Риторический идеал, логосфера, культура и социальная модель

Впервые понятие «риторический идеал» вырисовывается в диалоге Платона «Горгий», где Сократ рассуждает о том, что ритор, мастер хорошей речи, говорит не просто так, но всегда держит в голове некоторый «образ», «образец», е'^оБ — идею прекрасной речи. В этом смысле его деятельность ничем не отличается от деятельности любого ремесленника — мастера изготовлять, скажем, горшки или строить корабли.

Теперь можно уточнить, что риторический идеал — это «образ прекрасной речи», существующий не только в сознании ритора, но и в сознании слушателя, в голове любого носителя данной культуры; это система наиболее общих ожиданий и требований к хорошей речи.

Риторический идеал, идея хорошей речи, — это, во-первых, существенный элемент самой культуры, общий принцип организации ее логосферы — совокупности текстов, хранящихся, используемых, воспроизводимых и непрерывно создаваемых в той или иной культуре. Во-вторых, это некая иерархия ценностей — требований к речи и к речевому поведению людей — носителей данной культуры.

Так, например, в культуре античной Греции существовали одновременно во времена софистов и Сократа два таких идеала, причем существовали вовсе не мирно, а в напряженной борьбе друг с другом. Сократический идеал — речь «по Сократу» — предполагал, что условия подлинно хорошей речи — это, во-первых, ее истинность; во-вторых, ее нравственность, причем нравственность понималась как польза для общественного, а не для личного блага; в-третьих, строгая упорядоченность речи в смысловом и формальном (словесном) отношениях.

Идеал софистов был иным. Первым требованием к речи у софистов была ее «подчиняющая», манипулирующая сила; вторым — ее формальная, словесная красота и изящество; третьим — ее логическая изощренность и формально-логическая правильность. Было и четвертое требование, связанное с первыми тремя, — возможность самовыражения в речи: хорошая речь для софиста — прежде всего некая «самореклама», «самоутверждение», сейчас мы сказали бы — «самопрезентация».

В современной отечественной речевой среде, и педагогической в том числе, существуют и борются по крайней мере три риторических идеала различного происхождения и различной природы.

Первый, наиболее распространенный, так как именно он принят средствами массовой информации, — идеал американский или, вернее, американизированный. Он восходит к софистическому и близок к нему сущностно.

Второй — традиционный отечественный, русский, восточно- христианский, близкий к идеалу Платона и Сократа. Приведем здесь для примера только «свод этических правил» русского красноречия из книги П.С. Пороховщикова (П. Сергеича): «Первое условие истинного пафоса есть искренность... Нельзя возбуждать в слушателях чувства безнравственные или недостойные... Нельзя обманывать их, заменяя доказательства воздействием на чувство» [33].

Третий риторический идеал, сохранившийся до наших дней и в последние годы вновь не только реанимированный, но даже претендующий на господство, развитие, прежде всего в политической речи, но также и в педагогической, — идеал «советской» риторики. Охарактеризовать его подробнее гораздо сложнее, чем первые два, и нам удастся сделать это только после того, как мы в общих чертах познакомимся с принципами типологии риторических идеалов, что будет далее специальным предметом нашего рассмотрения.

Итак, мы пришли к выводу, что речь и речевое поведение носителей той или иной культуры регулируются неким идеалом — ментальным образцом и образом хорошей речи, существующим у любого говорящего и составляющим существенный компонент общей и педагогической культуры общества.

Каждый из нас как носитель именно нашей культуры существует в конкретной и вполне определенной речевой среде и в логосфере. Эта среда структурирована, а не аморфна и не гомогенна (гомогенный — однородный по составу). Именно поэтому у каждого из нас есть определенный круг ожиданий по отношению к своей и чужой речи и поведению, именно поэтому мы можем оценить речь, свою и чужую, устную или письменную, как плохую или хорошую, удачную или не очень. Более того, мы постоянно занимаемся такими оценками, но делаем это неосознанно: мы не знаем, точнее даже не осознаем, какими именно критериями при этом пользуемся, и не стремимся в этом разобраться, довольствуясь только эмоциями и впечатлениями. Для профессионала, преподавателя вуза, лектора, да и просто для любого публичного человека таких интуитивных оценок качества своих и чужих лекций недостаточно.

Если задать вопрос: речь какой из современных нам публичных персон вы цените выше, большинство ответит не на вопрос о речи, а на вопрос о большей или меньшей приемлемости той или иной известной фигуры. При этом мало кто задумывается о том, что наши «симпатии» и предпочтения часто порождаются именно тем, как человек говорит и насколько это соответствует нашему внутреннему представлению о хорошей речи — риторическому идеалу. Это не преувеличение. Вы скажете, что людей оценивают не по словам, а по делам — и во многом ошибетесь. Преподавателя, лектора оценивают прежде всего по словам, речи.

Педагогика, как политика и журналистика, есть совершенно особый сложный вид деятельности, структурированный прежде всего речевой деятельностью и имеющий отношение к искусству исполнения. Соответственно мир педагогики, как мир журналистики и политики, во многом представляется театральной сценой, преподаватель — актером, а педагогическая речь и в первую очередь лекция — театрализованным действом. Основанием для такого утверждения является, в частности, то, что речь лектора не спонтанна, она всегда заранее тщательно подготовлена и продумана. Здесь мы опираемся на те представления о политике, которые сформировались в политологии к концу XX столетия.

В России с самого начала XX в. и до наших дней сложилась ситуация весьма своеобразная. Раз утвердившись в конце 20-х — начале 30-х гг. XX в., «советский» риторический идеал менялся, приобретал различные ипостаси — от пафосных, библейского накала и фразеологии, по сути — гомилетических (церковно-проповеднических) публичных речей политиков, публичных политических судебных процессов, публицистики, даже научных дискуссий — к невыразительным, многословным, сглаженным, отдающим канцелярским официозом текстам периода «застоя», а затем — к бурной оратории риторической весны «перестройки», где, казалось, смешались несколько типов риторических идеалов, включая даже риторику «зоны» и «братков», и снова — к успокоенности застойно-советских риторических формул, перемежаемых то отзвуками патриотического пафоса, к несчастью, во многом наигранного и стандартного, то гневливыми намеками в духе тоталитарной риторики (подробнее см. об этом в [26, с. 263]).

Тем не менее и сейчас основы приведенного утверждения верны: мы слушаем (или не слушаем) не столько саму по себе речь, сколько человека, который говорит. Так возможно ли анализировать, изучать и описывать существующее в обществе и в культуре представление о хорошей речи и правильном, оптимальном речевом поведении — то представление, на котором основываются оценки речи и самого говорящего, тот идеальный образец, с которым сравнивают реальные речевые действия и их результаты, вынося оценку, т.е. возможно ли анализировать и описывать речевой идеал общества? Педагогический речевой идеал? Идеальную лекцию?

Вы скажете: конечно, и это уже давно делают. Существует речевой этикет. Можно возразить: разве этикетом руководствуются, когда пишут и читают лекции, книги и статьи, когда составляют, передают и слушают сводку новостей, когда произносят и воспринимают политические речи, делают рекламу, составляют тексты, создающие «лицо» фирмы, организации, публичного человека, представляя их обществу? Нет. Тогда чем же? Риторическим, или, в более широком смысле, речевым, идеалом.

Риторический идеал как основалогосферы {речевой среды общества), ее структурный каркас, поддерживающий ее ствол с ветвями, обладает тремя важнейшими свойствами: он изменяется исторически вместе с изменением породившей его культуры; он неодинаков в разных культурах, т.е. обладает культуроспецифичностью; и наконец, он очень тесно и даже прямо связан с особенностями социальной модели, социального устройства. Каждое из этих свойств для лучшего понимания основ лекторского мастерства заслуживает нашего особого внимания.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >