Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Философия: Введение в метафизику и онтология

СИЛЬНЫЕ И СЛАБЫЕ СТОРОНЫ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ОНТОЛОГИИ

В истории философии и науки, как мы уже отмечали выше, всегда была важной идея субстанциальности в качестве объясняющего фактора как природных, так и общественных процессов и явлений. С развитием наук она стала во все большей степени приобретать конкретно-научные черты.

Уже в основе физики Ньютона лежало убеждение в «простоте» устройства мира и его исходных элементов. Поэтому в качестве субстанции выступала материя, понимаемая как вещество или механическая масса (т.е. количество материи), которая состоит из физически неделимых мельчайших частиц — атомов. «Быть материальным» означало «состоять из неделимых частиц», обладающих массой покоя. Это была механическая картина мира, в которой материя представляла собой иерархию систем. Вначале атомы связываются в некоторые тела, которые в свою очередь образуют более крупные тела, и так вплоть до космических систем. Вещество равномерно распределено во Вселенной и пронизывается силами всемирного тяготения. В этой физике пространство и время рассматривались как абсолютные сущности, не зависимые друг от друга и от других свойств материальной действительности, хотя к этому времени существовали и иные концепции (например, Августина или Лейбница).

Ньютон, как позже отмечал А. Эйнштейн, дал модель мира, которая в силу своей стройности долгое время оставалась непревзойденной. «...Мышление современных физиков в значительной мере обусловлено основополагающими концепциями Ньютона. До сих пор не удалось заменить единую концепцию мира Ньютона другой, столь же всеохватывающей единой концепцией»[1]. В то же время, отмечает А. Эйнштейн, концепция Ньютона по существу представляла собой именно теоретическую (сконструированную) модель, которая не всегда вытекала из опыта. В философском плане Ньютон дал своеобразную натурфилософскую картину мира, которая базировалась на том, что физические закономерности, присущие части мироздания, распространялись на все его образования, включая человека и общество. Предлагалась абсолютно гомогенная, лишенная динамики и иерархичности картина мира.

Таким образом, обоснование материального единства мира здесь было связано с очень сильными теоретическими допущениями, характерными для философии метафизического (в смысле антидиалектического, не учитывающего процессы развития) материализма данного периода. «Хотя всюду заметно стремление Ньютона представить свою систему как необходимо вытекающую из опыта и вводить возможно меньше понятий, не относящихся непосредственно к опыту, он тем не менее вводит понятия абсолютного пространства и абсолютного времени. <...> Ясное понимание им этого обстоятельства выявляет как мудрость Ньютона, так и слабую сторону его теории. Логическое построение его теории было бы безусловно более удовлетворительным без этого призрачного понятия...»[2].

Доминирование физики в системе наук во многом определило философские представления об устройстве мира, которые в буквальном смысле отождествляли конкретную физическую картину мира с философией природы и даже онтологией как таковой. Это не могло не отразиться и на теории познания, в которой исходили из неизменной сущности познаваемого объекта и абсолютности истины. Однако само развитие физики подвергло сомнению установленные физикой Ньютона взгляды на мир. На рубеже XIX—XX вв. в физике происходят кардинальные открытия, которые разрушают старые представления и ту картину мира, которая на них базировалась.

Парадокс философской ситуации данного периода заключался в том, что метафизический материализм был уже не способен объяснить новые явления в физике, а наиболее мощная философская система, которая потенциально могла бы выступить основой философских оснований наук, т.е. идеалистическая диалектика Гегеля, была во многом оторвана от развития конкретных наук. Для решения новых мировоззренческих и методологических проблем в науке необходима была синтетическая концепция, соединяющая в себе материалистические и диалектические компоненты подхода к миру, и на эту роль стал претендовать диалектический материализм, если, конечно, не сводить данную философию к ее сугубо идеологическим интерпретациям. В рамках данной концепции была осуществлена попытка выработать новый тип онтологии, базируясь на соединении новейших знаний из области естественных наук, прежде всего физики, и диалектико-материалистической разновидности философии.

Огромную роль здесь сыграли работы по философии природы Ф. Энгельса. Философ оказался на стыке двух парадигм в философии: гегелевский идеализм и соответствующая философия природы, с одной стороны, и зарождающийся позитивизм, призывающий философию «следовать» за открытиями в науке и не увлекаться метафизическими фантазиями, — с другой. Любопытно, что Ф. Энгельс занимает весьма взвешенную философскую позицию.

Бурное развитие науки этого периода породило взрывной характер в процессах дифференциации научного знания и возникновения новых научных дисциплин. В науке возникла во многом именно метафизическая проблема классификации наук, а значит, и поисков фундаментального основания этой классификации.

Позитивизм, в лице прежде всего О. Конта, пытается, отказавшись от метафизических представлений, систематизировать науки на основании их механистического суммирования и построить некую новую онтологию, основанную на позитивных знаниях. Результатом этого становится чисто формальная классификация наук, которые рассматриваются изолированно друг от друга, как некие не связанные между собой ни генетически, ни структурно предметные миры. Подразумевалось, что каждая из наук исследует какую-то часть реальности, а поэтому совокупность наук должна нам дать полную картину реальности, которая могла бы быть реализована в некой единой системе наук. Но, во-первых, всегда остается область бытия, которая не охвачена науками как принципиально, так и фактически на данный момент развития. А во-вторых, не учитывается, что предметный характер науки является своеобразным «искажением» реальности, ее предметным препарированием, когда происходит абсолютизация неких свойств исследуемого объекта одновременно с процессом абстрагирования от несущественных для данной науки особенностей. В результате у О. Конта получилась следующая иерархическая схема:

МАТЕМАТИКА - АСТРОНОМИЯ - ФИЗИКА - ХИМИЯ - ФИЗИОЛОГИЯ - СОЦИАЛЬНАЯ ФИЗИКА (или СОЦИОЛОГИЯ)

Все эти науки входили в философию как «общую систему человеческих понятий».«... По сути дела своим выделением теоретических и абстрактных наук Конт... подготовлял почву для позднейшего выявления основных форм движения в природе... а также социальной формы как особой формы движения»[3]. Именно данная схема легла в основу знаменитого «Курса позитивной философии», с чего и берет свое начало позитивизм. Ф. Энгельс, высоко оценивая данную классификацию, отмечает, что в ее основе лежал принцип координации, который выстраивал науки лишь внешним образом, не выделяя действительных оснований для этого. Такая схема, хотя и была направлена против идеалистической метафизики, но значительно упрощала мир и не могла выйти за рамки принципов господствующей науки (физики и математики). Кроме того, не учитывался тот факт, что в основе столь фундаментальной классификации должны лежать некие общие принципы, выходящие за рамки специфики отдельных фрагментов бытия, отражаемых науками, т.е. фактически — метафизические принципы.

В противовес этому Ф. Энгельс, хотя и опирается на тот ряд наук, который выделил О. Конт, выдвигает иные принципы для построения взаимосвязи между ними, которые он обозначает, в противовес координации, как субординация наук. Данный принцип исходит из принципа взаимосвязи между науками, каждая из которых отражает часть единого развивающегося целого, т.е. природы. Иначе говоря, взаимосвязь между науками и их субординация не случайны, а определяются единством самого материального бытия. Соответственно важнейшими методологическими предпосылками, которые можно положить в основу классификации наук, а значит, и единой картины мира, выступают принцип монизма и принцип развития.

Науки можно субординировать по их предметам, отражающим объективное восхождение человеческой мысли от более простого к более сложному. Такое познавательное восхождение отражает диалектическое развитие самой природы, порождающей свои более сложные формы из простых. Единство материи и монизм в науке неотделимы здесь от развития конкретных природных форм и сложной системы иерархических и генетических связей между ними; а принцип развития, в свою очередь, реализуется не иначе, как через качественную специфику и единство предмета каждой из наук. Иными словами, Ф. Энгельс делает вывод, совершенно не утративший своего значения и сегодня: подлинная целостность не может не развиваться и не дифференцироваться, а развитие всегда целостно. Это касается и бытия, и познания[4].

Поскольку в основе мира и его научного познания лежит материальное субстратное начало, то Энгельс начинает с поисков этого начала в качестве основы классификации наук. Изначально он в качестве такового выделяет энергию, и соответственно классификация принимает следующий вид, в которой усложнение вида энергии приводит к усложнению и области исследований в науке:

МЕХАНИЧЕСКАЯ - ФИЗИЧЕСКАЯ - ХИМИЧЕСКАЯ - БИОЛОГИЧЕСКАЯ - СОЦИАЛЬНАЯ Однако энергии в качестве субстратного начала оказалось недостаточно. Это позволяло субординировать лишь механику, физику и химию. Энгельс ищет иное субстратное начало, которое должно определять формы движения материи. Соответственно материальным носителем механической формы движения выступает масса; физической — молекула; химической — атом; биологической — белок.

Получается целостное описание природы, в котором низшие формы движения материи являются предпосылками возникновения высших. Схема становится не формальным, но содержательным описанием природного бытия. При этом, однако, высшие формы не сводятся к низшим. Более того, Энгельсу на основании такого рода философских рассуждений удается предсказать ряд научных открытий и даже появление новых отраслей знания.

Между различными формами движения материи нет непроходимых границ. Поэтому существует нечто, находящееся между ними, относящееся, например, к механике и физике, к физике и химии, к биологии и социологии. «Называя физику механикой молекул, химию — физикой атомов и далее биологию — химией белков, я желаю этим выразить переход одной из этих наук в другую, — следовательно, как существующую между ними связь, непрерывность, так и различие, дискретность обоих»[5].

Конечно, с позиции современной науки и философии схема Энгельса требует уточнений, но в целом объяснение устройства материального бытия было дано очень убедительное. Причем самым главным здесь было то, что природное бытие стало рассматриваться дифференцированно, или, как скажет позже Н. Гартман, многослойно.

И, наконец, В.И. Ленин поставил в центр диалектико-материалистического понимания онтологии представление о материи, как особой философской категории для обозначения объективной реальности[6], существующей до и независимо от человеческого сознания. Это означало, что она не может быть сведена к какому-то конкретному физическому образованию. Это была форма материалистического монизма, так как все остальные сущности, в том числе и сознание, рассматривались как производные от материи, т.е. как атрибуты реального мира. Здесь главной выступает именно идея монизма, но необходимо понимать, что при таком подходе материя может пониматься и как материальное, и как идеальное начало, что отмечал, в частности, В. В. Зеньковский[7]. Кстати, последний вывод всегда вызывал недовольство у последовательных материалистов, которые в советский период все время пытались придать ленинскому пониманию материи дополнительный — субстанциально-онтологический — смысл.

Сильной стороной диалектико-материалистического подхода являлось представление о совпадении законов мышления и законов природы. Диалектика понятий трактуется здесь как отражение диалектики действительного мира. Соответственно, философия представляет собой систему взаимосвязанных категорий диалектики, которые выступают инструментом объективного познания бытия. Онтология описывает реальные процессы в мире (объективная диалектика). Гносеология выявляет диалектику развития и функционирования познавательной деятельности человека (субъективная диалектика). А диалектическая логика выявляет условия совпадения субъективной и объективной диалектики. Это позволяет трактовать мир как совокупность неисчерпаемых свойств, который принципиально познаваем, а сам процесс познания носит бесконечный характер, связанный с диалектикой абсолютной и относительной истины.

Слабостью марксистского диалектического материализма является упрощенное толкование категории бытия, которое не выполняло никаких функций, кроме синонима объективной реальности. В результате онтология трактовалась весьма упрощенно, сливаясь с материалистически интерпретируемой философией природы. Именно в силу этого здесь так и не удалось удовлетворительно решить, например, важнейшие метафизические проблемы природы всеобщих идеальных образований (типа чисел и логических законов), а также сущности сознания. Понятно, что тенденциозно и однобоко истолковывались и традиционные метафизические проблемы, связанные с проблемой Бога и сущностью религиозного опыта.

  • [1] Эйнштейн А. Физика и реальность. Сб. статей / Отв. ред. Б.Г. Кузнецов. М.,1965.С. 102.
  • [2] Там же. С. 16-17.
  • [3] Кедров Б.М. Классификация наук. Ч. 1. Энгельс и его предшественники.М„ 1961. С. 118.
  • [4] См. детальный анализ этой энгельсовской классификации: Кедров Б.М.Классификация наук. 4.1. Энгельс и его предшественники. С. 318—381.
  • [5] Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 20. С. 567.
  • [6] См.: Ленин В.И. Материализм и эмпириокритицизм // Поли. собр. соч.Изд. 5-е. Т. 18. С. 131.
  • [7] Зеньковский В.В. История русской философии. Т. 2. Ч. 2. С. 248.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы