ОСНОВНЫЕ СУБЪЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ, ИХ СОСТОЯНИЕ И ПОТЕНЦИАЛ

Переходя к анализу субъектов политической модернизации, следует отметить, прежде всего, что такая модернизация не менее (если не более) важна, чем, например, технологическая или любая другая, а ее субъекты также не менее важны, чем технологии или инвестиции, поскольку именно политические субъекты формируют инновационные мотивации и среду, которые двигают разнообразные процессы в обществе и государстве. И именно это должно побуждать аналитиков и экспертов заниматься этим ключевым вопросом, чтобы уяснить, в каком состоянии находятся субъекты политической модернизации и как они ею занимаются. В этом, очевидно, и состоит роль различных обществоведческих наук, чтобы дополнять и восполнять то, что недодумывают власти предержащие.

Каковы же те структуры, которые относятся к субъектам политической модернизации?Это, прежде всего, руководство страны, и особенно первые лица государства — президент и премьер- министр, это — Федеральное собрание, это — доминирующая политическая партия (в данный период — «Единая Россия») и ее руководство, это — высшая административно-политическая элита и государственный аппарат, т.е. в общем и целом это те структуры, которые составляют костяк нашей власти, планируют, организуют и направляют внутреннюю и внешнюю политику страны.

Почему важно определить, как эти субъекты настроены на модернизацию, как они ее себе представляют и как мыслят ее реализовать? Это важно потому, что именно от направляющей и организующей воли этих субъектов зависит не только тот путь, по которому будет двигаться страна не один год, но и цена и конечный результат усилий многих десятков миллионов людей. К сказанному следует добавить, что исторического времени у России сейчас значительно меньше, чем при предыдущих модернизациях, когда соперников, которые опережали Россию и которых надо было догонять, было меньше и они располагались только в Европе и США. Теперь они есть и на Востоке. И это не только Япония, но и Китай, да и другие страны.

Обращаясь непосредственно к политическим субъектам модернизации, надо прежде всего начать с высших руководителей страны, т.е. президента и премьер-министра, от которых исходит высшая властная воля и зависит не только выбор пути нашего движения и развития, но и методы и формы реализации планов. Вот здесь перед нами и возникает первый узел противоречий. Он состоит в том, что у этих двух акторов — у президента В.В. Путина и премьер- министра Д.А. Медведева — достаточно различаются взгляды на то, каким путем нам идти — либеральным или консервативным и что конкретно делать на этом пути. Это только на первый взгляд кажется, что различия несущественные, что оба — и Владимир Путин, и Дмитрий Медведев — за системную модернизацию и радикальное обновление страны, что оба трудятся, как «рабы на галерах», чтобы эту задачу осуществить. На самом деле различия в концепциях и методах их реализации всегда важны. И даже если общие цели и задачи формулируются ими в целом одинаково, при различиях в методах их реализации конечный результат может получиться совсем не таким, как предполагается изначально.

Переходя к другим политическим субъектам нашей модернизации, можно отметить лишь следующее. Наше нынешнее Федеральное Собрание и местные представительные органы власти — субъекты, как известно, пока достаточно зависимые, выполняющие волю вертикали власти почти безропотно.

Ускоренное (если не стремительное) создание Общероссийского народного фронта (ОНФ), начавшееся сразу же после выступления Владимира Путина 6 мая 2011 г. в Волгограде на межрегиональной конференции «Единой России» «Стратегия социально-экономического развития Юга России до 2020 года», заметно, но, как представляется, не радикально изменило политический ландшафт России. Не радикально потому, что в ОНФ «Единая Россия», без сомнения, сохранит главенствующие позиции. Преобразование ОНФ в движение «Народный фронт — за Россию», состоявшееся 12 июня 2013 года на съезде, принципиально изменило не только ее статус, но и потенциальные возможности, особенно с учетом того, что ее лидером стал В.В. Путин.

Наряду с созданием ОНФ, Путин объявил в Волгограде и об образовании Агентства стратегических инициатив (АСИ). Предполагалось, что к 2012 году АСИ может получить статус госведомства, которое возьмет на себя часть функций Минэкономики и Минобрнауки, будет согласовывать работу «инновационных» подразделений в большинстве ведомств и координировать работу ряда научных госпрограмм и федеральных целевых программ. Путин предложил эту идею, которая, по его мнению, «фактически станет лифтом и для проектов, и для людей, которым немного не хватает для того, чтобы сделать качественный рывок». Проект АСИ выглядит как путинская альтернатива аналогичным инициативам бывшего президента Дмитрия Медведева (фонд «Сколково», президентская комиссия по модернизации и т.д.)[1].

На следующий субъект — государственный аппарат — также мало надежды. Хотя бы потому, что он малоэффективный и насквозь коррумпированный. Более того, давно замечено, что бюрократия — государство в государстве, которое в определенных условиях может быть мощным инструментом политической элиты в проведении ее политики, а в других условиях — не только ее тормозом, но и преградой, а то и могильщиком. И дело не только в том, в какой степени государственная бюрократия заинтересована в проведении преобразований и модернизации в особенности. К слову сказать, ни одна бюрократия, ни в одной стране никогда объективно не заинтересована в радикальных переменах, т.е. в основательной модернизации. Она, наоборот, заинтересована в сохранении статус-кво, которое для нее и щит, и броня. Бюрократия работает по действующим законам, подзаконным актам, инструкциям, регламентам, а реформы, и тем более модернизация, строящаяся на радикальных преобразованиях, уничтожают привычную для нее среду обитания. Поэтому государственная бюрократия и модернизация — естественные и объективные антагонисты. При устойчивой политической системе бюрократия обретает именно ту среду обитания и ту твердую почву под ногами, которые являются для нее наиболее комфортными и в которых она может объективно быть эффективной. Трансформирующаяся система для нее — первый враг.

Поскольку нам до устойчивой системы далеко, постольку возникает сложный, если не сказать судьбоносный, вопрос: что делать с нашей более чем миллионной армией чиновников? Надо ведь, чтобы она была союзницей модернизации, ее проводником, но никак не противником. Оставляю вопрос открытым, так как тема «Государственная бюрократия и модернизация» — отдельная большая и многоаспектная тема, требующая специального рассмотрения. Тем не менее сошлюсь на одну статью, автором которой является известный российский политолог Вячеслав Никонов, декан факультета государственного управления МГУ им. М.В. Ломоносова и председатель комитета Государственной думы РФ по науке и образованию. В ней немало интересных констатаций и идей. Основной пафос размышлений Никонова состоит в том, что российскую систему подготовки кадров государственного управления «необходимо максимально модернизировать, приблизив к той модели, которая давно существует в наиболее развитых странах и доказала свою способность производить на свет состоявшихся руководителей государств, госорганов, большого бизнеса»1.

В общем, для того чтобы быть инструментом модернизации, российская бюрократия сама должна быть модернизирована. Но как — вот вопрос. Определенная надежда в этой связи возлагается, как мне представляется, на реформу системы МВД, на превращение милиции в полицию. У этого эксперимента, надо полагать, будет и продолжение, касающееся других силовых структур.

Переходя к следующему субъекту модернизации — политической элите, отмечу лишь, во-первых, то, что теме формирования адекватной новым потребностям России элиты посвящено уже немало различных трудов—монографий, научных статей и диссертаций[2] [3].

Специального обсуждения заслуживает и тема «Партии и партийная система современной России и их роль в модернизации страны». Наша нынешняя ситуация с этими субъектами модернизации такова, что в лучшем случае они могут быть инструментами модернизации, хотя в развитых странах Запада именно партии и в целом партийная система и через свои программы, и через конкретную деятельность в период нахождения у власти являются генераторами и двигателями модернизации политической и экономической систем и общества в целом.

Нашим ведущим четырем партиям, представленным в Госдуме — Единой России, Справедливой России, КПРФ и ЛДПР, — до этого еще очень далеко. Именно партийная система, воспринимая импульсы, идущие от общества, должна задавать тон в инновационном обновлении общественной и государственной жизни.

Чтобы это могло у нас состояться, роль партий и партийной системы должна радикальным образом поменяться. Из служанок вертикали власти, и прежде всего президентской администрации, они должны превратиться в самостоятельные субъекты политической жизни. До этого, однако, еще очень далеко.

Завершая, отметим следующее. Наши политические субъекты (за исключением властного тандема) еще не находятся в том качественном состоянии, чтобы быть генераторами и двигателями системной модернизации. И государственный механизм, излиты, и партии вкупе с партийной системой сами нуждаются в модернизации. Кто и как это сделает — отдельный вопрос. Отсюда следует достаточно пессимистический вывод о том, что перспективы современной российской модернизации достаточно туманны. Конечно, не только по причине состояния субъектов модернизации, но и многим другим, заслуживающим отдельного анализа. И отвечая на вопрос, поставленный в названии данной брошюры, миф или реальность модернизация России, надо честно признать, что пока это больше миф. Но этот миф обязательно должен стать реальностью, потому что на карту поставлена ни много ни мало — судьба России.

Один из ответов на вопрос, как должна осуществляться модернизация, содержится в Концепции долгосрочного социально- экономического развития России на период до 2020 года, одобренной Кабинетом министров 1 октября 2008 года и подписанной В.В. Путиным в конце ноября этого же года. Основная стратегическая цель, сформулированная в этом документе, — «достижение уровня экономического и социального развития, соответствующего статусу России как ведущей мировой державы XXI века». В соответствии с Концепцией к 2020 году Россия должна войти в пятерку стран — лидеров по объему ВВП, а уровень дохода и качество жизни россиян к этому времени должны приблизиться к уровню развитых стран, что должно иметь и вполне конкретные выражения. Так, например, показатель ВВП надушу населения должен возрасти с 13,9 тыс. долл. (2007 год) до более чем 30 тыс. долл, к 2020 году. Главный замысел Концепции-2020 — переход российской экономики от экспортно-сырьевого к инновационному, социально ориентированному типу развития. Это предполагает, во-первых, опору на модернизацию традиционных секторов экономики (нефть, газ, АПК, транспорт) и, во-вторых, введение инноваций во все отрасли экономики, вследствие чего производительность труда должна вырасти в 3—4 раза[4].

Стратегия-2020 вызвала неоднозначную реакцию в отечественном и зарубежном экспертном сообществе. «Стратегия изначально невыполнима» — к такому выводу пришли, например, в начале апреля 2009 года участники международной конференции в Высшей школе экономики1.

Вскоре после обнародования Концепции, по мере развития и углубления глобального кризиса, поразившего фактически весь мир и, в том числе, Россию, возникла необходимость внесения серьезных корректив в Стратегию-2020. В результате в конце 2008 года правительство приняло план антикризисных действий, который был скорректирован уже в марте 2009 года[5] [6].

Наряду с правительственной Программой антикризисных мер и соответствующей комиссией при Кабинете министров, созданной в конце 2008 года и возглавляемой первым вице-премьером Игорем Шуваловым, занимавшейся разработкой антикризисного плана, может появиться и другая подобная программа. На это указывает создание второй комиссии во главе с президентом России Д.А. Медведевым, учрежденной его указом от 20 мая 2009 года, получившей название «Комиссия по модернизации и технологическому развитию экономики», о которой уже говорилось выше.

В интерпретации Медведева, эта комиссия должна заниматься не столько текущим спасением экономики, сколько формированием новой экономической среды. Основной акцент предполагается сделать на диверсификации национального хозяйства[7]. Практика ближайших лет покажет, какая из двух стратегий окажется более эффективной и будет ли реализован масштабный план модернизации российского общества и государства.

  • [1] Подробнее по этому вопросу см.: У Владимира Путина свои инновации // Коммерсантъ. 2011. 10 мая.
  • [2] Никонов В. Наука управлять // Известия. 2011. 24 марта.
  • [3] Этой теме почти целиком посвящен, например, сборник статей «Демократия. Власть. Элиты: Демократия VS элитократия / Под ред. Я.А. Пляй-са. М.: Российская энциклопедия (РОССПЭН), 2010, а также моя статьяв нем — «Новый проект реконструкции властной элиты в России: содержание и перспективы реализации. С. 87—113. Этой теме посвящен такжеIII раздел сборника статей «Элиты и общество в сравнительном измерении»,опубликованного тем же издательством РОССПЭН в 2011 г. С. 280—406.
  • [4] Подробнее об этом см.: Российская газета. 2008, 26 ноября.
  • [5] См.: Независимая газета. 2009, 8 апреля.
  • [6] См.: Программа антикризисных мер Правительства РФ на 2009 год // Российская газета. 2009, 20 марта.
  • [7] Подробнее по этому вопросу см.: Две головы лучше // Итоги. 2009.1 июня.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >