На вершинах классического реализма: Стендаль, Бальзак, Флобер

Но конечно, наиболее впечатляющие явления европейской литературы во второй трети столетия сопряжены с вершинными достижениями классического реализма, прежде всего во Франции. Это творчество великих Стендаля, Бальзака и Флобера, которые запечатлели три этапа в развитии этого художественного течения.

Но в эти же годы по популярности с самим Бальзаком соперничал Эжен Сю (1804—1851), знаменитый роман которого «Парижские тайны» пользовался шумным писательским успехом. К. Маркс даже посвятил ему специальную статью, в которой отметил как критику пороков капитализма, так и указал на художественные просчеты автора. В романе, известном в России, была представлена во многом новая фактура: типология броско нарисованных персонажей, относящихся к различным социальным группам французской столицы, от богачей, обрисованных с сатирическим нажимом, до бедняков и обездоленных, вызывавших явное сочувствие автора, умеющего увлечь острым сюжетом с элементами криминала.

Привлекательные стороны «Парижских тайн» были отмечены Белинским, писавшим: «Основная мысль этого романа истинна и благородна. Автор хотел представить развратному, эгоистическому, обоготворившему золотого тельца обществу зрелище страданий несчастных, осужденных на невежество и нищету, а невежеством и нищетой — на порок и преступления». Нарисованная Сю картина вызвала такое раздражение в «порядочном» обществе, что оно «обвинило автора в безнравственности».

Но вместе с тем в романе обнаружились очевидные слабости Сю- художника, его акцент на мелодраматических ситуациях, сентиментальность, упрощение характеристик, уклон во внешнюю остроту. В целом в этом и других романах Сю соединились пути романтизма и реализма, с уклоном в развлекательный, приключенческий и детективный элемент. Он — один из предтеч массовой литературы, которая складывалась уже в XIX в., но получила столь широкое распространение в минувшем столетии.

Ранний этап классического реализма, падающий на 1820-е гг., связан прежде всего со Стендалем. Формирование новой художественной методологии проходило в полемике с эпигонами классицизма (трактат «Расин и Шекспир», 1823—1825), хотя Стендаль и называл себя романтиком. По-настоящему он был открыт и понят с явным опозданием. Как-то он заметил: «Меня будут читать в 1935 году». Горький, горячий поклонник его творчества, писал: «Если допустить сравнения сочинений Стендаля с письмами, то было бы правильнее назвать его произведения с письмами в будущее».

Первое знакомство россиян со Стендалем произошло в 1822 г., когда в журнале «Сын отечества» были опубликованы без указания автора фрагменты из раннего музыковедческого сочинения «Жизнь Россини». Позднее появились некоторые другие его очерки, но крупные произведения еще не были переведены, хотя в 1830-е гг. в «Литературной газете» Стендаль уже упоминался. При этом отличались замысловатая его оригинальность, «острый и меткий взгляд» на предметы и слог «чистосердечный и живо писанный». Пушкин прочитал «Красное и черное» в оригинале и был от романа в «восторге», хотя позднее его отношение стало более сдержанным.

В свете интересующей нас проблемы особенно значима тема «Толстой и Стендаль» (см. гл. 13). Для автора «Войны и мира» был особенно важен опыт Стендаля-баталиста, художника, непосредственного участника русского похода Наполеона 1812 г. Вот слова Толстого: «Кто до него так описал такой, какой она бывает на самом деле... Повторяю, во всем, что я знаю о войне, мой первый учитель — Стендаль». Мнение Толстого — значимо; он стоял под пулями и ядрами на бастионах Севастополя. К сходной оценке Стендаля приходил позднее Хемингуэй, побывавший на пяти войнах!

Стендаль встретился с некоторыми русскими литераторами: А. Тургеневым, П. Вяземским, С. Соболевским. «Оставленные жителями Смоленска, Гжатска и Москвы, из которых в течение двух суток убежало все население, представлял собою самое удивительное моральное явление в нашем столетии...» и далее: «Сожжение Москвы было, конечно, героическим актом». Вспомним, что о подвиге россиян в 1812 г. писал и Байрон в поэме «Бронзовый век». Кстати, Байрон встречался в Италии со Стендалем.

По-настоящему серьезное изучение и освоение творчества Стендаля началось в советское время. По инициативе М. Горького А.К. Виноградов выезжал во Францию, работал в архиве писателя, написал о нем исследование, его беллетризированную биографию «Три цвета времени». Вышло несколько собраний сочинений Стендаля, монографий о его творчестве (здесь выделяются фундаментальные труды Б.Г. Реизова), а также переводы трудов французских стен- далеведов.

Что касается Бальзака (1799—1850), этого вершинного явления классического реализма, то при жизни он был популярен, хотя социальная проблематика его романов, связанная с изображением власти денег, не была в ту пору такой актуальной для российского социума. Белинский, отмечая богатство выведенных им характеров, все же явно принижал его значение, полагая в нем исключительно изобразителя нравов Сен-Жерменского предместья, т.е. квартала аристократии, столь ему любезной. Среди поклонников был молодой

Достоевский, который сделал перевод его романа «Отец Горио». Н.Г. Чернышевский напечатал в «Современнике» отрывок из воспоминаний о писателе, написанных его сестрой и другом, Лорой де Сюрвиль. Он писал, отстаивая имя Бальзака от недругов и клеветников, в коих не было недостатка: «Бальзак подобно всем талантливым писателям, имел много завистников, врагов, был предметом ожесточенной клеветы. Люди, имеющие своей расчет в том, чтобы чернить характер людей, таланта которых не могут помрачить в глазах публики, кричали о Бальзаке как о легкомысленном и холодном эгоисте...» И далее: «Бальзак-человек заслуживает такого же уважения, как Бальзак-писатель!»

С годами Бальзак стал не только одним из любимых французских писателей: российское бальзаковедение представлено серьезными исследованиями (Д. Обломиевский, Б. Реизов, Р. Резник, М. Эпштейн и др.). Горький, большой поклонник французской классики, подчеркивает в авторе «Отца Горио» гуманистический пафос: «Книги Бальзака наиболее дороги мне той любовью к людям, тем чудесным знанием жзни, которые с великою силой и радостью я всегда ощущал в его творчестве».

Третий великий, Флобер (1821 — 1880) запечатлел тот этап классического реализма, который отражает период 1850—1879-х гг., эпоху II Империи, время «цвета плесени». Мир, его окружающий, виделся ему торжеством буржуазной посредственности и пошлости. Энергичных бальзаковских героев растиньяковской закалки сменили персонажи пассивные, заурядные, наподобие Фредерики Моро из «Воспитания чувств», а апофеозом пошлости эпохи стал аптекарь Оме «Госпожи Бовари».

Связи Флобера с Россией (как и в случае с Мериме) оказались плодотворными благодаря И.С. Тургеневу. Их связывали чисто человеческая дружба и творческое сотрудничество, обмен мнениями, взаимопомощь. Тургенев способствовал переводу Флобера в России; он и сам этим занимался. Правда, с его изданиями не все шло гладко. Перевод повести «Искушение святого Антония», сделанный С. Якубовичем, был запрещен цензурой и сожжен. Правда, новый вариант в урезанном виде, но благодаря Тургеневу увидел свет в Германии. При жизни Флобера его главные произведения были хорошо знакомы: это «Госпожа Бовари», «Саламбо», «Воспитание чувств», изданные соответственно в 1856, 1893, 1897 гг. (после смерти автора). О Флобере русские писатели узнавали из статей Золя, которые он публиковал в «Вестнике Европы»; там он стал печататься благодаря тому же Тургеневу. Что касается пронзительной повести Флобера «Простая душа», то она вызвала восхищение Горького, о чем он вспоминает в статье «О том, как я учился писать». «Я был совершенно изумлен рассказом, точно оглох, ослеп, — шумный весенний праздник заслонила предо мной фигура обыкновеннейшей бабы, кухарки, которая не совершила никаких подвигов, никаких преступлений».

Как и другие французские классики, Флобер активно издавался, выходили многократно его собрания сочинений, а также труды, ему посвященные (А.Ф. Иващенко, Б.Г. Реизов и др.). Сегодня имя Флобера, значение которого возрастает, приобрело уже нарицательный смысл: он стал понятием отточенного писательского мастерства и беззаветной преданности высокому искусству слова.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >