Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow История и философия науки (Философия науки)

Оценка техники: аксиологические аспекты технического знания

Что мы имеем в виду, когда говорим, что в технике воплощены ценности? Еще Н. Бердяев отмечал, что после революции русский народ «поверил в машину вместо Бога», поверил во всемогущество машины и, сохранив старый инстинкт, стал относиться к машине, как к тотему [ 1 ].

Амбивалентное восприятие техники и последствий ее использования имеет давнюю традицию, уходящую в область мифологии. Здесь вспоминаются мифы о строительстве Вавилонской башни, об Икаре и Дедале, смысл которых — наказание человека за то, что он при помощи техники пытался освободиться от власти богов или даже уподобиться им.

Дискуссии о ценностной нагруженности техники часто запутаны и многозначны. Это связано прежде всего с тем, что выбор технической системы неизбежно накладывает определенные условия на человеческие отношения. Для некоторых видов техники необходимы соответствующие модели или типы социальных отношений и социальной организации.

Новое понимание техники, отражающее ее современное состояние и тенденции развития, нашло выражение в изменении ее категориального статуса. Понятие «техника» стало одним из важнейших в обществознании. Особенность техники как искусственно созданного объекта состоит в том, что это одновременно и глобальное общественное тело человечества (техносфера), и индивидуальное тело.

Техника является средством производства, а также средством накопления и передачи социально-культурного опыта от поколения к поколению. Поэтому отношение человека к технике есть его отношение, с одной стороны, к собственному неорганическому телу, а с другой — отношение к другому человеку, в первую очередь к творцам неорганической телесности.

Американский исследователь Д. Джонсон считает, что техника нагружена в ценностном отношении [3. С. 33—35], так как имеет:

О нравственное значение (процессы изобретения и создания направлены на улучшение качества жизни человека, а если ее замысел или эксплуатация испорчены в ходе практики, в этом виноваты сами люди);

О значение поддержки (приобретение и использование техники в конечном счете являются поддержкой или одобрением тех ценностей, которые лежат в основе ее создания);

О материальное значение (технический проект передает идеи отношения к самому человеку, которые реализуются в материальном бытии вещи);

О экспрессивное значение (ценности техники могут быть поняты только при условии понимания социального контекста техники).

Эти четыре трактовки не являются взаимоисключающими, но они различны, так как указывают на разные способы «встраивания» ценностей в технику и, следовательно, задают разные направления анализа техники.

Этическая проблематика оценки техники XXI в. стала более комплексной.

Во-первых, это возникающие во многих случаях конфликты ценностей. В наше время нередко вмешательство в механизмы наследственности, трансплантация органов, несанкционированный доступ к информации конфиденциального характера с использованием новейших компьютерных и коммуникационных технологий и т.д., предполагающие моральный выбор.

Во-вторых, инженерно-техническое действие (разработка проекта, технологии и т.д.) имеет собственное этическое измерение, т.е. должно анализироваться с позиций инженерной этики [4. С. 122].

Уже создатель философии техники Э. Капп в 1877 г. в работе «Основы техники» по сути обсуждал этические аспекты техники, видя в ней средство культурного, нравственного и интеллектуального совершенствования и спасения в будущем развитии человечества.

В XX в. ситуация в корне изменилась. М. Хайдеггер отмечал, что современная техника поставила на службу человека, превратив его в «по-став» (Gestell) — созданную человеком конструкцию, где он полностью подчиняется технике.

Антисциентист Г. Маркузе выразил свое негодование против сциентизма в концепции «одномерного человека», в которой показал, что подавление природы, а затем и индивидуального в человеке сводит многообразие всех его проявлений лишь к одному измерению — техническому.

Понятие ответственности играет центральную роль в этических дискуссиях со времен М. Вебера, который в своей работе «Политика как призвание и профессия» сформулировал максиму этики ответственности: «надо расплачиваться за (предвидимые) последствия своих действий» [2. С. 697]. Сама этимология слова «ответственность» предполагает коммуникацию. Быть ответственным — значит держать ответ за свои действия, быть в состоянии оправдать их перед собственной совестью и разумом, а также оправдать перед другими людьми, включая будущие поколения.

Ответственность обусловлена властью и знанием, т.е. способностью и возможностью действовать и предвидением характера последствий этого действия. Применительно к инженерно-технической деятельности трактовка ответственности в веберовском понимании — это существенный шаг вперед по сравнению с доминировавшим прежде пониманием профессиональной этики как добросовестного исполнения профессионального долга.

Всплеск интереса к проблематике ответственности в связи с технической деятельностью явился реакцией на ужасающие результаты применения новых технологий в военных целях. Свое концентрированное выражение это новое понимание нашло в Кармельской декларации «О технике и моральной ответственности» (1974), где отмечено, что ни один аспект современной технической деятельности не может рассматриваться в качестве морально нейтрального.

Рассмотрение вариантов оценки эффективности деятельности неизбежно связано с использованием группы понятий, смысловое содержание которых не только определяет выбор критерия эффективности, но и устанавливает уровень, возможности и характер самого процесса деятельности, в частности научно-технического творчества.

Обратившись в связи с этим к таким понятиям, как «мышление», «познание», «творчество» и т.д., можно сделать вывод, что в процессе научно-технического творчества функционируют понятия, взаимосвязанные в две смысловые цепочки. И.К. Корнилов, рассматривая эти цепочки, отмечает, что фактически они обе содержат в качестве непременных составляющих два элемента, отражающих рациональное и иррациональное начала в процессе познания. Внутри каждой цепочки можно выделить свои основные линии связей, определяющие продуктивный (творческий) или репродуктивный (рутинный) вид деятельности [5].

Использование классической математической логики приводит к возможности алгоритмизированного решения задач, а использование творческого воображения — к разработке эвристик. Вводя соотношение логичного (алгоритм) и алогичного (фантазия), можно попытаться выяснить, к какому классу задач относится конкретная предметная деятельность.

Здесь нельзя обойтись без упоминания о соотношении между двумя процедурами научного творчества — наблюдением фактов и верой. Даже такой крупнейший ученый — враг позитивизма и спиритуализма, как Д.И. Менделеев, признавал роль веры, интуиции и озарения в познании природных и социальных явлений, в изучении материальных веществ. Особенно значительна эта роль, по мнению Менделеева, на стадии обобщения фактов, выдвижения гипотез, теорий и научных прогнозов. Менделеев вообще не отрицал роли «религиозного умонастроения» в постижении тайн природы, придерживаясь скорее рационалистического отношения к религии, чем противопоставляя религию науке. Преследование религиозных верований он уподоблял сжиганию за колдовство.

Под наукой здесь будет пониматься пока лишь научное знание, или совокупность знаний о фактах и законах, приведенных в систему, где эти факты и законы связаны между собой определенными отношениями и взаимно обусловливают друг друга. Иными словами, научное знание является таким, которое может быть доказано с помощью формальной логики.

Подходя с осторожностью к определению «религия», можно констатировать, что в любом определении ключевым является понятие «веры». При этом нельзя согласиться с определением «веры» как «антипода знания». Думается, с полным основанием теология может быть определена не только как элемент общественного сознания, но и как одна из форм абстрактно-интуитивного знания.

Если, учитывая приведенные выше соображения, обозначить степень разумного (логического) Р, а степень духовного Я (иррационального), то степень гармонии С Г в познании человеком окружающего мира равна

По сути, это выражение подтверждает смысловое содержание понятия «совесть», которая проявляется в форме как рационального осознания нравственного значения совершаемых действий, так и эмоциональных переживаний.

Попытаемся ввести соотношение между рациональным Р и иррациональным Ядля определения степени инновационности СИ:

Конечно, данное отношение условно, а его составляющие следует рассматривать как параметры нечетких, расплывчатых множеств. Но с его помощью легче разобраться в особенностях инновационной деятельности. В случае использования только законов формальной логики имеем дело с ординарным мышлением (Я= О и СЯ= 0). Если в мышлении задействовано только воображение, не опирающееся на знания (законы), то возникает случай чистой фантазии (утопии). Введем понятие эффективности инновационной деятельности ЭИД, определяемое как отношение степени инновационности СИ к затратам, вложенным в инновационный процесс ЗИ:

Анализируя оценки эффективности технической деятельности и учитывая влияние рационального и иррационального как на результат, так и на процесс деятельности, приведем пример возможного использования приведенных выше рассуждений в конкретной деятельности, в частности инженерной.

Выбор стратегии, а следовательно, и соответствующего метода решения зависит от типа задач и в первую очередь от количества имеющейся информации. При небольшом объеме информации используется стратегия интуитивного поиска, при полной ясности хода решения — строгий расчет. Специалист в данной предметной области, ставя перед собой конкретную задачу и понимая степень инновационности решаемой проблемы, может заранее определить зону и характер будущей деятельности.

Техника и нравственность вроде бы лежат в разных плоскостях. Но техника — это дело человеческое, и ее результаты в первую очередь касаются человека. Взаимодействие науки, техники и нравственности затрагивают три области:

  • 0 отношение науки и ученых к применению их открытий в практической, повседневной жизни;
  • 0 внутринаучная этика, нормы, ценности, правила, которые регулируют поведение ученых;
  • 0 соотношение научного и ненаучного.

Если говорить о практическом применении открытий, перед учеными встают две серьезные нравственные проблемы: продолжать ли исследования в той области знаний, которая может нанести вред отдельным людям и человечеству в целом; брать ли на себя ответственность за использование результатов открытий во вред человечеству.

Решение надо искать в изменении отношения к научно-технической инновационной деятельности в социуме и, несмотря на проблему свободы выбора, оно оказывается единственно возможным, так как «спасение, — писал немецкий поэт-романтик И.Х.Ф. Гёльдерлин, — вырастает там, где опасность». Подлинное, оптимальное, совершенное творчество — это игра ума, когда не надо заботиться о реализации новаций, связанной с необходимостью вписываться в существующие формы бытия.

Поскольку научно-техническая инновационность стала в настоящее время социальным институтом, то и относиться к ней надо как к институту — регулировать и контролировать. Общество должно оценивать смысл изобретений, их возможное влияние на его дальнейшее развитие, на судьбу человека. Не все, что технически возможно, следует осуществлять, даже если на это есть средства. И. Кант ограничил знание, чтобы дать место вере, и сейчас надо ограничивать науку и технику на стадии их перехода в практическую реализацию, чтобы оставить место для естественного мира, сохранить пространство для неинтеллектуальных способностей и запросов человека. Свободное творчество вовсе не тождественно благу, оно само по себе аэкологично и агуманно, но легко становится антиэкологич- ным и антигуманным. Перед научной инновационностью необходимо ставить социальные фильтры, которые способны соотнести все проекты с мерой блага. Если такие фильтры не будут ставиться сознательно, их поставит природа вещей, пределы земного шара, антропологические и психические константы Homo sapiens. Преодолевшее их творчество перестает быть человеческим. Еще Аристотель в «Этике» писал, что изобретательность хороша там, где служит благородным целям, иначе она преступна.

С одной стороны, сам ученый должен соблюдать определенные принципы: быть объективным, обладать культурой научного диалога, самокритичностью, быть честным и порядочным, не скрывать от коллег всех последствий сделанных открытий. С другой стороны, предусматриваемая законодательством многих стран ответственность за научно-техническую инновационную деятельность должна подкрепляться формированием вокруг нее атмосферы требовательного здравомыслия и технологической сдержанности. Необходимо немедленное введение квот на исследование Космоса, на работы в генной инженерии, на синтез новых химических веществ. Не останавливая научных программ как таковых, квотирование придаст им большую продуктивность, заставит ученых искать рациональные приемы инновационной деятельности. Подобные ограничения будут действительным, а не увещевательным стимулом для направления творчества в сторону создания экологически безопасных производств. При решении технической задачи важно, в каком направлении идет поиск решения, стремится ли инженер разрешить технические противоречия при создании технического объекта или пытается найти гармонию между функционированием технического объекта и законом природы. Однажды найденное оригинальное решение входит в золотой фонд технических достижений, являясь импульсом человечеству для решения последующих задач.

Рассмотренные выше вопросы связаны с проблемой гуманистического идеала в его техническом измерении.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

  • 1. Бердяев Н. Человек-машина // Вопросы философии. 1989. № 2.
  • 2. Вебер М. Политика как призвание и профессия // Избранные произведения. М., 1990.
  • 3. Джонсон Д. Ценности, воплощенные в технике // Тезисы выступлений на Российско-американском симпозиуме «Актуальные проблемы инженерной этики». М., 1998.
  • 4. Ефременко Д.В. Проблемы этики и ответственности // Последствия научно-технического развития. М., 2000.
  • 5. Корнилов И. К. Инновационная деятельность и инженерное искусство. М„ 1996.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы