ВВЕДЕНИЕ

О чем эта книга? На этот вопрос отвечают красноречивые свидетельства больших художников Запада, которые в ней приводятся.

«Толстой — великий урок. Своим творчеством он учит нас, что красота возникает живою и совершенною из правды, подобно Афродите, выходящей из морских глубин». Это слова Анатоля Франса. А его соотечественник, другой нобелевский лауреат Альбер Камю свидетельствует: «Без Достоевского французская литература XX века не была бы такой, какой она является в действительности». Мопассан называет Тургенева, как и Флобера, своим учителем и посвящает ему сборник «Заведение Телье» как «дань глубокой признательности и великого восхищения». В конце жизни Томас Манн пишет исполненный любви этюд «Опыт о Чехове». «Горький — представитель мировой плеяды реалистических писателей, — убежден Драйзер. — Я верю, что и наши писатели поймут, как важно то знание жизни, которым владел Горький».

Аналогичные по духу и смыслу оценки, — а они принадлежали и многим другим выдающимся художникам Запада не только реалистической, но и модернистской ориентации, — конечно, не нуждаются в комментариях. Они щедро представлены на страницах книги. Но смысл ее не только в подтверждении мирового значения русской классики, что очевидно и общепризнано, и имеет, конечно, не только научное, но и общественное значение. Цель книги — более широкая, поскольку она ориентирована на вузовское преподавание и подчинена его задачам. Она в том, чтобы сжато представить роль русской классики как одной из великих литератур мира, и вместе с тем акцентировано многообразие связей, взаимовлияний, творческого диалога отечественной словесности и другими литературами.

Между тем реальная практика вузовского филологического преподавания, прежде всего у бакалавров, — а она закреплена в соответствующих программах и сетке часов, — определяет то, что рассчитанные на весь четырехлетний период обучения курсы русской и зарубежной литературы изучаются параллельно, но при этом они не всегда синхронизируются, предстают нередко как два разных предмета, внутренне слабо между собой сопряженные. При их изучении студенты концентрируются либо исключительно на русском, либо на зарубежном материале. Сюжеты, касающиеся межлитературных отношений, даются, как правило, крайне скупо, бегло либо вообще отсутствуют в соответствующих учебниках или пособиях. В итоге историко-литературный процесс — а его закономерности обязан представлять каждый студент-филолог — предстает в обедненном, усеченном виде. А все это не позволяет увидеть своеобразие конкретных литературных явлений, писательских индивидуальностей

з

и отдельных ключевых текстов. Очевидно, насколько важно не только знать историко-литературные факты и тексты, но и научно, с необходимой полнотой их истолковать. Разве можно понять Пушкина, не учитывая того, что в пору «южной ссылки» он был увлечен Овидием, «сходил с ума» по Байрону, а работая над «Борисом Годуновым», вчитывался в «отца нашего Шекспира»? Разве можно понять князя Мышкина Достоевского вне любви его создателя к «Дон Кихоту» Сервантеса, не учитывать усвоение Толстым опытов Руссо и Стендаля? Своеобразие новеллиста и драматурга Чехова — вне контекста развития «новой драмы» на рубеже столетий, а поэзию нашего Серебряного века без Эдгара По и французских символистов?

То же относится и к писателям Запада. Сложно оценить духовноэстетические искания Мицкевича, не учитывая его дружбы с Пушкиным, а позднее полемики с ним. Понять нравственно-гуманистический пафос Роллана вне воздействия на него идей Толстого? Проникнуть в художественную методологию Голсуорси без его опоры на открытия Толстого? Уяснить, почему Фолкнера называют «американским Достоевским»? Почему именно Чехов оказал самое мощное влияние на американскую драму XX столетия? Почему русская классика имела такое значение для Джойса и Кафки, Пруста и Томаса Манна, Гессе и многих других, ставших классиками при жизни?

Материал, включенный в нашу проблематику, — обширен и многообразен. Речь идет о непосредственных контактах писателей, их переписке, изданиях и переводах, влияниях и схождениях, имеющих типологический характер, рецепции в критике и многом другом. Охватить весь массив подобной обширной фактографии не только невозможно, но и непродуктивно. Наша задача осветить наиболее значимые проблемы и сюжеты, связанные с творчеством тех русских и западных писателей, которые являются предметом вузовского изучения. А это значит — представить их в наиболее полезном для учебного плана аспекте.

При этом мы исходим из того, что сравнения, сопоставления — плодотворный путь для более глубокого осмысления конкретного явления. Например, такие сюжеты как Чехов и Мопассан, Ибсен и Чехов, Чехов и Гауптман помогают понять новеллистическое и драматическое искусство автора «Чайки».

Естественно, что по отдельным упомянутым проблемам имеются серьезные компаративистские исследования российских литературоведов, которые нами учитываются. Вместе с тем работа в отдельных моментах и аспектах базируется на наших публикациях, ставших итогом многолетнего изучения русско-зарубежных, прежде всего русско-американских связей.

1

В работе воспроизводится общая панорама русско-зарубежных связей, относящаяся к важному историческому периоду, в их главных моментах и тенденциях. При этом мы исходим из современных методологических подходов сравнительного литературоведения. В постсоветскую эпоху мы обрели долгожданную свободу в интерпретации художественных явлений, освободившись от догматики и идеологической зашоренности, в частности, когда речь идет о философских, политических и религиозных воззрениях художников слова. Необычайно расширился самый круг авторов, русских и зарубежных, в том числе прежде запрещенных, ставших ныне предметом серьезного научного внимания.

Вместе с тем мы полагаем необходимым преодолеть и некоторые огорчительные тенденции, дающие о себе знать в современном литературоведении. Как реакция на известную прямолинейность прежнего литературоведения, выводившего словесное искусство непосредственно из жизненных реалий, — стала сказываться иная крайность — с одной стороны, недооценка исторических факторов, духа эпохи, во многом определяющих творческие искания писателя. С другой стороны при внимании к нравственно-религиозной проблематике — снижение интереса к политико-идеологическим аспектам художественного произведения[1].

Книга делится на главы, монографические и проблемно-обзорные, внутри которых — параграфы. Она состоит из двух частей. В первой, освещающей проблемы первой и второй трети XIX в. романтизма, классического реализма и становления «натуральной школы», главный акцент сделан на рецепции западного опыта русскими писателями. Последние в силу многих причин еще недостаточно известны на Западе. Во второй части прослеживается выход на литературную арену Тургенева, Достоевского, Толстого, Чехова, а также Горького, что вызвало мировой резонанс. Их влияние на зарубежных художников, их пример, а иногда и прямое влияние, были благотворными и серьезными. Но и названные писатели при всем их новаторстве и национальной самобытности, как не будет забыто, обогатились опытом мировой классики. Связь традиций и новаторства, взаимообогащение достижениями разных культур, — процесс всегда сложный, предполагающий учет конкретных писательских индивидуальностей.

Мы убеждены: написание учебника по литературе не может быть ограничено реализацией лишь педагогических и методических задач. Он не содержит научно-бесстрастный анализ текстов, но предполагает внутреннее послание, месседж его автора, выражение нравственной позиции. Последнее — неизбежно, поскольку серьезная литература безусловно ставит проблемы психологические, общественные, политические, что, конечно же, не должно идти в ущерб ее эстетической составляющей. К сожалению, мы живем в эпоху снижения роли гуманитарных знаний, понижения авторитета людей науки, преобладания потребительских идеалов и приоритета материальной выгоды. Развитие массовой культуры также оказывает негативное влияние на высокую литературу, а с растиражированными «мифами» и «героями» сегодня нелегко конкурировать прославленным классикам. Но очевидно, что ценности высокой культуры не могут быть измерены в цифрах подобно экономическим показателям. А между тем сила государства определяется не только объемом запасов земных недр, количеством машин и современной техникой. Поистине, не нефтью единой жив человек! Мощь общества определяется прочностью и основательностью его культурного фундамента. Тем, насколько оно нравственно здорово. И конечно, качеством образования.

Последнее же, будучи переведено на сугубо финансовые рельсы, стало именоваться образовательными услугами. (Трудно себе представить, чтобы гениальный Аристотель, семь лет бывший учителем и воспитателем гениального ученика Александра Македонского, будущего великого полководца, государственного мужа, человека пытливого, оказывал ему образовательные услуги!)

Хемингуэй любил повторять: время все превращает в прах, включая материальные творения рук человеческих. Лишь великие книги ему неподвластны. «Войну и мир» читают уже полтора столетия. И будут читать всегда. Сегодняшние «кумиры», клишированные истины, порожденные поп-культурой, уйдут в прошлое и окажутся забыты. А классика останется! Для воспитания патриотизма не нужно планировать и субсидировать специальные мероприятия и программы: но пребывать в сознании того, что наша родина — земля, давшая миру Пушкина и Гоголя, Толстого и Достоевского, Тургенева и Чехова. Они — наше великое, неотторжимое наследие, источник вдохновения и гордости.

Издавна человеческое бытие определяется противостоянием приоритетов, материальных и духовных. Именно последние — главные источники творческой энергии. Погружаясь в мир исканий великих художников слова, отечественных и зарубежных, испытываешь радостное чувство от соприкосновения с непобедимой силой творческого, человеческого духа. И героев этой книги, больших художников слова, нередко сложных индивидуальностей в конце концов вдохновляли идеи гуманизма, свободы и социальной справедливости. Их присутствие в нашем духовном мире — насущно необходимо.

Эта книга не только об увлекательных и поучительных страницах русско-зарубежных связей, которые, мы надеемся, позволят полнее понять национальное своеобразие нашего словесного искусства и его место в мировом литературном процессе. Она — о победах человеческого духа. Конечно, красота не спасет мир. Но она может сделать его лучше. Говоря словами Бориса Пастернака: «Талант — единственная новость, которая всегда нова».

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

  • [1] Обсуждение этих вопросов см.: Гиленсон Б.Л. О совершенствовании вузовского преподавания // Новая и новейшая история. 2012. № 1.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >