ДИАЛЕКТИКА БЫТИЯ: РАЗВИТИЕ И ЗАКОНЫ ДИАЛЕКТИКИ

ЗАКОНЫ ДИАЛЕКТИКИ: МАТЕРИАЛИЗМ ИЛИ ИДЕАЛИЗМ?

В основе диалектических представлений о бытии лежат две фундаментальные философские идеи (или два принципа), неразрывно связанные между собой.

Первый принцип может быть назван принципом детерминизма, говорящий о том, что мир представляет собой упорядоченное целое, а не бесструктурный хаос. В нем есть устойчивость и повторяемость, внутренние связность и единство.

Второй принцип можно обозначить как принцип развития. Он на первый взгляд отрицает предыдущий и утверждает, что мир есть необратимо и качественно развивающаяся реальность, где всегда возникает нечто новое, не бывшее ранее и не укладывающееся в рамки прежних представлений.

Последовательный детерминизм и последовательно проведенный принцип развития подразумевают друг друга. Метафизические позиции Парменида и Гераклита вполне совместимы, и не только совместимы — они нуждаются друг в друге для своей онтологической и логической полноты, где преодолевается их исходная историческая односторонность.

У движения и развития, как можно предположить, имеются всеобщие законы, вызывающие их к бытию. Если эти законы развития всеобщи, то они сами должны быть едиными и неизменными. В противном случае имелись бы какие-то еще более глубокие и фундаментальные законы развития, и процесс бы ушел в «дурную бесконечность». В то же время упорядоченность и связность бытия, которое мы наблюдаем, подразумевает, что это бытие не есть абсолютное единство, лишенное множественности и различий. В противном случае в нем не было бы никаких связей, ибо для связи нужны, по крайней мере, два элемента, хоть чем-то отличающиеся друг от друга. Различие без всякого тождества — это абсолютная бессвязность бытия, тождественная абсолютному хаосу; а тождество без всяких различий — это абсолютная гомогенность, простота и единственность бытия.

В отличие от гипотетического абсолютного хаоса и гипотетического трансцендентного Божественного бытия, реальное мировое бытие (равно и материальное, и идеальное) есть единство в различиях и связность различного. Но процесс различения единого и единения различного как раз и есть наиболее абстрактное диалектическое определение феномена развития. Благодаря процессам развития, бытие упорядочено различными способами на различных уровнях в границах от предельно совершенных до предельно несовершенных форм сущего; от человека до кварка, от высшего — сознательного — единения автономных и творческих единичностей до низшей формы единения, где внешним механическим образом соединены качественно одинаковые элементы, практически лишенные различий. Так духовное единение людей на основе общих корней и целей деятельности качественно отличается от единства атомов в каком-нибудь камне или горном массиве.

Более того, без последовательно проведенного принципа развития генетическая, структурная и функциональная связь между различными слоями и формами мирового целого осталась бы совершенной загадкой, и уж тем более лишенными смысла становятся принципиальные для нас, людей, вопросы — кто мы, откуда и куда мы идем? Неразрывную диалектическую связь принципа развития и принципа детерминизма, эволюции и всеобщей организованности на общенаучном уровне конкретизируют:

  • а) парадигма глобального эволюционизма с различными интерпретациями антропного принципа;
  • б) синергетическая парадигма с негаэнтропийными моделями эволюции и вскрытыми механизмами самоорганизации;
  • в) пласт ноосферных исследований, связанных с изучением новых свойств живого вещества и ролью информационных процессов в существовании и развитии жизни в Космосе;
  • г) современные модели и экспериментальные результаты в фундаментальных науках — физике, биологии и т.д.

Особенно следует отметить заслуги системного движения, где связь организованности и развития была подвергнута в течение XX в. обстоятельному теоретическому осмыслению (пионерскими здесь были работы А.А. Богданова с разработками тектологии — «всеобщей организационной науки»)[1]. Сегодня можно говорить о существовании целого ряда подходов к исследованию системных закономерностей развития[2].

Существует заблуждение, чаще всего свойственное представителям естественных наук, что научные открытия способны радикально изменить наши взгляды на всеобщие закономерности развития. Конечно, за период длительного развития философии некоторые общие ее представления были конкретизированы, заполнены фактами и доказательствами естественнонаучного характера и «отпочковались» от нее в виде пласта самостоятельных наук. Именно в философии «мы находим уже за много столетий до нашей эры интуиции и построения, которые могут быть связаны с научными эмпирическими выводами»[3]. Но философия не развивается по такому принципу, что ей остается исследовать лишь то, чего не могут сегодня осуществлять по тем или иным причинам ученые. Философия как любовь к мудрости есть вечный процесс постижения бытия, который не может быть завершен, ибо она представляет собой открытое эвристическое смысловое пространство человеческой мысли, из которого ученые будут все время черпать идеи, наполняя их более конкретным содержанием.

Далее мы будем опираться на идеи одного из величайших представителей мировой философии, а именно Г.В.Ф. Гегеля, который остается вершиной развития мировой диалектической мысли, позволяющей наполнять ее новым теоретическим содержанием как философского, так научного характера. Именно ориентация на Гегеля определила, на наш взгляд, и сильнейшие черты лучших представителей диалектического материализма, если не сводить данную концепцию к тем идеологическим практикам, которые прикрывались этой концепцией. Гегелю, как ни одному из философов, удалось придать диалектике системный характер и выявить общие законы развития. Большинство последующих концепций диалектики от ее материалистических (как в марксизме) до идеалистических (как у А.Ф. Лосева и С. Л. Франка) вариантов в той или иной форме кладут в основу своих построений категориальный аппарат и диалектические открытия гегелевской философии. Даже ярое неприятие Гегеля все равно вызвано силой и богатством его теоретических идей.

Рассматривая соотношение идеи и реальности, Гегель ставит проблему самой сути перехода от идеального (логического) к реальному, от абсолютной идеи к природе. В этом смысле гегелевский Абсолют или абсолютная идея — это своеобразный логический принцип, и он вовсе не существуют в традиционном христианском теистическом смысле как личный Бог, творящий мир волевым актом. Правда, Гегель везде подчеркивает, что это тот же христианский Бог, но только философски промысленный и существующий «на уровне понятия».

Сама абсолютная идея изначально погружена внутрь логического идеального пространства и должна каким-то образом «вырваться» оттуда. «...Гегель обосновывает движение идеи во внелогическое пространство весьма парадоксальным образом: идея именно потому, что она завершена в себе, должна сама выйти из себя и вступить в другие сферы»[4]. Природа оказывается лишь одной из этих сфер и, соответственно, этапом внутреннего развития идеи. «В поисках определенности и совершенства она “высвобождает из себя” природу»[5]. Природа оказывается инобытием абсолютной идеи, ее внешним воплощением или отчужденной формой. «В природе мы не познаем ничего другого, кроме идеи, но идея существует здесь в форме овнеьинения (Entauperung), внешнего обнаружения точно так же, как в духе эта же самая идея есть сущая для себя и становящаяся в себе и для себя»[6]. Таким образом, природа объясняется из идеи, которая изначально лежит в ее основе. Природный организм во всех его материальных проявлениях манифестирует идеальную субстанцию, давшую ему бытие, а человеческий разум в актах познания совершает процедуру «идеализации» природы, т.е. выявления ее скрытого идеального содержания.

Безусловно, эта мысль по сути своей идеалистична, но столь ли она чужда материализму, который ведь и сам признает, что реальные законы природы сильно отличаются от той идеализированной формы, в которую их облекает познающий человеческий разум? И каков вообще онтологический статус природных законов, скажем, постоянной Планка или структурно-математических зависимостей, определяющих гармонию расположения атомов в кристалле, звезд в галактике или совершенную форму раковин и морских звезд? Какая реальность заставляет материальные частицы располагаться и взаимодействовать именно таким образом, а не иным, ведь в самом по себе материальном веществе и поле этих структурных зависимостей обнаружить не удается? Они нам чувственно-телесно никак не даны, разве что при помощи компьютерного моделирования мы может зрительно увидеть отдаленный аналог того, что прозревает в природе наш конструктивный и творческий разум. Но разве хоть какая-то современная наука объяснила эту чудесную «когеренцию» между идеями разума, рожденными в тиши научных кабинетов, и самой природой?

Даже и давая иное, нежели Гегель, объяснение вышеприведенных загадок природы и механизмов ее познания, мы все равно не можем не восхищаться величественной попыткой немецкого мыслителя выявить всеобщие законы развития природы, общества и человеческого духа. Не считая данный объективно идеалистический подход единственно возможным, нельзя не отметить, что гегелевская диалектика, опираясь на достижения всей предшествующей философской традиции, оказала огромное влияние на последующее развитие философии, привела к возникновению особой диалектической культуры мышления, давшей блестящие метафизические результаты. Философский анализ проблем с позиции диалектики оказался одной из наиболее эффективных форм философской рефлексии над миром, которая позволяет рассматривать последний как особую целостную систему, развивающуюся по универсальным законам.

Диалектический метод обнаружил поразительную эффективность при решении теоретических проблем конкретных наук. Поэтому прежде чем перейти к анализу элементов диалектической модели развития, укажем на выдающихся ученых, сознательно или бессознательно руководствовавшихся диалектическим методом и сумевших получить общезначимые научные результаты. В экономической науке — это К. Маркс, в физике — Н. Бор, в психологии — Л.С. Выготский, в биологии — И.И. Шмальгаузен и Дж. Бернал, в лингвистике — Ф. де Соссюр и Н.С. Трубецкой, в теории государства и права — Н.Н. Алексеев, в истории культуры и изучении мифологии—А.Ф. Лосев и К. Леви-Строс.

Этот список ученых можно было бы и продолжить. Для нас же важно здесь подчеркнуть тот момент, что ученый всегда нацелен на конкретный научный результат. Если метод таких результатов не дает, то от него ученые попросту отказываются. Значит, диалектический метод был эффективен, невзирая на то, в какой интерпретации он использовался тем или иным мыслителем — материалистической, как у Л.С. Выготского, идеалистической, как у раннего А.Ф. Лосева периода «Античного Космоса и современной науки», или же специфически восточной, как у Н. Бора. Авторы глубоко убеждены в том, что уж если между идеализмом и материализмом нет никаких оснований вырывать непроходимую пропасть, то это тем более безосновательно применительно к различным метафизическим интерпретациям диалектики.

Ее разделение на идеалистическую и материалистическую весьма условно. И тот и другой вариант позволяют эффективно объяснять реальное и идеальное бытие, ну разве что метафизические акценты будут расставлены по-разному. Поэтому марксистское переворачивание Гегеля «с головы на ноги» представляет собой лишь «философское упрощение» представления о бытии, которое не меняет сути концепции, но делает ее менее логичной. Это своеобразная интерпретация идеалистической системы в материалистическом духе. Тем не менее, если мысленно отмежеваться, в одном случае от абсолютной идеи как первоначала, а в другом — от настойчивых повторов материалистических заклинаний, то останется достаточно стройная система диалектических законов и категорий, которые, с одной стороны, позволяют нам успешно разрабатывать важнейшие онтологические темы, а, с другой — служить эффективным средством анализа и решения вполне конкретных познавательных, социальных, ценностных и экзистенциальных проблем.

При изложении законов и категорий диалектики мы будем предельно лаконичны и ограничимся здесь в основном проблемами так называемой объективной диалектики, как ее называли в рамках диалектического материализма. При всей относительности и спорности этого термина в нем есть определенный смысл, ибо он фиксирует направленность диалектической мысли не на исследование диалектики познавательного процесса и логических средств осмысления диалектически противоречивых объектов, о чем мы говорили в рамках предыдущей главы, а на универсальные законы развития любых объектов и процессов во всех стратах бытия от природной до спекулятивно-метафизической.

Итак, отталкиваясь от интерпретации классического гегелевского наследия, обыкновенно выделяют три всеобщих закона диалектики:

  • • «Закон отрицания отрицания» (или закон спиралевидного характера развития);
  • • «Закон перехода количественных изменений в качественные»;
  • • «Закон единства и борьбы противоположностей», который, с нашей точки зрения, точнее было бы именовать «законом взаимодействия противоположностей», учитывая, что фундаментальные противоположности бытия (типа материального и идеального, мужского и женского, левого и правого, внутреннего и внешнего и т.д.) могут и не бороться друг с другом, а, напротив, довольно гармонично друг друга обогащать.

Законы диалектики не существуют изолированно друг от друга, а реализуются как грани (аспекты) единого процесса развития или, если изменить ракурс зрения на гносеологический, позволяют всесторонне понять и описать процесс развития.

Взятые вместе, они могут быть интерпретированы как неизменная порождающая матрица любых процессов развития, которые когда-либо были, есть или произойдут в будущем. Эти законы можно уподобить Вселенским Правилам Игры, по которым «живет — играет» Космос, наша земная цивилизация, ее отдельные нации, культуры, социальные общности, идеи или неповторимые экзистенции. Здесь экстенсивно конечные по числу законы порождают потенциально бесконечное множество конкретных вариантов и сценариев развития на всех уровнях бытия соответственно по-разному проявляясь на этих уровнях.

Иными словами, законы диалектики есть типичный пример конкретно-всеобщего единства, не оторванного от своих особенных форм, но, напротив, способных обогащаться этой особенностью и потому бесконечно многообразно обнаруживать свои сущностные черты на уровне своих единичных проявлений. Ясно, что исчерпать аспекты и формы проявления этих всеобщих законов развития человечество не сможет никогда, но это отнюдь не мешает ему бесконечно уточнять их всеобщее метафизическое смысловое содержание.

В плане демонстрации единства трех законов можно сказать, что любой предмет или явление представляет собой некоторое качество, где есть единство противоположных конститутивных тенденций и сторон. В результате количественного накопления противоречивых тенденций и свойств внутри этого качества возникает неразрешимое противоречие. Развитие предмета осуществляется через отрицание данного качества, но с сохранением некоторых свойств в образовавшемся новом качестве. «Почка исчезает, когда распускается цветок, — писал Гегель, — и можно было бы сказать, что она опровергается цветком; точно так же при появлении плода цветок признается ложным наличным бытием растения, а в качестве его истины вместо цветка выступает плод. Эти формы не только различаются между собой, но и вытесняют друг друга как несовместимые. Однако их текучая природа делает их в то же время моментами органического единства, в котором они не только не противоречат друг другу, но один так же необходим, как и другой; и только эта одинаковая необходимость и составляет жизнь целого»[7].

Понятно, что и характер качеств, и формы разрешения противоречий, и направленность развития целого будут довольно сильно разниться, скажем, в неорганической природе и в сфере человеческого духа, что, однако, вовсе не исключает принципиального помологического единства между ними. Одна из бед метафизического мышления (в смысле антидиалектики) — неумение разбираться в диалектике субстанциально устойчивого и акциденциально изменчивого, всеобщего и единичного, сущностного и явленного, необходимого и свободного. Здесь везде, как писал тот же Гегель, «удерживаются односторонние... и исключаются противоположные определения. Это вообще строгое или — или, согласно которому утверждают, например, что мир или конечен, или бесконечен, но непременно лишь одно из этих двух»[8].

Иногда говорят, что есть основные, а есть неосновные законы диалектики, выраженные парами предельных категорий типа «сущность — явление», «необходимость — случайность», «возможность — действительность», «причина — следствие», «форма — содержание» и т.д. Такое утверждение не столько ошибочно, сколько избыточно, ибо все философские категории, которыми оперирует наше мышление, схватывают важнейшие противоположные стороны бытия. Путем прояснения их категориального содержания мы выявляем какие- то важные универсальные закономерности функционирования, развития и упорядоченности окружающего мира. Однако есть четко зафиксированные на философском категориальном языке универсальные закономерности развития, а есть категориальные онтологические смыслы (типа выделенных выше категориальных пар), которые описывают разные аспекты бытия, но все же больше относятся к характеристике типов связей, существующих в мире.

Три закона диалектики дают нам возможность описать и исследовать источник и движущие силы любого развития (закон взаимодействия противоположностей); механизмы (закон перехода количественных изменений в качественные) и общую архитектонику (закон отрицания отрицания) развития.

  • [1] См.: Богданов А.А. Тектология (Всеобщая организационная наука).
  • [2] См.: Урманцев Ю.А. Девять плюс один этюд о системной философии. М.,2001; Виноград Э.Г. Основы общей теории систем. Новосибирск, 1993.
  • [3] Вернадский В.И. Размышления натуралиста. Книга вторая. Научная мыслькак планетное явление. М., 1977. С. 25.
  • [4] Быкова М.Ф., Кричевский Л.В. Абсолютная идея и абсолютный дух в философии Гегеля. М., 1993. С. 118.
  • [5] Там же. С. 119,
  • [6] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. М.,1974. С. 103-104.
  • [7] Гегель Г.В.Ф. Система наук. Часть 1. Феноменология духа. С. 2.
  • [8] Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. С. 139.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >