СООТНОШЕНИЕ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ С ЧАСТНЫМИ КОГНИТИВНЫМИ ДИСЦИПЛИНАМИ

Уточняя предмет теории познания, сразу зафиксируем, что выводим за его рамки логико-методологическую проблематику, входящую в предмет философии науки. Это касается природы, структуры и динамики научного знания, методов научного познания, научного творчества и ценностных проблем науки. Понятно, что без обращения к феномену научного знания вести разговор о теоретико-познавательных проблемах невозможно, однако современное состояние философских исследований и структура университетского философского образования позволяют в рамках метафизики центрироваться именно на универсальных гносеологических проблемах, оставляя философии науки по праву принадлежащие ей предметные поля.

Можно поэтому уточнить дефиницию, данную в начале раздела: гносеология (теория познания, эпистемология) есть философское учение о всеобщем в познавательных взаимоотношениях между субъектом и объектом. Или в несколько иной, но в принципе равноценной формулировке: гносеология есть философское учение о всеобщем во взаимоотношениях между познающим сознанием и бытием.

В этом определении словосочетание «учение о всеобщем» наличествует не случайно. Дело в том, что познавательный процесс изучают сегодня многие научные дисциплины. Помимо названных выше назовем такие относительно недавно сформировавшиеся научные направления, как нейролингвистика, теория искусственного интеллекта, кросскультурная психология и т.д. Они обладают своими особыми методами, языком, фактуальным базисом, сформировавшимся научным сообществом со своими идеалами и нормами научности. Возникает естественный вопрос: а остается ли место для философского учения о знании в условиях столь бурного прогресса частных когнитивных дисциплин? Не является ли оно умозрительным анахронизмом, подменяющим строгие научные факты и обобщения сомнительными метафизическими спекуляциями?

Однако объективный анализ показывает, что философское учение о знании жизненно необходимо представителям частных научных дисциплин.

Во-первых, любая конкретная когнитивная наука основывается на всеобщих метафизических предпосылках в виде базовых теоретико-познавательных категорий. Так, ни одна дисциплина, изучающая познавательный процесс, не обойдется без употребления категорий «истина», «познание», «сознание», «чувственное», «рациональное» и т.д. Осознание наличия таких категориальных смысловых оснований своих наук и их дальнейшая рефлексивная разработка — удел крупных теоретиков, а не ученых-экспериментаторов. Последние могут вовсе не осознавать неявного философско-эпистемологического фундамента, на котором строится их исследовательская деятельность. Именно с их стороны чаще всего и слышатся пренебрежительные отзывы о философии. Серьезный же теоретик — всегда немного метафизик и гносеолог, ибо лишь рефлексивная установка сознания может помочь ему осмыслить философские основания собственной науки, вскрывшиеся в ней фундаментальные гносеологические проблемы и, соответственно, совершить теоретический прорыв. Известно, какую важную роль играла философско-когнитивная рефлексия в деятельности Н. Бора и А. Эйнштейна, В.И. Вернадского и Л.С. Выготского.

Во-вторых, благодаря своему всеобщему категориальному гносеологическому языку философия обеспечивает рациональный диалог между различными науками, изучающими познавательный процесс, тем самым выполняя важнейшую интегративную функцию в условиях специализации и дифференциации современного научного знания. Так, именно на языке философии будут общаться между собой антрополог, психолог и специалист по искусственному интеллекту.

В-третьих, все конкретные науки рассматривают познавательный процесс под определенными, строго фиксированными углами зрения. Они «рассекают» единый объект в разных проблемных плоскостях. Философская же гносеология стремится дать целостное понимание познавательного процесса, выполняя систематизирующую и

обобщающую функции применительно к результатам, полученным в конкретных науках.

Исходя из этого можно дать еще одно определение теории познания: гносеология есть всеобщее знание о знании или рефлексия «второго уровня», где рефлексивному осмыслению подвергается не только сам познавательный процесс, но и знание, полученное при его рефлексивном анализе в частных когнитивных дисциплинах (в ходе рефлексии «первого уровня»).

При этом не следует думать, будто только философия нужна конкретным наукам о знании — она нуждается в них ничуть не меньше, чем они в философии. С одной стороны, факты науки служат материалом для теоретико-познавательных обобщений, а с другой стороны, именно научные факты и теоретические модели конкретных наук служат проверочной инстанцией для универсальных философских построений. Образно говоря, без гносеологии частные науки метафизически слепы и беспомощны, а гносеология без частных наук практически бессильна. Союз философии и науки — это своеобразный «союз неба и земли», где теория познания без «научной земли» рискует выродиться в произвольную игру праздного метафизического ума, а частные науки о знании без «философского неба» могут легко скатиться на позиции бескрылого фактонакопительства или продуцирования умозрительных схем, давно известных и чаще всего давно отвергнутых профессиональной философской мыслью.

Обратим здесь внимание читателя на одну важную закономерность. В гносеологических исканиях XX в. наиболее серьезных и общезначимых результатов достигали те мыслители, которые были одновременно и крупными знатоками каких-то конкретных наук. Так, Э. Гуссерль был блестящим математиком, учеником Вейер- штрасса, а Э. Кассирер — великолепным знатоком истории науки, который, будучи личным другом А. Эйнштейна, написал философские исследования по квантовой механике и теории относительности, а также вошел в историю гуманитарных наук как создатель оригинальных концепций мифа и языка; П.А. Флоренский был не только гениальным богословом и философом, но и искусствоведом, лингвистом и математиком, он сумел создать теорию диэлектриков, без которых не было бы знаменитого плана ГОЭЛРО, а также внес серьезный вклад в создание теории вечной мерзлоты и получение из морских водорослей агар-агара — ценнейшего сырья для парфюмерной промышленности; А.Ф. Лосев был компетентнейшим филологом, математиком и теоретиком музыки. Это справедливо и относительно других крупных гносеологов XX в. — Б. Рассела и Ж. Пиаже, А. Пуанкаре и К. Лоренца.

Однако философское учение о знании никогда не смогло бы выполнить своих многообразных конструктивных функций относительно науки и культуры в целом, если бы у него не было своих — вечных и имманентных — проблем, определяющих его метафизическое своеобразие. Именно они позволяют гносеологии, обновляясь, быть всегда современной и актуальной.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >