СТЕРЕОТИП — ПРОПОЗИЦИОНАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ МЫШЛЕНИЯ

Важным для нашего исследования выступает понятие стереотип — «предвзятое, то есть не основанное на свежей непосредственной оценке каждого явления, а выведенное из стандартизированных суждений и ожиданий мнение о свойствах людей и явлений» [Кон, 1966, с. 188].

Выполнение стереотипом функции категоризации человеческого опыта сближает его с прототипом. Однако природа их обусловлена различными видами опыта, составляющими основу феноменологического и структурального знания: «Феноменологическое знание представляет прямой опыт взаимодействия с объектом или ситуацией, тогда как структуральное знание — это форма категоризации информации, полученной и обработанной не как часть эмпирического опыта индивида, но как обобщающий итог опыта поколений, то есть оно принадлежит не индивиду, а языковому социуму в целом, поэтому для языкового индивида оно является данным, существующим знанием» [Кравченко, 1996, с. 20]. Если прототип основывается на феноменологическом знании, приобретаемом опытным путем в ходе взаимодействия с предметами окружающего мира, то основу стереотипа составляют знания, уже заключенные в языке и установках общества, т.е. структуральные.

В.А. Косяков находит различия этих феноменов в их разнонаправленное™. Прототип является определяющим понятием в процессе категоризации, так как именно он обусловливает причастность к категории различных объектов. Категоризация направлена от прототипа к другим, менее типичным представителям, которые на основе схожести и различий определяются как близкие к центру или периферийные. В случае со стереотипом сжатые характеристики объекта формируют собой некий шаблон, готовый, эмоционально окрашенный, осмысленный образ. Категоризация в отличие от прототипа идет от общего к частному [Косяков, 2009, с. 43]. Прототип является наиболее общим представителем категории, включающим в себя все признаки предмета, тогда как стереотип несет в себе лишь некоторую часть значения: «В самом термине “стереотип” заложена полифоничность предметов, это собирательный образ. Здесь происходит редуцирование качеств и свойств предмета до значимого минимума» [Красных, 2001, с. 11].

В лингвистике наиболее общим является разделение стереотипов на когнитивные и социальные: «Когнитивные стереотипы понимаются как наиболее стандартные представления, связанные с употреблением тех или иных клише, цитат, идиом, названий, ассоциирующихся с привычным контекстом их употребления, знакомых носителям данного языка и характерных для данного национального дискурса» [Менджерицкая, 2001].

Во многих работах (М.А. Турчинова (2007), А.В. Косяков (2009), Н.П. Суходольская (2009) и др.) указывается, что основоположником учения о стереотипах считается американский журналист У. Липпман, впервые употребивший данный термин (раньше слово обозначало типо- графический брак, опечатку) в своей монографии «Общественное мнение» (1922). Под стереотипом У. Липпман подразумевал прообразы событий, своеобразные картинки в голове, используемые человеком при столкновении с каким-то объектом или этнической группой. Он считал, что несмотря на то, что по большей части стереотипы выступают как предубеждения и «неточные шаблоны», они путем схематизации информации значительно упрощают для человека видение мира, следовательно, упрощают и процесс социализации. «Семантика стереотипа эмоционально окрашена, что обусловлено его выраженным отношением к различным социальным группам и явлениям» [Липпман, 1922, Цит. по: Кара-Мурза,

2001, с. 212].

Стоит заметить, что стереотип, первоначально привлекший к себе внимание социологов, чаще всего рассматривался исключительно как инструмент пропаганды, порожденный СМИ, следовательно, воспринимался как явление во многом искусственное. Понимание стереотипа как естественного явления, являющегося своеобразным выражением ценностных установок общества о мире, проецируемых на индивидуальный уровень, связано с именем немецкого исследователя Теодора Адорно, который определяет стереотип как определенный неосознаваемый образ в сознании какой-либо этнической группы. Стереотип может приобретать как положительную (что в современном понимании сближает его с понятием эталона, например, образ идеальной женщины), так отрицательную окраску, в виде негативно-предвзятого отношения к какой-либо общности. Источником формирования стереотипа авторитарной личности выступают ценностные установки общества. В дальнейшем уже сами стереотипы, начиная оказывать влияние на искусство и культуру, переходят в установки, определяя наше отношение к тому или иному объекту или явлению действительности [Хоркхаймер, Адорно, 1997, с. 226].

В отечественной науке к подобному выводу приходит И.С. Кон: «Стереотипы — неотъемлемый элемент обыденного сознания. Ни один человек не в состоянии самостоятельно, творчески реагировать на все встречающиеся ему в жизни ситуации. Стереотип, аккумулирующий некий стандартизованный коллективный опыт и внушенный индивиду в процессе обучения и общения с другими, помогает ему ориентироваться в жизни и определенным образом направляет его поведение. Стереотип может быть истинным и ложным. Он может вызывать и положительные эмоции, и отрицательные. Его суть в том, что он выражает отношение, установку данной социальной группы к определенному явлению» [Кон, 1966, с. 188].

Считаем важным отметить, что в психологии и социологии для обозначения процессов, направленных на изменение стереотипов, чаще всего используется слово «нейтрализация» [Семендяева, 1985, с. 36]; [Тюрина,

2002, с. 137]; [Славко, 2012, с. 13]. Поскольку нам не удалось найти толкования целостного понятия «нейтрализация стереотипа», в настоящем исследовании мы предпочитаем говорить о редуцировании стереотипа (как вариант — нивелировании), считая предложенную формулировку более релевантной в данном случае именно с лингвистической точки зрения. Слово нейтрализация — «ослабление, уничтожение силы, влияния кого-, чего-л.» [Кузнецов, 2000, с. 625]; пресекать, прекращать (влияние, воздействие и т.п.)... и др. [Ефремова, 2009] — на наш взгляд, в большей степени предполагает полное уничтожение какого-либо фактора, тогда как лексема редуцировать — «уменьшаться в размерах, становиться проще по своему строению; ослабевать, отмирать» [Кузнецов, 2000, с. 1112] несет в своей семантике именно ослабление чего-либо.

Мы считаем, что добиться полного угасания в сознании адресата каких-либо стереотипов, связанных с отраслью авиаперевозок, посредством задействования исключительно лексических методов представляется неразрешимой задачей, поскольку сила влияния стереотипа заключена все же в экстралингвистическом поле. Так, при столкновении с концептом «авиаперелет» изначально негативно настроенный адресат в первую очередь руководствуется представлениями, основанными на различных событиях и фактах, связанных с объектом. Именно поэтому причины изменения и угасания стереотипов стоит искать в изменении социальных факторов и событий (а зачастую в их отсутствии), связанных с каким-либо объектом.

Поэтому в настоящем лингвистическом исследовании предпочитаем говорить о редуцировании стереотипов как о лингвистической попытке, направленной исключительно на ослабевание стереотипов в сознании адресата в ситуации «здесь и сейчас».

Так же, как и изменения стереотипов, исторически обусловленными являются и истоки их формирования. В этой связи представляются весьма интересными дискуссии на тему феномена стереотипа, проходившие в Ин-ституте языкознания РАН в 1999 и 2005 гг., материалы которых опубликованы в сборниках «Язык, сознание, коммуникация» № 8, 9, 30 [ЯСК, 1999,2005].

В контексте нашего исследования особо значимы мысли об интуитивном уровне восприятия стереотипа: «По своей сути стереотип является предвосхищенным знанием, зачастую ложным. Так, раньше люди, наблюдая за птицами, понимали, что они летают, но не понимали, как они этого делают» [ЯСК, № 9, с. 41]; «Предположения об этом процессе и формировали первичные стереотипы (отсюда, кстати, идет и первобытный взгляд на Землю как плоское образование). Более того, такого рода стереотипы, возможно, существуют и по сей день. В частности, смотря на небо, мы воспринимаем его как синее, однако на самом деле никакого синего неба не существует в реальности, все это не более чем оптический обман и свойство человеческого зрения» [ЯСК, № 30, с. 226].

Д.Б. Гудков задается вопросом о межкультурных различиях: «Различие в оценке спровоцировано различиями в структуре этих стереотипов, вот это осознается очень слабо. И люди совершенно не понимают, почему русские считают француза изящным, любвеобильным и галантным, а для немцев француз — скупой, это буржуа, гладенький, довольно хищный, противный и мелочный человек» [ЯСК, № 9, с. 29].

В.Н. Телия акцентирует внимание на значимой роли культуры и СМИ в образовании стереотипов. Это воздействие может быть и неосознанным, ведь даже многократное упоминание одного и того же события может создать впечатление его частой повторяемости и, следовательно, привести к его стереотипизации. Здесь очень уместным будет упомянуть, какой широкий резонанс вызывают различные авиакатастрофы. В.Н. Телия дополняет, что благодаря тем же СМИ в наше время процесс стереотипизации характеризуется все большей изменчивостью: «Культура не может стоять. Одни стереотипы уходят, другие приходят, третьи каким-то образом переосмысляются и остаются по своей сути мифологическими» [ЯСК, № 9, с. 47]. «Таким образом, стереотип можно понимать как фиксацию и закрепление целостности культуры» [ЯСК № 9: 26].

Ю.А. Сорокин считает, что стереотип на индивидуальном уровне — это реализация самых общих знаний о сложных предметах: «Стереотип - это автостереотип. Стереотип принадлежит обыденному общению и восприятию. Это, собственно говоря, реализация эталона и канона» [ЯСК, № 9, с. 11]. Соглашаясь, что стереотип несет в себе оценочную характеристику, Ю.А. Сорокин считает, что характеристика эта имеет сугубо отрицательную окраску: «Стереотип осознается как таковой, если он маркирован отрицательно. Ведь на положительные признаки мы не реагируем по очень простой причине: мы экономим усилия и считаем их само самой разумеющимися» там же, с. 28]. Автор приходит к выводу: «Стереотип — это состояние нехудожественного сознания, нехудожественного поведения, это такое образование, в котором опредмечены наши традиции, наши фобии (выделено нами. — КП.), наши комплексы, касающиеся обыденного уровня нашего сознания» [ЯСК, № 8, с. 10].

Важным для нас представляется следующее дополнение В.В. Красных о процессе стереотипизации. Рассматривая исторические процессы, исследователь задается вопросом, почему не все события находят свое отражение в стереотипах [ЯСК, № 9, с. 34], и приходит к выводу, что процессу стереотипизации в первую очередь подвергаются только значимые, важные социальные события [ЯСК, № 30, с. 237]. В дальнейшем Н.П. Суходольская добавляет, что процессу стереотипизации подвергаются события не только социально значимые, но и связанные при этом с эмоциональной стороной: «Эмоции — это непосредственное переживание смысла явлений и ситуаций, обусловленных отношением их объективных свойств к потребностям индивида. Эмоции являются мотиваторами нашего поведения. Это важные устройства вывода данных, сигнализирующие нам о том, как мы интерпретируем и реагируем на события и ситуации вокруг нас» [Суходольская, 2009, с. 71]. Эмоциональная составляющая способствует прочному укоренению стереотипов в сознании. Чем больше произошедшее событие ассоциировано с негативной стороной, тем сильнее в будущем будет влияние стереотипа.

В связи со сказанным считаем необходимым выделить еще одно важное отличие стереотипа от прототипа, напрямую связанное с рекламной деятельностью. Если прототип представляет предмет вне связи его со временем, то стереотип связан с будущими, гипотетическими событиями. Так, человек, эмоционально подверженный влиянию стереотипов, приобретая билет на самолет, неосознанно выстраивает ассоциативный стереотипный ряд действий (скрипт), соотносимых с собой в будущем.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >