ФИЛОСОФИЯ ЭКОНОМИКИ В РОССИИ: ИСТОРИЯ ТРАДИЦИИ

Может собственных Платонов И быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать.

М.В.Ломоносов

ОТ «ДОМОСТРОЯ» ДО ПОСОШКОВА И ЛОМОНОСОВА

«Домострой» - экономическое произведение, созданное сподвижником Ивана Грозного Сильвестром примерно в середине XVI века.

«Домострой» - это не только экономическое, но и философско- экономическое произведение: в нем изложено определенное экономическое миропонимание и мировоззрение, определенная экономическая философия средневековой Руси.

«Домострой» изложен в форме «поучения», - такие «поучения» (иначе говоря, «наказы», «наказания») были весьма популярны в то время: например, существовали «наказы» религиозные, «наказы» политические и т.п.

«Развитие общественных отношений привело к необходимости создать такие же «наказания» [т.е. поучение] для мирян незнатного происхождения. На волне развития новых социально-экономических отношений в середине XVI века и появляется Домострой, обращенный к новым служилым людям»1.

По своему типу «Домострой» следует отнести к философско- экономическим произведения религиозного толка, построенного в духе «философии хозяйства» - православно-религиозного направления в философии экономики России. Но это еще была до-булгаковская, несистематизированная, неоформленная окончательно философия хозяйства в России.

На каких же основных философско-экономических принципах базируется «Домострой», и какие тезисы в связи с этим он отстаивает?

Мы бы указали на шесть таких принципов.

Во-первых, почитание Бога и почитание власти царя как наместника Бога на земле.

«Хочешь не бояться власти? Делай всегда добро», - перед Богом и властью, и во всем покоряйся ей и служи, - и будешь сосуд избранный, и имя царя в себе понесешь»[1] [2].

«Кто противится власти, тот божьему повелению противится»1.

Этот тезис неоднократно в разных формах и по разному поводу повторяется в «Домострое». С точки зрения философии хозяйства, почитаема власть в любых формах, будь то власть политическая, экономическая или семейная, власть светская или власть божия, которую представляет церковь и царь. Царь здесь обладает абсолютной властью, он может казнить или миловать своих подданных, лишить их жизни и лишить их имущества. Концепции «прайвеси» - права личности на защиту имущества и собственной жизни, здесь нет даже в помине ...

Во-вторых, указание на смертность и скоротечность жизни.

«Вот и следует каждому христианину готовым быть к встрече с Господом: добрыми жить делами, в чистоте и молитве, всегда исповедуясь, постоянно ожидая смертного часа»[3] [4].

Такой подход - постоянное ожидание смертного часа, - вполне соответствовал духу средневековья. Это был дух эсхатологии - учения о конце света, конце истории. Эсхатологические ожидания, - ожидание смерти, конца света, Страшного суда, - в целом мало способствовали экономической деятельности, - особенно в ее долговременных масштабах. Зачем брать кредит, занимать деньги на пять лет, если через пять лет возможен конец света?

В-третьих, соответствие доходов расходам, строжайшая расчетливость, попечение о слугах, честность в возврате долгов.

«Служивому человеку жить, всё разметив себе в соответствии с жалованьем, по доходу и по поместью и по вотчине, и уж такой себе дом держать и все хозяйство с припасами. По тому же расчету и слуг держать, и уклад, по промыслу и по доходу глядя, по нему и есть, и пить, и одеваться, и хозяину послужить, и слуг содержать, и с добрыми людьми общаться»[5].

«Господину же и госпоже нужно всегда следить и спрашивать слуг и немощных и убогих об их нуждах, о еде, о питье, об одежде, обо всем необходимом. О всяких их скудостях и недостатке, об обиде, о болезни, о всех тех нуждах, в которых можно помочь ради Бога, насколько удастся, и заботиться, насколько Бог пособит и от всей души, как о детях своих. Как о близких»[6].

«Каждый день и каждый вечер, исправив духовные обязанности, и утром, по колокольному звону встав, и после молитвы мужу с женой советоваться о домашнем хозяйстве, и на ком какая обязанность и кому какое дело велено вести, всем тем наказать, когда и что из еды и питья приготовить для гостей и для себя. А то ключник по хозяйскому слову прикажет что-то купить на расход, и когда, купив назначенное, его принесут, все отмерить и тщательно оглядеть. А тому, кто на домашний расход закупает всякий припас, на еду, на рыбу и мясо и на приправу всякую деньгу

давать на неделю или на месяц, а когда истратит деньги да даст в них отчет господину, снова возьмет. Так все и видно: и харчи, и издержки, и служба его»1.

«В домовитом хозяйстве и всюду любому человеку, хозяину и хозяйке, или сыну и дочери, или слуге мужчине и женщине, и всякому мастеровому человеку, старому и малому любое дело начать и рукодельничать: или еду и питье готовить, или печь что и разные припасы делать и всякое рукоделье и ремесло .. .»[7] [8].

«А людей у себя держи дворовых хороших, чтобы знали ремесла, и кто какого достоин, такому ремеслу и учи»[9].

«А всякую ссуду и брать, и давать честно, хранить крепче, чем свое, и в срок возвратить, чтобы сами хозяева о том не просили и за вещами не посылали: тогда и еще дадут, да и дружба навек»[10].

В этих фрагментах в яркой и живописной форме выражена натуральная ориентация «Домостроя», - в смысле ориентации на натуральное хозяйство. Все можно произвести на дому, а рынок - это всего лишь место, куда несут излишки домашнего хозяйства, и не более того. Натуральное хозяйство, производство на дому - оно хорошо прежде всего тем, что позволяет экономить и быть расчетливым.

В-четвертых, требование благотворительности и вспомоществования для нищих и убогих, а также церкви и монастырям.

«Но хозяину и хозяйке следует опекать и нищих, и странников; убогих, вдовиц и сирот следует одарять, особенно во всех их нуждах, душевных и телесных, от трудов их праведных: в душевные вникай, телесные рассмотри. Также и в церкви божии (и церковникам), и в монастыри, и в темницы приноси и посылай милостыню свою по силе своей возможности»[11].

Но милостыня милостыни рознь: если домохозяин развратничает, разбойничает и творит другие неугодные Богу дела, то и милостыня такая - вовсе не милостыня:

«Во всех запретных делах не помилует Бог, люди же проклянут, а обиженные вопиют к Богу: и своей душе погибель, и дому разорение. Проклято все такое добро, нет на нем благословления: одеваться, есть и пить все, что добыто и получено не по-божески, но бесовски, - да низвергаются в ад все живые души поступающих так. От подобного изобилия, от плодов таковых неугодна Богу и милостыня, - не при жизни, ни после смерти»[12].

В-пятых, идеальному домохозяину «Домостроя» необходимо умение навести порядок, заимствование лучшего из других домохозяйств.

«Если все это [домашнее хозяйство] хорошая хозяйка знает согласно строгости и наставлениям мужа, а также своим способностям, то все будет споро и всего будет вдоволь»1.

«Или если в гостях [жена] увидит удачный порядок, в еде ли, в питье, в иных каких приправах, или какое рукоделье необычное, или где какой домашний порядок хорош, или какая добрая жена, смышленая и умная, и в речах, и в беседе, и во всяком обхождении, или где слуги умны и вежливы, и рукодельны, и во всяком деле смышлены, - все то хорошее примечать и всему внимать, чего не знает и не умеет, о том расспрашивать учтиво и послушно, и кто что хорошего скажет и на добро наставит, делу какому научит, - и на том бить челом и прийдя домой, обо всем рассказать мужу не ради еды и питья, но ради доброй беседы и для науки, чтобы самой запомнить все впрок и не пересмешничать ни над чем попусту и не болтать ни о ком. Если же спросят о чем-то про кого-то, то отвечать: «Не сведаю я того, ничего не слыхала и не знаю; и сама о ненужном не спрашиваю, ни о княгинях, ни о боярах, ни о соседях не сплетничаю»[13] [14].

И, наконец, в-шестых, «Домострой» требует от домохозяина жесткой экономии, запасливости на «черный день»:

«А какой товар или припас не портится быстро, да еще и дешево тогда и лишнего можно купить, чтобы в хозяйстве своем обеспечить все нужды, а лишнее вовремя продать, когда товар вздорожает. Тогда и запасы твои обернутся прибылью, как водится то у добрых людей, у хорошего хозяина домовитого, предусмотрительного своей сноровкой»[15].

«Да не убыточно: кто на рынок, а ты в клеть»[16].

Именно в первую очередь запасаться, а не нести товар на рынок - вот как должен вести себя идеальный домохозяин в «Домострое».

Итак, философия экономики в «Домострое» - это религиозноправославная философия экономики в форме так называемой «философии хозяйства». Ее идеал - натуральное хозяйство во главе с запасливым, расчетливым, в меру жертвующим бедным и церкви домохозяином. И этот образ сохранился на Руси вплоть до конца XVII века, до эпохи великих реформ Петра I.

Именно он, первый император России, сумел радикально изменить, трансформировать философско-экономическое мировоззрение россиян. И самое главное, с чем он попытался покончить - это изоляционизм, славянофильская политика изоляции России от всего мира, которые проводили все предыдущие русские самодержцы:

«Важнейший этап самосознания специфики национальной идеи России восходит к реформам Петра I (1672 - 1725), когда было пробито «окно в Европу» и встали вопросы: где корни, где истоки, в чем отличие русских от европейцев? В чем особенность менталитета русских, каков путь развития России? Реформы Петра носят весьма противоречивый характер, но главное, что впервые после крещения Руси в X веке Петр I осуществил энергичную попытку приблизить страну к европейской цивилизации. Он подчеркивал, что Россия не должна более оставаться закрытой от мировой цивилизации, от мировых хозяйственных процессов, если она не хочет и дальше отставать в социально-экономическом развитии и постепенно попадать в тяжелую колониальную зависимость от передовых западных стран, как это случилось со многими государствами Азии, не сумевшими покончить с традиционализмом. В итоге петровских реформ Россия сумела занять достойное место в мире» .

Но какой ценой это далось?

Петр I, даже побывав лично в Западной Европе, не сумел осознать связи между экономическими успехами западноевропейцев и процессом политического освобождения личности, идущем в этой части света. Он наивно предполагал, что заимствовав западные технологии и науку, Россия сможет быстро догнать европейские государства. Вся политика первого русского императора, несмотря на его радикальность, на самом деле вовсе не была радикальной: она полностью сохраняла и даже укрепляла основы феодально-крепостнического строя, сложившегося в России в XV-XVII столетиях. Наоборот, Петр I даже сделал шаг назад в этом направлении, еще больше усилив полицейско-охранительную сущность русского самодержавия:

«Полицейское централизованное государство, созданное Петром I, сумело поднять производительные силы страны, принеся в жертву человеческую личность. На русских фабриках работали либо крепостные мужики, либо «голытьба и бродячие люди». Зачисление их на фабрики делало из них не свободных пролетариев, как это было, например, в Англии, а закрепощенных людей. В результате индустриализация России начала XVIII века вела не к освобождению человека, а к еще большему его закрепощению»[17] [18].

«Полицейским», «принудительным» был и меркантилизм, насаждаемый первым русским императором, - и это несмотря на то, что в Западной Европе меркантилизм уже очевидно изживал себя, уступая место различным физиократическим концепциям:

«Полицейское регулирование торговли при Петре преследовало цели, которые можно назвать «меркантильными», а именно - богатство, отождествлявшееся с деньгами. Петр I копил деньги, поощрял добычу золота и серебра, приказывал не отпускать за рубеж серебро и продавать казенный товар за звонкую монету»[19].

Наиболее видными представителями русской философии экономики этого периода следует считать И.Т.Посошкова (1652 - 1726),

В.Н.Татищева (1686 - 1750) и М.В. Ломоносова (1711 - 1765).

Иван Тимофеевич Посошков - автор знаменитого труда «Книга о скудости и богатстве», изданного в 1724 году.

Это произведение дает фундаментальный анализ причин экономического отставания России в начале XVIII века, и главная показывает то, от чего происходит «скудость» богатств в «богатой» России:

«По мнению Посошкова, основные причины скудости страны, ее экономического отставания - тяжелое положение крестьян и неразвитость финансовой системы. Он осуждал подушную подать, так как она не учитывала различий в экономическом положении плательщиков. Считал, что обилие внутренних пошлин мешает хозяйственным связям и развитию обмена. В тяжелом положении крестьян виноваты также помещики, их самоуправство, стремление к роскоши, усиление эксплуатации (рост оброка и барщины). Осуждал засилие иностранного купечества, ввоз в Россию предметов роскоши (вина, шелка и т.п.), товаров, которые она могла производить и уже производила сама. Для преодоления скудости и обретения богатства Посошков выступал за развитие промышленности и торговли, усиление исследования и использования природных ресурсов (богатства страны), за налоговые преобразования»1.

При этом, видя дальше Петра I, Посошков не требовал ни отмены крепостного права, ни иных радикальных политических и экономических реформ, а выступал за сохранение существующих порядков:

«Являясь идеологом и защитником крепостничества, И.Т.Посошков был близок идеям западных меркантилистов, хотя и не знал трудов западных ученых. Его взгляды были обобщением опыта хозяйственного развития России XVIII века. Но в ряде случаев И.Т.Посошков пошел дальше меркантилистов Запада, преодолев односторонность концепции «торгового баланса». В системе его воззрений торговля и производство выступали единым хозяйственным комплексом»[20] [21].

Или, как подчеркивает Л.Зайцева:

«В «Книге о скудости и богатстве» проявилось отрицательное отношение автора к экономической свободе, а тем более к духовной свободе, то есть внутреннему самоопределению личности и к тем «свободам», которые перечисляются в буржуазных декларациях прав человека. У представителя русской ранней буржуазии было также мало уважения и к религиозной свободе»[22].

С точки зрения философии экономики, доктрину И.Т.Посошкова можно охарактеризовать уже не как домострой, а как торгострой, - с таким энтузиазмом русский экономист проводит в жизнь свою «апологию торговли»:

«А торг дело великое! Надобно судьям всем о них [купцах] попечение иметь неоскудное, понеже купечеством всякое царство богатитца, а без купечества никакое и малое государство быть не может»[23].

Подчеркивает И.Т. Посошков и большое значение крестьянства:

«Надлежит и о крестьянстве вспомянуть, чтобы и их от разорения и обид поохранить и в лености б пребывать им не попускать, дабы от лености во всеконечную скудость не приходили»1.

Несмотря на явную приверженность меркантилизму, у И.Т.Посошкова можно найти и отдельные высказывания в духе физиократов:

«Земля самый гобзовитый [изобильный] данник ему^ великому нашему монарху была бы, и никогда измены ему не было бы»[24] [25].

И вообще, русский мыслитель прекрасно понимает, что нищета и обездоленность значительной части русского населения - отнюдь не подходящее средство для экономического скачка в индустриальную эпоху:

«Голодный человек подобен осиновому листу и от малого ветра шата- етца, у голодного и работа худа, а не то, что служба»[26].

«В немецких землях вельми людей берегут, а наипаче купецких, и того ради у них купецкие люди и богата зело. А наши судьи нимало людей не берегут и тем небрежением все царство в скудость приводят, ибо в коем царстве люди богаты, то и царство то богато, а в коем царстве будут люди убоги, то и царству тому не можно слыть богатому»[27].

«Худой тот сбор, аще кто царю казну собирает, а людей разоряет»[28].

Также следует привести замечание А.В.Савки:

«Он [И.Т.Посошков] вводит новое понятие - «гобзовитое (изобильное) богатство». Это такое богатство, которое складывается из богатства «царственного» и богатства «всенародного». «Гобзовитое богатство» - богатство с «прибытком», приращение. Это условие относится как к «царственному», так и «всенародному» богатству. После изъятия части «гобзовитого богатства» в пользу царской казны народ остается в «богатстве-довольстве» или «богатстве-достатке»[29].

И.Т.Посошкова также возмущает огромное число бездельников и дармоедов, расплодившихся на дворянских подачках среди посадского люда:

«А иные посадские такие люди есть лежебоки, что живут своими домами, и не хотят ни торговать, ни работать, ходя по миру, милостыню собирают. А иные, сковавшись, ходят, будто тюремные сидельцы и, набрав милостыни, да дома лежа, едят. А иные сами и промышляют, а детей своих посылают милостыни просить. И таковым нищим, освидельство- вав, надлежит и наказание дать неоскудное, чтобы даром хлеба не ели»[30].

Не меньший гнев И.Т.Посошкова вызывают произвол и коррупция, царящие в чиновничестве:

«И такое множество без рассмотрения судейского людей божиих погибает»1.

«А о сем всем судьям и приказным людям задать страх великий и жестокий, чтоб никто сверх указного числа ни от какова дела сверх работных указных денег никаких гостинцев не принимали б»[31] [32] [33].

Будучи сам купцом, И.Т.Посошков, естественно, много места уделяет в своем труде нуждам купечества: здесь он выступает как сторонник протекционизма и требует от монарха и дворянства поддерживать русских купцов и укрощать алчность купцов иностранных.

«Купечество и воинству товарищ. Воинство воют. А купечество помогает и всякие потребности им уготовляет»[34].

«И хорошо бы в купечестве и то учинить, чтобы все друг другу помогали и до нищеты никого не допускали. Аще своими деньгами не могут его оправить, то из царские бы зборные казны из ратуши давали бы им проценту на промысл, смотря по промыслу его, дабы никто промышле- ный человек во убожество великое от какова своего упадку не выходил»[35].

«Мы в своем царстве с воли монарха своего вольны на привезенные их [иноземцев] товары цену налагать, а буде им нелюбо, то на ту цену не отдавай, волен он и отдать и не отдать, нам силою у него не отнять»[34].

«И колико ни есть заморских товаров, на все наложили они [иноземцы] цену двойную и тройную, и тем хощут Российское государство пригнать к оскудению»[37].

«Иноземцы торгуют издеваючись, а русские люди жила из себя изры- ваючи»[38].

Защищая интересы крестьянства, русский мыслитель, требует оградить их от произвола дворян и создать систему начальных школ для крестьян:

«Крестьянское житие скудостно ни от чего иного, токмо своея их лености, а потом от не|)ассмотрения правителей и от помещичьего насилия и от небрежения их»[39] [14] [41].

«[помещики] в работную пору не дают крестьянам своим единого дня, еже бы ему на себя сработать» .

«Крестьянам помещики не вековые владельцы, того ради они не весьма их и берегут, а прямой их владетель - всероссийский самодержец, они владеют временно» °.

«Немалая пакость крестьянам чинится от того, что грамотных людей у них нет»1.

«Во всех епархиях построить бы школы пространные и в те школы собрать всех поповых, и дьяконовых, и дьячковых, и пономарских детей, от градских церквей и от уездных, от десятилетних. И буде которых отцы добром их в школы отпустить не похотят, то брать бы их и неволею и учить грамматике и всякого книжного разума»[42] [43].

Движет, по нашему мнению, здесь И.Т.Посошковым не только научное прозрение, но и присущий с древних времен для русского человека поиск справедливости, или, иначе, «правды»:

«И тако всех господ великих и мелких дворян отмерять подлинною правдивою мерою, а не по-прежнему глазомером, чтобы ни лишку не недомеру против них не было»[44].

Основанием для этого является «чистая» православная христианская вера, способная привести россиян к прозрению, - и не обязательно спорой на западную науку (здесь у И.Т. Посошкова просвечивают явные элементы славянофильства):

«Яко у нас в России вера содержится христианская самая чистая, никакого примеса еретического неимущая, тако требе и деньгам российским быть чистыми без всякого примеса и еже бы им от всех иностранных отменным и похвальным быть, яко в мастерстве, яко и в чистоте серебра»[45].

«Много немцы нас ушлее науками, а наши остротой, по благодати божией, не хуже их, а ругают нас напрасно»[46].

Как же в целом можно заявить точку зрения И.Т.Посошкова относительно судьбоносных для России реформ первого русского императора?

«Позицию И.Т. Посошкова можно определить следующим образом: он, сочувствуя Петру в его всесторонней реформаторской деятельности, не мог не видеть острых проблем, которые эта безудержная деятельность либо порождала, либо вовсе не решала. Посошков стоял за органичный для России преобразовательный путь, когда подлеченный властью организм получает возможность спокойного саморазвития: эволюции вместо революции, традиционализм вместо разрушительного расчищения пространства, саморазвитие под опекой власти вместо общего застоя и равным образом крутого государственного вмешательства»[47].

Другой выдающийся русский экономист этого периода - Василий Николаевич Татищев - «птенец гнезда Петрова», сподвижник первого русского императора, автор таких сочинений как «Рассуждение о ревизии поголовной», «Представление о купечестве и ремеслах» и «Краткие экономические до деревни следующие записки».

В первом из них он предлагает провести всеобщую ревизию подданных российской империи, - так сказать, всеобщий «учет и контроль». Целями данной ревизии являются:

  • • умножение подданных
  • • учреждение в государстве доброй экономии
  • • умножение мануфактур
  • • приведение в порядок внутреннего и внешнего торга
  • • сокращение тунеядцев и понуждение их к труду1.

Согласно Татищеву, вне всеобщей ревизии не следует оставлять ни один из социальных слов, ни одну этническую или религиозную группу. В связи с этим он вспоминает даже о цыганах:

«Цыгане во многих государствах в оклад положены и об их промысле добрые уставы сделаны, но у нас их хотя и с излишком, а ничего не упомянуто, и оной коварный сб^од не имел никаких законов, никакой пользы, и многий вред приносит»'[48] [49] [50].

Здесь же не подчеркивает, что всеобщая ревизия населения не только сэкономит деньги государству, но и принудит его к лучшему их использованию - посредством включения в оборот:

«Деньги, если они в доме праздно лежат, то никакого прибытка хозяину, ни обществу не приносят, а когда кто их взяв, употребит в торг, то нередко случается, что 50 или 100 и более на сто в год получит» .

В другой своей работе, - «Представление о купечестве и ремеслах», - Татищев подчеркивает важную роль купечества в создании богатства страны:

«Всем искусным в гражданстве известно, что всякой области богатство, сила и честь происходит единственно от прилежности народа к рукоделиям [ремеслам] и добро состояния купечества».[51]

Купечество, по мнению Татищева, должно быть разделено на «честное» купечество, которых большинство, и «воровское» купечество, где царят подлог и мошенничество. Первым надо оказывать всемерную поддержку, а вторых - сурово наказывать:

«Не меньше сего наши купцы, их приказчики воровством и подлогом в товарах вред государству и разорение купечеству приносят»[52].

Уважительно Татищев отзывается и о крестьянстве. Крестьянин - основный труженик государства, его надо и дальше стимулировать к труду, а его детей - обучать грамоте и всяческим ремеслам:

«И для того всякий крестьянин детей своих должен в великом страхе содержать, ни до какой праздности не допускать, и всегда принуждать к работе, дабы он [ребенок] в том взял привычку и, смотря отца своего неусыпные труды, себя к тому приучать мог. Праздность человека приводит

в воровство и разбой, от чего после навеки должен пропасть душой и телом. А дабы каждой праздно в младости не был, то должен он отдать его какому-нибудь художеству или рукоделью учится, от чего всегда интерес свой получить может; а наивящий пункт - учить грамоте и писать, чрез что познается закон и страх божий, хотя тем может назваться истинным человеком и различить себя от скота»1.

Так могла ли Россия, вздыбленная Петром Великим, все же свернуть на западную дорогу не только экономических, но и политических реформ, способствующих освобождению личности и признанию прав человека?

По мнению большинства исследователей, в тот период это было совершенно невозможно:

«В духовной атмосфере западной реформации возникли доктрины экономической свободы и экономического либерализма, наиболее зрелым продуктом которых стала классическая политическая экономия А.Смита и Д.Рикардо. Трансформацию духовной мысли на Западе происходила на основе идей Лютера о спасении человека только верой, подаваемой Богом по его усмотрению, и Кальвина о безусловном предопределении как предвечном избрании Богом одних к спасению, других - к погибели. Она способствовала формированию буржуазной идеологии, или, по словам М.Вебера, «духа капитализма», послужившего идейной основой для новых капиталистических форм хозяйствования и демократических государств. Подобные идеи практически полностью отсутствовали у представителей русской буржуазии и господствующего класса России» .

На наш взгляд, православная культура и православные истины «святой соборной Руси» действительно мало способствовали внедрению «капиталистического духа» в мышление русских людей того времени. Лишь на обочинах этого мышления формировались два элемента, которые впоследствии сыграют значительную роль в победоносной поступи русского капитализма во второй половине XIX века - это свободомыслящее русское раскольничество, староверы, давшие России наиболее выдающихся русских предпринимателей того периода, и мигрирующий из стран Запада протестантизм и протестантская наука, которые во многом сыграли роль основания для развития русского философско-экономического мышления в конце XIX - начале XX в.

Но до них тогда еще было далеко, а что касается XVIII века, то здесь необходимо сказать еще об одном выдающемся русском ученом, внесшем свой вклад в развитие российской философии экономики. Это - Михаил Васильевич Ломоносов, гениальный русский мыслитель, основатель Московского университета; хотя он не имел специальных экономических сочинений, но в своих сочинениях по различным других наукам (географии, истории, минералогии), в своих литературных произведениях он [53] [54]

неоднократно затрагивал те или иные экономические проблемы и задачи России.

Например, возьмем работу М.В. Ломоносова ««Древняя российская история». По мнению авторов энциклопедического словаря «Ломоносов», российский ученый в этой работе отстаивал следующие положения:

«а) Российский народ имеет столь же древнюю историю, как и другие народы, он издавна принимал активное участие в мировых событиях; б) если об этом мало известно, то потому, что монархия в России появилась позже, чем у других народов; в) самодержавие в России является наилучшей формой правления; г) первым самодержцем в России был Рюрик, - хоть и варяг, но славянин; д) история России носит светский характер, церковь в ней не играла заметной роли»1.

Основные пункты экономико-философской доктрины М.В.Ломоносова можно сформулировать примерно следующим образом:

«?Богатство нации Ломоносов видел в первую очередь в развитии отечественного производства, а не торговли, как это утверждали меркантилисты.

  • ? Роль государства в экономике не сводилась только к проведению протекционистской политики. Государство, в лице монарха выполняло, по мнению Ломоносова и других представителей русской школы, функцию объединения всей нации, сохраняло и поддерживало духовное начало, без которого российское общество не могло существовать. Поэтому в методологии русской школы ведущим является холизм, в отличие от индивидуализма западных экономистов.
  • ? Ломоносов говорил о необходимости развития внутренней торговли как элемента приумножения общественного богатства, тогда как меркантилисты ратовали за развитие внешней торговли»[55] [56].

Если более детально, то Ломоносов, в частности, указывал на три источника благополучия государства:

«Благополучие, слава и цветущее состояние государства от трех источников происходит. Первое - от внутреннего покоя, безопасности и удовольствия подданных; второе - от победоносных действий против неприятеля, с заключением прибыточного и славного мира, третие - от взаимного сообщения внутренних избытков с отдаленными народами через купечество»[57].

По поводу последнего источника Ломоносов уточняет:

«Коль многия нужныя вещи, которые прежде из дальних земель с трудом и за великую цену в Россию приходили, ныне внутри государства производятся и не токмо нас довольствуют, и избытком своим и другая земли снабдевают»[58].

Особое внимание Ломоносов уделяет демографическим источникам экономического роста. Он требует сокращения числа монахов и прочих тунеядцев, приглашения полезных России «мигрантов», распространения российского мореплавания и торговли, а также распространения грамотности в нем:

«Монашество в молодости не что иное есть, как черным платьем прикрытое блудодеяние и содомство, наносящее знатный ущерб размножению человеческого рода .. .»

«Место беглецов за границы удобно наполнить приемом иностранных, ежели к тому употреблены будут достойные меры»[59] [60].

«А у нас по многим местам и попы сами чуть столько грамоте знают, сколько там мужичий батрак и коровница умеют»[10].

«Однако главное дело в том и состоит, что везде, где только есть церковь, должны попы и причетники учить грамоте за общую плату всего прихода»[21].

«Для приобретения малого лоскута земли или для одного только честолюбия посылают на смерть многие тысячи народа, целые армии, то здесь ли нужно жалеть около ста человек, где приобрести можно целые земли в других частях света для расширения мореплавания, купечества, могущества, для государственной и государской славы, для показания морских российских героев всему свету и для большего просвещения всего человеческого роду»[63].

В целом, для Ломоносова характерно бережное и уважительное отношение к русскому народу, - в отличие от многих дворян и иноземцев, открыто русский народ и русскую «чернь» презиравших:

И подданных не презирайте,

Но их пороки исправляйте Учением, милостью, трудом.

Вместите с правдою щедроту,

Народную наблюдайте льготу;

То Бог благословит ваш дом.

Н.П.Залывский здесь подчеркивает:

«Ломоносов не был апологетом рабской покорности народа, хотя потребности его сферы интересов диктовали ему другую логику отношения к простому народу»[64].

По его же мнению, у М.В.Ломоносова есть заслуги и в частных экономических дисциплинах - теории предпринимательства и экономической психологии:

«Для Ломоносова была предельно ясна предпринимательская миссия. Он гармонизировал заботу о благе общества и своем материальном положении»1.

«Ломоносов заложил совершенно новый подход к экономической психологии. Он обозначил социальную норму, адекватную современным рыночным требованиям, предъявляемым к психологии управления производительной деятельностью людей. Более богатым должен становиться более талантливый. Надо только помочь ему обнаружить и реализовать заинтересованность в материализации таланта, выгодной ему и предприятию»[65] [66] [67].

Как и многие другие мыслители того времени (Феофан Прокопович, Татищев, Посошков), Ломоносов был сторонником укрепления самодержавия в России, видя в нем защиту от анархии, смут и бунтов, ослабляющих российскую державу и разъединяющих его подданных:

«Народ российский от времен, глубокой древностию сокровенных, до нынешнего веку толь многое видел в счастии своем перемены, что ежели кто междоусобные и отвне нанесенные войны рассудит, в великое удивление придет, что по толь многих разделениях, утеснениях и нестроениях не токмо не расточился, но и на высочайшую степень величества, могущества и славы достигнул»

«Разномысленною вольностию Россия едва не дошла до крайнего разрушения; самодержавством как сначала усилилась, так и после несчастливых времен умножилась, укрепилась, прославилась»[68].

У Ломоносова есть и институциональные заслуги перед русской экономической мыслью и философией экономики. В частности, Ломоносов был автором проекта создания в России Вольного экономического общества (учреждено в 1765 году).

Итак, как уже отмечалось выше, основой политики Петра I и последующих российских императоров был меркантилизм, вот почему этот этап развития в российской философии экономики можно назвать меркантилистским. Меркантилистская философия экономики в России господствовала до середины XVIII века, и на ее смену, минуя физиократов, так и не приживших в России, в конце этого же столетия пришла либеральная философия экономики Адама Смита:

«После смерти императора [Петра I] наспех сшитый им для огромной и нескладной фигуры России меркантилистский костюм затрещал по швам монополий и привилегий, раздаваемых всякого рода «искателям разживы», близких императрицам. Тяжесть импортированного меркантилизма придавила закрепощенное население; преобладающим жанром экономической литературы стали сочинения крепостников об управлении имениями и об «искусстве» извлекать максимальную пользу из «лентяев- крестьян». Экономическая мысль крепостничества осталась за обочиной дороги, по которой политическая экономия Запада двигалась к своим первым теоретическим системам»1.

  • [1] Колесов В.В. Домострой как памятник средневековой культуры // Домострой, СПб., 1994, с.307.
  • [2] Домострой, СПб, 1994, с. 137.
  • [3] Там же, с. 140.
  • [4] Там же, с. 139.
  • [5] Там же, с. 168-169.
  • [6] Там же, с. 157.
  • [7] Там же, с. 154.
  • [8] Там же, с.161-162
  • [9] Там же, с. 163.
  • [10] Там же, с. 172.
  • [11] Там же, с. 165.
  • [12] Там же, с. 167.
  • [13] Там же, с. 170.
  • [14] Там же, с. 177.
  • [15] Там же, с. 180.
  • [16] Там же, с. 182.
  • [17] Савка А.В. Основы философии хозяйства, М,. 2010, с. 169 - 170.
  • [18] Зайцева Л. «Умом Россию не понять ...» // Вопросы экономики, 1994, № 2,с.97.
  • [19] Там же, с.98.
  • [20] История экономической мысли, М.. 1996, с.25.
  • [21] Там же.
  • [22] Зайцева Л. Там же, с. 100.
  • [23] Посошков И.Т. Книга о скудости и богатстве, СПб., 2004, с. 17.
  • [24] Там же, с. 18.
  • [25] Там же, с.20.
  • [26] Там же, с.44.
  • [27] Там же, с.77.
  • [28] Там же, с.200.
  • [29] Савка А.В. Там же, с.74.
  • [30] Посошков И.Т. Там же, с. 106.
  • [31] Там же, с.58.
  • [32] Там же, с.88.
  • [33] Там же, с.113.
  • [34] Там же, с. 123.
  • [35] Там же, с. 138.
  • [36] Там же, с. 123.
  • [37] Там же, с. 124.
  • [38] Там же, с.256.
  • [39] Там же, с. 166.
  • [40] Там же, с. 177.
  • [41] Там же, с. 178.
  • [42] Там же, с.171.
  • [43] Там же, с.25.
  • [44] Там же, с.191.
  • [45] Там же, с.236.
  • [46] Там же, с.255.
  • [47] Савка А.В. Там же, с. 175.
  • [48] Татищев В.Н. Избранные произведения, М, 1979, с.362.
  • [49] Там же, с.371.
  • [50] Та же, с.383.
  • [51] Там же, с.392.
  • [52] Там же, с.397.
  • [53] Там же, с.412-413.
  • [54] Зайцева Л. Там же, с. 101.
  • [55] Ломоносов. Краткий энциклопедический словарь, СПб., 1999, с.67 - 68.
  • [56] Семенкова Т.Г., Карамова О.В., Емельянова О.И. История русской экономической мысли, М, 1998, с.26.
  • [57] Ломоносов М.В. Для пользы общества .... М., 1990, с.202.
  • [58] Там же, с.65.
  • [59] Там же, с. 158.
  • [60] Там же с. 169.
  • [61] Там же, с. 172.
  • [62] Там же.
  • [63] Там же, с.354.
  • [64] Залывский Н.П. Михаил Васильевич Ломоносов и экономическая наука вРоссии, Архангельск, 2001, с.116.
  • [65] Там же, с.70.
  • [66] Там же, с. 117.
  • [67] Там же, с. 195.
  • [68] Там же, с. 196.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >