Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow Русская классика в мировом литературном процессе: ХIX

Жуковский и поэзия Англии и Франции

Помимо Грея, с перевода «Элегии» которого началась переводческая слава Жуковского, он переводил и многих других английских авторов: Драйдена, Томсона, Голдсмита, В. Скотта, Саути, Т. Мура. Не прошел он, конечно, и мимо «властителя дум» Байрона. Его перевод «Шильонского узника», вызвавший восторг Белинского, считается классическим и воспроизводится во всех изданиях автора «Дон Жуана». Правда, общее направление поэзии Байрона, его скептицизм он не одобрял (статья «О меланхолии в жизни и поэзии», 1845).

В статье «Слово поэта и дело поэта» (1848), сочиненной на закате жизни, Жуковский пишет, что «рука судьбы опрокинула изделия благородные», что Байрон «прямодушен в своей всеобъемлющей ненависти». Для Жуковского, умиротворенного, истинно верующего, взыскующего жизненной гармонии, не был приемлем Байрон, этот Прометей, прикованный к скале (гордо клянущий Зевса), у которого коршун рвет его внутренности. Заметим, что подобная метафора уместна: Эсхил был любим Байроном, а образ благодетеля человечества, непреклонного перед муками, Байрон запечатлел в стихотворении «Прометей».

Жуковский переводил других английских романтиков, в частности Томаса Мура, фрагменты из его поэмы «Лалла Рук»; перевод этот сыграл свою роль в России и в концепции демонического героя. Среди «лэкистов» внимание Жуковского привлек Роберт Саути: он перевел ряд его баллад, в том числе знаменитую «Суд божий над епископом Гатгоном». Что касается Вальтера Скотта — поэта, то Жуковский дал русские варианты отрывков из поэмы «Мармион», «Суд в подземелье», также ранее упомянутой баллады «Замок Смальгольм, или Иванов вечер».

Французская литература, неизменно пользовавшаяся живым вниманием российской читающей публики, также находилась в сфере постоянных интересов Жуковского особенно в ранний период его творчества. Это относилось не только к переводческой работе, но и к внимательному чтению и изучению обширного круга французских авторов. Среди них были философы и моралисты, такие как Кондильяк, Лабрюйер, Ларошфуко; авторы эстетических трактатов, Лагарп, Мармонтель, Вольтер, наконец, натурфилософ Бюффон. Все они, в существенной степени, оказали определенное влияние на формирование художественно-эстетического мировидения молодого Жуковского. Переводил он и французских прозаиков XVIII в., среди них особое место принадлежало Руссо. Автор «Новой Элоизы», как и сама идея руссоизма, находили отклик, в частности среди членов дружеского литературного общества.

Жуковский даже намеревался переводить Руссо в значительном объеме, но не сумел осуществить своего замысла. Зато он перевел ряд статей Шатобриана, которые поместил на страницах «Вестника Европы». Что до французской поэзии, то это были басни Флориана и Лафонтена; он также сделал переложение образцов «легкой» поэзии, в частности Монкрифа и Парни; последний привлек внимание Пушкина. Эти работы стимулировали тематическое и стилевое обогащение русской романтической поэзии. Переводил он и стихи Шатобриана («Там небеса и вода ясны...») и Монкрифа («Прошли, прошли вы, дни очарования...»), а также «Узник» Андре Шенье, трагически погибшего поэта (судьба которого вызвала поэтический отклик Пушкина). Этот перевод словно бы предугадал тему узничества, одну из ключевых в романтизме; вспомним Пушкина и Лермонтова. Разнообразие и, в сущности, универсальность художественных интересов Жуковского имели своим результатом переводы фрагментов из французской драматургии в пору ее расцвета в XVII в. (Корнель, Лагарп, отрывки из «Мещанина во дворянстве» Мольера). Правда, примерно к середине 1810-х гг. его увлечение французской литературой иссякает и на первый план выдвигаются новые приоритеты, в частности Байрон, Гёте.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы