Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow История и философия науки (Философия науки)

К. Поппер: познание мира, наука и философия

Творчество Карла Поппера (1902—1994) явилось одним из средоточий развития философии XX в. И в современном мире его имя остается в центре дискуссий по наиболее актуальным проблемам философии. Работы Поппера открыли новый этап в развитии философии науки — этап, пришедший на смену неопозитивизму и получивший название постпозитивизма.

В первой половине XX в. философия (метафизика) была подвергнута одной из самых серьезных критических атак. Отрицание метафизики как философского учения о внеэмпирических первоосновах и первопричинах было осуществлено неопозитивистами. Неопозитивизм обвинил метафизику в неспособности ставить реальные проблемы, а ее принципы и понятия охарактеризовал как бессмысленные.

Поппер выступил по существу с защитой метафизики и философии. Его позицию по этой проблеме можно представить в следующих положениях:

0 метафизика не является наукой, но она не бессмысленна и может играть в науке как позитивную, так и негативную роль. Поппер подчеркивает огромную роль метафизики в развитии научного знания;

О критерием разграничения науки и метафизики выступает принцип фальсифицируемости;

О философия и наука находятся в тесном единстве.

Проблема демаркации. Проблему разграничения философии и науки или нахождения критерия, который даст средства для выявления различия между эмпирическими науками, с одной стороны, и математикой, логикой, а также «метафизическими» системами — с другой, Поппер называет проблемой демаркации. Эту проблему наряду с проблемой индукции Поппер считает фундаментальной для теории познания. В ней источник почти всех других проблем теории познания.

Позитивисты, с точки зрения Поппера, признают научными только те понятия (представления или идеи), которые «выводимы из опыта» или логически сводимы к элементам чувственного опыта [2. С. 31].

Современные позитивисты (неопозитивисты) рассматривают науку не как систему понятий, а как систему высказываний и признают научными, осмысленными, имеющими значение высказывания, сводимые к элементарным (или «атомарным») высказываниям об опыте — «суждениям восприятия», «протокольным предложениям». Такой критерий демаркации обозначается неопозитивистами как верификация.

Верификация связана с индукцией, так как предполагает выведение универсальных высказываний (гипотез или теорий) из сингулярных (элементарных, «частных», «единичных») высказываний, являющихся своего рода «отчетами о результатах наблюдений или экспериментов» [2. С. 24]. Критерий демаркации неопозитивистов Поппер характеризует как догму значения. Этот критерий, по его мнению, равносилен требованию, что все высказывания в эмпирической науке (или все высказывания, «имеющие значение») должны обладать качеством, которое давало бы возможность определить их истинность или ложность. Поппер согласен с выводом неопозитивистов, что метафизические высказывания неве- рифицируемы, так как несводимы к протокольным высказываниям. Однако он утверждает, что научные высказывания и прежде всего научные законы и теоретические построения также неверифицируемы. «Любой закон выходит за пределы опыта, т.е. невери- фицируем». «Общие законы выходят за пределы любого конечного числа случаев своего соблюдения» [2. С. 381—383]. Это утверждение связано с проблемой индукции. Поппер выступает с резкой критикой индуктивного метода и считает, что его в науке не существует.

Как известно, индуктивные выводы проблематичны. Сомнительным считается общий (всеобщий) вывод на основе конечного числа наблюдений. Не является обоснованным и вывод об истинности всеобщих высказываний на основе их эмпирических подтверждений. Эмпирические подтверждения не позволяют определить истинность наших теорий, считает Поппер. Непрерывный поток подтверждений и наблюдений может «верифицировать» ненаучные теории, например астрологию с огромной массой эмпирического материала, опирающегося на наблюдения, гороскопы и биографии [5. С. 64]. Псевдотеории могут быть выражены в научной форме, опираться на опыт (нередко специально подобранный), но иметь больше общего с примитивными мифами, чем с наукой [5. С. 65]. К таким теориям Поппер относит психоанализ 3. Фрейда, индивидуальную психологию А. Адлера, теорию истории К. Маркса.

Принцип верифицируемое™ не позволяет различать метафизику и науку. Но есть ли от него какая-либо польза?

Цель принципа верификации не только демаркация науки и метафизики, но и борьба с метафизикой, и эта цель в определенной степени была достигнута. Поппер признает, что благодаря усилиямЛ. Витгенштейна, представителей философии языкового анализа и в особенности благодаря влиянию Б. Рассела немало философских сочинений, характеризующихся бессмысленным пустословием, было дискредитировано [5. С. 126]. По мнению Поппера, «позитивисты достигли большего успеха в уничтожении метафизики, чем все предшествующие антиметафизики» [2. С. 32]. Современные исследователи отмечают, что за время господства логического позитивизма интерес к философии среди философов науки почти угас.

Если принцип верификации не способен разграничивать метафизику и науку, то что тогда является критерием их демаркации?

Вместо принципа верифицируемое™ Поппер выдвигает принцип фальсифицируемости. «Не верифицируемость, а фальсифицируемость системы следует рассматривать в качестве критерия демаркации» [2. С. 38].

Фальсифицируемость системы — это форма не подтверждения или оправдания теоретической системы (или универсального высказывания), а принцип ее опровержения. Опровергать ту или иную систему можно логически, а можно эмпирически, опираясь на опыт. Именно второй вид опровержения Поппер связывает с фальсифицируемостью. «Эмпирическая система должна допускать опровержение опытом». «Я... признаю некоторую систему эмпирической, или научной, только в том случае, если имеется возможность ее опытной проверки» [2. С. 38].

Естественно-научные теории, или законы природы, имеют логическую форму универсальных высказываний. При определенной переформулировке законы природы выступают в форме запретов. Например, закон сохранения энергии можно выразить в форме «Не существует вечного двигателя» (Поппер обозначает такую форму как «высказывания о несуществовании», «неэкзистенциальные высказывания»). В такой формулировке законы природы не утверждают, что нечто существует или происходит, а отрицают существование чего-то. Они настаивают на несуществовании определенных вещей или положений дел, запрещая или устраняя их. Именно в силу этого законы природы фальсифицируемы, т.е. могут прийти в столкновение с опытом. Если мы признаем истинным некоторое сингулярное высказывание, которое нарушает запрещение и говорит о существовании вещи (или события), устраняемой законом, то этот закон опровергнут. (Примером возможного опровержения закона о несуществовании вечного двигателя является высказывание «В таком-то месте существует аппарат, представляющий собой вечный двигатель».)

Метафизические высказывания, экзистенциальные высказывания (строго экзистенциальные) нефальсифицируемы, считает Поппер. Они «не имеют пространственных и временных ограничений. Они не относятся к индивидуальной, ограниченной пространственно-временной области». Мы не можем исследовать весь мир для установления того, что нечто не существует, никогда не существовало и никогда не будет существовать [2. С. 64].

Подытоживая рассуждения о фальсифицируемости, Поппер пишет: «Каждая настоящая проверка теории является попыткой ее фальсифицировать, т.е. опровергнуть. Проверяемость есть фальсифицируемость... Теория, не опровержимая никакими мысленными событиями, является ненаучной. Неопровержимость представляет собой не достоинство теории (как часто думают), а ее порок... Каждая “хорошая” научная теория является некоторым запрещением: она запрещает появление определенных событий. Чем больше теория запрещает, тем она лучше» [5. С. 68—69].

Что касается подтверждений, то «легко получить подтверждения, или верификации, почти для каждой теории, если мы ищем подтверждений». Подтверждения следует принимать во внимание только в том случае, если они являются результатом рискованных предсказаний [5. С. 68-69].

Анализируя принцип фальсифицируемости Поппера, следует заметить, что фальсифицируемость (опровержимость) и верифи- цируемость (подтверждаемость) — это две стороны взаимоотношений теории (знания) с опытом (практикой). Поппер разрывает эти две стороны, отбрасывая одну из них (подтверждаемость), что, на наш взгляд, неверно. Безусловно, подтверждаемость теории не доказывает ее истинности (или может не доказывать). Подтверждающие примеры можно найти для любой теории, если мы хотим их найти, как справедливо отмечает Поппер. Однако подтверждения могут говорить в пользу истинности теории, и об этом свидетельствует практика научного познания. Сам Поппер также признает определенный вид подтверждений — в виде рискованных предсказаний. Следовательно, речь должна идти не об отрицании всех подтверждений, а об анализе специфики подтверждений, выявлении «правильных» и «неправильных» подтверждений.

Отрицая подтверждения и индукцию, на которой основаны подтверждения, Поппер ограничивает роль опыта в познавательном процессе.

Если при создании теории мы исходим не из опыта, не опираемся на чувственные восприятия, образы реальных вещей и они не «наводят нас» на создание «объяснительных теорий», то — в этом аспекте — разрывается связь опыта и теории, опыт недооценивается. (В аспекте проверки теории опытом (фальсификации) их взаимосвязь Поппером признается.) Полное отрицание индукции ведет к самопроизвольному порождению теории познающим субъектом, к априоризму, конвенционализму, к концепции врожденного знания. Да, мы наблюдаем «в свете теории», но это наблюдение может являться и является импульсом к созданию теории. Опыт человеческого познания говорит, что индукция существует. Достаточно напомнить слова И. Ньютона о методе научного исследования: «Вывести два или три общих принципа движения из явлений и после этого изложить, каким образом свойства и действия всех телесных вещей вытекают из этих принципов».

Конечно, концепция индукции после критики Поппера нуждается в коррекции. Действительно, наше знание напоминает «свободное творение человеческого разума». Однако это «свободное творение» имеет некоторые инициации и коррекции опытом. Если теории — это «сети, которые мы забрасываем в мир», то ячейки этих «сетей» строятся в соответствии с миром (в корреляции с ним).

Что касается фальсифицируемости, то неопровержимость метафизических систем относительна. Если их опытная опровержимость невозможна, то теоретическая опровержимость не исключена. Следует иметь в виду и практическую опровержимость. Бесполезные метафизические системы обречены на вымирание.

Важно не упускать из виду, что под наукой Поппер понимает эмпирические, экспериментальные науки. И в этом аспекте его вывод о том, что «критерий фальсифицируемости с достаточной точностью отличает теоретические системы эмпирических наук от систем метафизики» [2. С. 286], является вполне убедительным.

Единство философии и науки. Если принцип фальсифицируемости показывает различие между философией и наукой, то что их объединяет?

По Попперу, философия и наука тесно связаны. Их общий исток — «здравый смысл» и стремление познать мир. «Всякая наука и всякая философия есть просвещенный здравый смысл». «Наука, философия, рациональное мышление — все они должны начинаться со здравого смысла» [5. С. 41].

«Все люди философы», — утверждает Поппер. Следовательно, и ученые в том числе. Поппер против четкого и однозначного определения философии. Философия конвенциональна. «Нет сущности философии, которую можно было бы выделить и четко выразить в... определении» [2. С. 18]. Для Поппера философия переплетается с познанием вообще. Одна из главных проблем философии — это «проблема, которой интересуется любой мыслящий человек». «Это проблема познания мира, включая нас самих (и наше знание) как часть этого мира» [5. С. 14]. По словам Поппера, его интерес к занятиям философией и наукой связан с тем, что он «хочет нечто узнать о загадке мира, в котором мы живем, и о загадке человеческого знания об этом мире» [5. С. 21].

В выражении «познание мира», которое употребляет Поппер, акцент может быть сделан и на термине «познание», и на термине «мир». Для Поппера, на наш взгляд, важно выделить «познание» мира, что он специально и делает («наше знание», «загадка человеческого познания»). Он пишет: «Феномен человеческого знания, бесспорно, — величайшее чудо нашего мироздания. Он составляет проблему, которая не скоро будет решена» [2. С. 10]. Но познание для Поппера не изолированное, абстрактное познание. Это познание «мира». Именно в процессе познания мира выявляется специфика познавательных процессов. Причем Поппер подчеркивает значение научного познания. Рост научного знания в особенности служит разгадыванию «тайны» человеческого знания о мире. Таким образом, наука выступает важным фактором в философском осмыслении познания. Можно сказать, что само высказывание «познание мира» уже задает тесную связь философии и науки.

Именно научное познание, изучение его роста позволили Попперу переосмыслить философскую традицию и построить свою философскую концепцию, служили творческим основанием как для его эпистемологии, так и для социальной философии. Так, критикуя эссенциалистский метод определений Аристотеля, он опирается на опыт современного естествознания. Эссенциалист- ские воззрения Платона и Аристотеля (стремление определить неизменную сущность (форму, идею) вещей) «находятся в вопиющем противоречии с методами современной науки». «В науке нет “знания” в том смысле, в котором понимают это слово Платон и Аристотель, т.е. в том смысле, в котором оно влечет за собой окончательность». «В науке мы никогда не имеем достаточных оснований для уверенности в том, что мы уже достигли истины» [4. С. 20-21].

Поппер подчеркивает роль науки в развенчании «бессмысленного» философского пустословия. Так, ниспровержение гегельянства, которое он считает ответственным за опасный разрыв между наукой и философией, за «примитивные и глупые фантазии», «было осуществлено философом (Б. Расселом. —Авт.), который — подобно Лейбницу, Беркли и Канту до него — имел здравое представление о науке, в частности о математике» [5. С. 122].

Философия, считает Поппер, способна, так же как и наука, ставить и обсуждать серьезные проблемы и не быть лишь деятельностью по выявлению значения человеческих высказываний о мире, как полагали неопозитивисты. Поппер видит сходство философии и науки в методологическом аспекте. В противоположность неопозитивистам, считавшим, что философии присущ некоторый, только ей свойственный метод — метод «логического и лингвистического анализа», Поппер утверждает, что нет метода, специфичного только для философии.

Вместе с тем, полагает Поппер, существует «некий общий метод». Он характерен не только для одной философии, а «присущ естественным наукам не в меньшей степени, чем философии». Это метод рациональной дискуссии. «Метод, который я имею в виду, заключается в ясной, четкой формулировке обсуждаемой проблемы и в критическом исследовании различных ее решений» [2. С. 15]. Подчеркивая рациональность и критичность как основоположения этого метода, Поппер замечает: «Какое бы решение некоторой проблемы мы ни предлагали, мы сразу же самым серьезным образом должны стараться опровергнуть это решение, а не защищать его» [2. С. 15]. В этой формулировке метода «любой рациональной дискуссии» уже содержатся основы «принципа фальсифицируемости» и научной стратегии предположений и опровержений.

Итак, вкладом К. Поппера в философию науки является критика индукции и идея фальсифицируемости, которые позволили обосновать значимость метафизики для научного познания.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

  • 1. Норман Г.Э. Карл Поппер о ключевых проблемах науки XX века // Вопросы философии. 2003. № 5.
  • 2. Поппер К. Логика научного исследования. М., 2005.
  • 3. Поппер К. Объективное знание. Эволюционный подход. М., 2002.
  • 4. Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 2. Время лжепророков: Гегель, Маркс и другие оракулы. М., 1992.
  • 5. Поппер К. Предположения и опровержения. Рост научного знания. М„ 2004.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы