах, но и в монастырях. «В чужой монастырь со своим уставом не ходят» — это крылатое выражение для средневекового человека имело не метафорический, а вполне конкретный смысл. Монастырский устав — свод правил проживания в обители — регулировал все стороны жизни: время церковных служб, обязанности монахов и послушников... Уставы предусматривали наказания: за ложь, ропот, лень, гневливость, нерадение о монастырском имуществе и т.п. Виновного могли на какое-то время отлучить от причастия (евхаристии), лишить общения с другими монахами, посадить на хлеб и воду.

Монах брал на себя определенные этические обязательства, которые определялись тремя принципами: повиновением, нестяжа- тельством и безбрачием. Конкретное выражение эти принципы получили в «четырех столпах» устава, сформулированного в VI в. Бенедиктом Нурсийским: отсутствие собственности, труд, отрешение от мира и пищевые ограничения[10]. Особенно важным нравственным качеством для монаха была «скоромность, которая является матерью всех добродетелей».

Монастыри, центры просвещения в средневековой Европе, имели при себе монастырские школы. Ученики, молодые люди духовного звания, жили общиной. Устав монастырских школ включал в себя два основополагающих момента: открытость миру (забота о несчастных, проявление христианского милосердия к нищим, убогим) и овладение ораторским искусством — мастерством проповеди (обязательное обучение богословию, грамматике и риторике).

Европейское рыцарство — это сообщество воинов, которое объединяло все слои феодалов: от короля до простого рыцаря. Их основным делом было воевать. Со временем в Средневековье сложились своеобразные нормы поведения — «правила чести», которых должен был придерживаться воин, называющий себя рыцарем. Этот рыцарский кодекс чести призывал быть храбрым и мужественным, преданно служить сеньору, защищать церковь, вдов, сирот, бороться за христианскую веру. Самым тяжелым оскорблением было обвинение в трусости. Рыцарь-сеньор был обязан заботиться о своем вассале и щедро его награждать. Рыцарь не мог вести себя в бою подло. Если он уклонялся от честного поединка, то навсегда клеймил себя. К побежденному противнику-рыцарю следовало относиться с уважением. А встретиться в бою с «неблагородным» воином считалось недостойным рыцаря. Рыцарь должен быть щедрым. Конечно, не все и не всегда придерживались этих норм поведения. История сохранила тяжелые сцены бесчеловечной жестокости, которую проявляли рыцари в ходе Крестовых походов. Например, поражает варварское отношение к жителям сдавшихся на милость победителям городов. Однако представление о рыцарском поведении легло в основу европейских кодексов воинской чести. Процедура посвящения в рыцари вспоминается нам, когда мы, например, видим торжественный выпуск офицеров военного училища. В Средние века ритуалу посвящения предшествовал пост, молитва, исповедь и причастие кандидата в рыцарское звание. Поскольку такое посвящение знаменовало переход к зрелости и самостоятельности мужчины, оно превращалось в большое празднество, сопровождаемое звуками барабанов, труб, рогов.

Не оправдавших надежд, нарушивших рыцарские заповеди ожидало суровое наказание. Процедура лишения рыцарского звания завершалась передачей бывшего рыцаря в руки палача и сопровождалась пением заупокойных молитв. В ходе ее разбивали личный герб рыцаря. Дети бывшего рыцаря объявлялись «подлыми», т.е. рожденными от неблагородного отца, лишенными права наследства.

Своеобразными профессиональными цехами были и европейские университеты (от лат. universitas — совокупность, общность). Могущество университетской корпорации опиралось на три главные привилегии: автономную юрисдикцию (от греч. amovopia — само- законие), т.е. судить студентов и преподавателей мог только университетский суд; право на забастовку и уход; монополию на присвоение университетских степеней бакалавра и магистра. Получив базовое образование (грамматика, риторика, диалектика, арифметика, геометрия, астрономия, музыка), студенты изучали «профильные» курсы: право, медицину, теологию. Например, на медицинских факультетах учащимися были зрелые люди с высоким положением в обществе: феодалы, священники. Количество студентов в пределах одной специальности не превышало десяти. Для руководства ими из числа самих учащихся избирался староста десятка, т.е. декан (от лат. decen — десять). Книги в Средневековье были большой редкостью и стоили очень дорого. В XV столетии на медицинском факультете Парижского университета было всего лишь 12 книг[11].

Говоря о первых университетах, в Париже (Сорбонна, 1200 г.), Оксфорде (1206 г.), Неаполе (1224 г.), Кембридже (1231) и др., исследователь А.Н. Джуринский указывает на их наднациональный, демократический характер: «Так, на скамьях Сорбонны сидели мужчины разных возрастов и сословий из многих стран. Для организации университетов не требовалось больших затрат. Годились практически любые помещения. Вместо скамей слушатели могли располагаться на соломе. Студенты нередко выбирали профессоров из своей среды. Порядок записи в университеты был весьма вольным. Обучение было платным. Студенты-бедняки снимали для жилья каморки, перебивались случайными заработками, уроками, нищенствовали, странствовали <...> Многие не отличались нравственностью и были подлинным бичом для обывателей. Но из них выросло немало подвижников науки и образования»[12].

Цеховая солидарность пережила эпоху Средневековья. Сословные организации, состоящие из работников, относящихся к одной профессии, трансформировались в корпорации — группы представителей конкретной профессии и сферы деятельности (телефонная корпорация, корпорация ученых-ядерщиков и т.д.). Примером таких превращений может служить система образования в Великобритании. Еще в Средние века в Англии возникли привилегированные учебные заведения — публичные или независимые школы. Так, Итонский колледж (Итон) был основан в 1440 г. по приказу английского короля Генриха VI. Сохранились сведения о спартанском распорядке дня учащихся Итона, куда принимались мальчики с 13 лет. Они вставали в пять утра, читали молитву и к шести часам утра должны были быть в классах. Преподавание в ту пору велось на латыни. Ровно в 8 часов вечера учащиеся возвращались в свои комнаты и после молитвы ложились спать. В течение дня средневековых студентов кормили всего два раза, а по пятницам был строгий пост. Реформы в сфере образования в XIX в. сделали спортивные игры на свежем воздухе важной составной частью учебных занятий. В. Овчинников, посетивший Итон и другие публичные школы уже в наши дни, свидетельствует: «Спорт культивируется в публичных школах не только ради физической закалки, но прежде всего как средство воспитания определенных черт характера. Вместо индивидуальных видов спорта — таких, как гимнастика или легкая атлетика, — в публичных школах доминируют спортивные игры, то есть состязания соперничающих команд.

Считается, что именно такое соперничество приучает подростков объединять усилия ради общей цели, подчинять интересы личности интересам группы, способствует формированию командного духа, умению повиноваться дисциплине и умению руководить, то есть искусству так расставить людей, чтобы наилучшим образом использовать сильные стороны каждого из них в интересах команды и, наоборот, сделать их слабые места неуязвимыми для противника. Хороший игрок в составе школьной команды обретает, по мнению англичан, задатки руководителя и общественного деятеля, которые пригодятся ему на любом поприще.

Воспроизводя для нужд империи правящую элиту, публичные школы видоизменили средневековый рыцарский кодекс чести, сделав спортивную этику, понятие “честной игры”, важнейшим нравственным принципом, мерилом порядочности»[13].

Субординация, строгое служебное подчинение младших старшим, — основа дисциплины в этом привилегированном колледже. Шестиклассники отвечают за порядок в учебных классах, спальнях, спортивных площадках. Они вправе наказать нарушителей. В публичных школах юноша получает не только знания, умения, навыки, но и формируется как личность, приобщаясь к корпоративному духу: «Считается, что лишь совместная жизнь в стенах интерната может привести к тому тесному контакту и глубокому знанию друг друга, при которых эффективно прививаются и качества подчиненных, и качества руководителей» (В. Овчинников). Закончив колледж, поднимаясь по карьерной лестнице, бывшие выпускники продолжат общаться, помогать друг другу по службе. «Школьные связи» и «школьные галстуки» по-английски звучат одинаково. Повязывая традиционный для Итона темно-синий галстук в тонкую голубую полоску, воспитанник этого учебного заведения знает, что этим самым узлом он накрепко присоединен к «сети старых друзей», которая всегда будет ему опорой. Приведенное обстоятельство показывает, насколько важна школьная форма для развития личности учащегося.

Кроме командного духа, корпоративной солидарности, в профессиональной деятельности важен нравственный идеал — пример для подражания в данной сфере деятельности. Для многих представителей русской медицины высоким образцом моральной стойкости стал хирург, педагог и общественный деятель Николай Иванович Пирогов (1810—1881). Основоположник военно-полевой хирургии, Н.И. Пирогов остался в памяти современников как бескомпромиссный борец за научную истину, врач-бессребреник, лечивший бесплатно своих пациентов. Юрист А.Ф. Кони поставил Пирогова в один ряд с Петром Великим, М.В. Ломоносовым, А.С. Пушкиным и Л.Н. Толстым. «Нельзя не верить, — сказал он в своем слове о Пирогове, — что народ, давший миру таких выдающихся людей, не только может, но и обязан иметь светлое будущее»[14]. В 1883 г. было создано Московско- Петербургское общество русских врачей в память Н.И. Пирогова. В 1892 г. оно было переименовано во Всероссийское общество русских врачей в память Н.И. Пирогова. В него вошли как светила медицины, так и рядовые земские и городские врачи. На съездах Пироговского общества обсуждались вопросы общественной медицины, устройства санитариев, борьбы с эпидемиями холеры, туберкулеза и т.д. После революции 1917 г. оно прекратило свое существование[15].

В наши дни в интернет-пространстве можно обнаружить сайты различных профессиональных сообществ: врачей, учителей, журналистов... Станут ли они такими мощными корпорациями, как Итонский колледж? Смогут ли быть союзами единомышленников, получив всероссийское признание? Ответы на эти вопросы даст время.

  • [1] Моральные ценности и личность / Под ред. А.И. Титаренко, Б.О. Нико-лаичева. М., 1994. С. 141.
  • [2] Волобуев О.В. и др. Россия и мир с древнейших времен до конца XIX века.Учебник. М., 2001. С. 116.
  • [3] Книга для чтения по истории Средних веков / Под ред. С.Д. Сказкина. Ч. 1. М., 1969. С. 226.
  • [4] Бойцов М., Шукуров Р. История Средних веков: Учебник. М., 1996. С. 320.
  • [5] Книга для чтения по истории Средних веков / Под ред. С.Д. Сказкина. Ч. 1.М„ 1969. С. 230.
  • [6] Книга для чтения по истории Средних веков / Под ред. С.Д. Сказкина. Ч. 1.М., 1969. С. 233.
  • [7] О жизни и творчестве этого необыкновенного человека можно прочитать:Митрофанов А. Гиляровский. (Серия ЖЗЛ). М., 2008.
  • [8] Цит. по: Поликарпов В.С. История нравов России. Восток или Запад. Ростов н/Д., 1995. С. 357.
  • [9] Гиляровский В. Москва и москвичи. Очерки старомосковского быта. М.,1957. С. 35.
  • [10] Средние века / Под ред. В.П. Будановой. М., 2006. С. 66.
  • [11] Подробнее см.: Сорокина Т.С. История медицины: Учеб, пособие. М., 1994.
  • [12] Джуринский А.Н. История образования и педагогической мысли: Учебник.М., 2004. С. 105.
  • [13] Овчинников В.В. Сакура и дуб: Впечатления и размышления о японцах иангличанах. М., 1983. С. 273.
  • [14] Кони А.Ф. Пирогов и школа жизни // Собр. соч.: В 8 т. Т. 7. М., 1968. С.200-220.
  • [15] Подробнее см.: Большая медицинская энциклопедия: В 30 т. Т. 19. М.,1982. С. 741-753.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >