Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow "Цветные революции" и "Арабская весна" в конституционном измерении: политолого-юридическое исследование

Социальный и политический характер «цветных революций» и «арабской весны»: условия, цели, требования, итоги

Выявление движущих сил революций, их массовой базы, характера и роли оппозиции, способов ее действий и противодействия властей, других вопросов теории революционных движений составляет задачу многих исследований. «Сложность происходящих в последние годы в регионе Ближнего Востока и Северной Африки процессов, их глубина и значимость требуют междисциплинарного подхода к их изучению. В связи с этим вполне логичным выглядит то, что события в арабском мире вызывают интерес не только у арабистов, но и у социологов, историков, политологов, математиков и т. д.»1. Более того, тема «цветных революций» освещается отечественными и зарубежными авторами с противоположных позиций. Зарубежные исследователи обусловливают их внутренними причинами, а большинство ученых СНГ — внешними факторами2. Вместе с тем установлено, что общими лозунгами политического характера были требования изменений в государственном строе, в политических режимах и в конституциях, принятия новых конституций. Поэтому необходимо рассматривать характер «цветных революций» и «арабской весны» именно с этой стороны.

Справедливо отмечается, что предметом изучения являются не революционные события в отдельных арабских странах, а волна революций3, охватившая большую часть арабского мира4. Предлагается даже определение термина «революция» как успешная или близкая к

  • 1 Исаев Л. М. Политический кризис в арабских странах: опыт оценки и типологизации: дис.... д-ра полит, наук. М., 2014. С. 4. Однако этот феномен остается недостаточно изученным.
  • 2 См. об этом: Бочанов М. А. «Цветные революции» как фактор трансформации внешнеполитических стратегий государств на постсоветском пространстве: автореф. дис.... канд. полит, наук. Орел, 2011.
  • 3 См.: Katz М. Revolutions and Revolutionary Waves. N. Y., 1997; Goldstone J. Towards a Fourth Generation of Revolution Theory // Annual Review of Political Science. 2001. No. 4. P. 139—187; Arrighi G., Wallerstein I., Hopkins T. K. Antisystemic Movements. N. Y., 1989.
  • 4 См.: Цирель С. В. Революции, волны революций и Арабская весна // Системный мониторинг глобальных и региональных рисков. Арабская весна 2011 года / ред. А. В. Коротаева, Ю. В. Зиныаша, А. С. Ходунов. М., 2012. С. 143.

успеху попытка свержения существующего политического режима, фундаментального преобразования политических институтов и легитимации политической власти, осуществлявшаяся или стимулированная противозаконными и (или) насильственными действиями народных движений и хотя бы частично отвечающая выдвигаемым ими требованиям1.

Вопрос о характере этих революций изучается в политологической, исторической и отчасти в юридической литературе. Рассматривались и принципиальные конституционные изменения[1] [2]. При главном общем сходстве оценок в исследованиях специалистов есть некоторые различия. Политологи Ш. Аджиб и Я. В. Волков считают, что «сценарии “арабской весны” напоминают сценарии “бархатных” революций в странах Восточной Европы и “цветных революций” на постсоветском пространстве». Сегодня уже не вызывает сомнения тот факт, что «арабская весна» была осуществлена в рамках концепции «управляемого хаоса» и стратегии «гибридных войн»[3]. Иногда даже утверждают, что «цветные революции» — это искусственно созданный «социальный вирус»[4].

Сами понятия «цветные революции» и «арабская весна», имеющие простое происхождение, представляют собой сложные явления, природа которых требует исследования.

«Арабская весна» — это «системное социальное явление, обусловленное множеством взаимосвязанных глобальных, региональных и национальных факторов — как объективных (социально-демографических, экономических, политических, технологических, социокультурных и т. д.), так и субъективных (уровень притязаний, реализация потребности в политической свободе, самореализация, неудовлетворенность авторитарным политическим режимом, готовность к массовым акциям протеста, делегитимизация власти и т. д.)»[5].

В зарубежной литературе при оценке характера социально-политических событий в Египте и других странах предложен оригинальный термин «refolution», объединяющий произошедшее как революцию и реформу1.

Положение об определенном сходстве «цветных революций» и революций «арабской весны», как говорилось выше, бесспорно. Но если термин «бархатные революции» относится к событиям рубежа 90-х гг. в некоторых странах Восточной Европы, когда произошла мирная ликвидация строя тоталитарного социализма (не везде, в Румынии при свержении режима Чаушеску в 1989 г. было убито более 1000 человек, настоящие войны велись в Югославии), то тезис о сходстве мирных событий в Восточной Европе и мирного развития во многих (не во всех) странах «арабской весны» вряд ли верен: цели, способы действия и противодействия, результаты были совсем неодинаковы.

Многие исследователи обращают внимание на то, что «арабская весна» привела к катастрофическим последствиям в виде гражданской войны и коренной ломки существующих систем исключительно в арабских республиках, обойдя стороной арабские монархии. «Арабские монархии устояли перед натиском протестного активизма, жертвами которого стали республиканские государства»[6] [7].

Если в монархиях все сводилось к отставке правительств и реформированию избирательной системы, ограничению роли монархов в формировании исполнительной власти, но не затрагивало самой сути монархического строя, в республиках требование демократизации привело не просто к волнениям, но к насильственной смене политических режимов.

Антитоталитарные демократические революции в странах тоталитарного социализма свергали весь государственный строй, в «цветных» и «весенних» революциях протестующие, если оценивать их требования с позиций государствоведения и конституционного права, добивались «исправления» существующего строя, ликвидации авторитаризма, требовали некоторых принципиальных (новую конституцию) или менее принципиальных (ограничения полномочий главы государства) изменений. Хотя в основе действий демонстрантов находились социально-экономические факторы, вовне они проявлялись как политические и иногда даже религиозные (возвращение к «истинному исламу»).

Основы общественного и государственного строя после рассматриваемых революций сохранялись. В частности, и в новых конституциях в той или иной форме говорится, что ислам — основа жизни сообщества и человека, и иногда утверждается, что шариат — источник законодательства. Во время «весны» не оспаривался и после нее официально сохранился в странах традиционного ислама принцип, что настоящая конституция — это Коран (в Основном низаме правления Саудовской Аравии — Коран и Сунна). В других мусульманских странах таких официальных положений нет, но подобное общее представление поддерживается. В монархических странах не выдвигали даже лозунгов о замене монархии республикой. Как говорилось, после «революции роз» в Грузии сохранилась прежняя конституция, не менялась она и после первой «революции тюльпанов» (2005 г.) в Кыргызстане. В большинстве стран, где были рассматриваемые выступления, конституции не заменялись и поправки принимались только в некоторые из них.

Хотя на первый план в лозунгах протестующих нередко выдвигались политические требования, по нашему мнению, глубинные причины «цветных революций» и «арабской весны» находились в области основных социально-экономических отношений, хотя это не всегда осознавалось протестующими. Оппозиция выдвигала на первый план очевидные антиавторитарные требования, иногда правового характера: изменение конституции (например, Алжир, Иордания) или принятие новой (например, Марокко, Тунис), ограничение власти главы государства. «Цветные революции» и «арабская весна», на наш взгляд, были в основном политическими революциями с той или иной степенью социально-экономического элемента. В Кыргызстане и Египте последний был наиболее сильным, что в первом случае отчасти объяснялось последствиями тоталитарного социализма, а во втором памятью о прежней социалистической ориентации государства. Как говорилось, протестующие не ставили целью изменение основ общественного и государственного строя и иногда не совсем были понятны их требования к тому строю, который они хотели бы установить, но общие принципы социальной справедливости, коллективизма, солидарности, демократии в их лозунгах присутствовали, получили отражение в преамбулах конституций и в какой-то мере в их основных текстах.

Не вполне выяснены и вопросы о степени влияния в этих революциях внешнего фактора. В литературе относительно событий в арабских странах нередко на первый план выдвигается внешний фактор, говорят о «технологии организации государственного переворота в условиях искусственно созданной политической нестабильности, когда давление на власть осуществляется в форме политического шантажа, а основной движущей силой таранного удара по власти выступает специально организованное молодежное протестное движение»1.

Действительно, внешние силы нередко поддерживали выступления оппозиции против правящих режимов. Государственный департамент США оказывал финансовую поддержку «защитникам демократии» и «борцам» за нее на постсоветском пространстве и в арабских странах (так демократию понимают в США). Иногда во имя демократии имело место и прямое вооруженное вмешательство (например, США в Ираке в 2003 г. и позже в Ливии).

Однако вряд ли внешний фактор был основным в «цветных революциях» и «арабской весне». Рассматривая причины и последствия феномена «арабской весны», С. М. Иванов приходит к выводу, что «арабская весна», скорее, оказалась неожиданной не только для самих свергнутых тоталитарных режимов, но и для всего мирового сообщества. Ее размах удивил страны Запада. Попытки некоторых политологов представить эти события как следствие подрывной деятельности западных спецслужб, чьих-то коварных планов и очередной волны экспорта «цветных революций», по мнению Иванова, «не подтверждаются фактами»[8] [9].

Вряд ли протестные социально-политические движения можно свести также к мерам политического шантажа. С. Л. Печуров, на наш взгляд, верно делает акцент на внутренние причины и факторы «арабской весны». Так, он считает, что, во-первых, в последние десятилетия во всех арабских странах увеличился разрыв в доходах между бедной и богатой частями населения, который на фоне быстро прогрессирующего продовольственного кризиса сопровождался значительным ростом цен на товары первой необходимости. Во-вторых, по разным причинам существенно вырос уровень безработицы, достигнув в отдельных арабских странах 60—70% трудоспособного населения, причем подавляющее число безработных — молодежь до 25 лет, которая фактически лишена перспектив. А ее численность все возрастает. Например, в Египте с 1984 г. население увеличилось вдвое и достигло 94 млн человек. Молодежь стала массовой силой революционных движений. В-третьих, в странах Арабского Востока в условиях авторитарных режимов неимоверно разрослись бюрократия, кумовство, племенные (родовые, семейные) предпочтения, коррупция. Стало сложно найти применение своим способностям даже квалифицированным специалистам[10].

Словом, в странах Арабского Востока сложилось массовое недовольство не только «низов», но почти всех слоев населения, кроме привилегированной властвующей верхушки, ее семей и приближенных. «Низы» не хотели больше так жить, а «верхи» не могли управлять больше по-старому, да и среди них тоже иногда возникало недовольство.

В работах политологов, историков, экономистов в основном речь идет об Арабском Востоке, но эти оценки вполне могут быть распространены и на постсоветские республики Востока, где складывалась похожая ситуация, вызывающая протесты населения. Не случайно, например, в Кыргызстане протестующие громили магазины, фирмы, принадлежащие членам семей президентов, в 2005 г. — А. Акаева, в 2010 г. — К. Бакиева. В Украине выступления 2004—2005 гг. были мирными, лишь впоследствии был организован вооруженный мятеж, но и в первых выступлениях население протестовало против политики президента, обогащения отдельных лиц, приближенных к власти, протестовали и некоторые олигархи или бывшие олигархи, не допущенные к власти или отлученные от нее, отстраненные от дележа государственных средств.

Конкретные требования протестантов в постсоветских государствах, где произошли «цветные революции», и странах «арабской весны» были не всегда одинаковы. В Грузии их острие было направлено против фальсификации выборов в парламент, а затем обратилось и против президента. В Египте сначала (2011 г.) и потом (2013 г.) основной удар был направлен против президента (сначала X. Мубарака, потом лидера братьев-мусульман, избранного президента М. Мурси), в Марокко — против широких полномочий монарха и т. д.

Главным общим социальным фактором революций во всех этих странах было недовольство населения установленными властью порядками, которое достигло критической степени. В своей массе население и в «цветных революциях», и в «арабской весне» выступало против социальной несправедливости, хотя различные слои и группы населения понимали ее по-своему или не вполне осознавали содержание либо сводили к «исламской справедливости». Требования социальной справедливости затем были включены в новые конституции, принятые после революций.

Общие черты «цветных революций» и «арабской весны» служат основой для рассмотрения этих процессов в определенном единстве. Назовем основные факторы такого подхода.

  • 1. «Цветные» и «весенние» революции имели место в странах с невысоким уровнем развития, упадком в развитии (что относится и к богатым нефтедобывающим странам) и в условиях авторитарных, по- луавторитарных и полуабсолютно монархических режимов.
  • 2. Эти события не изменяли природу общественного и государственного строя, демократизируя некоторые его формы и отчасти содержание; по своей сути были не социальными, а политическими революциями, хотя с глубинным социально-экономическим основанием и определенными элементами социального содержания. В основе требований населения было прежде всего стремление к улучшению социально-экономических условий жизни и защите прав человека. При этом требования приобретали политический характер. На первый план политические требования выдвигали руководители оппозиции, ее партий1. Иначе говоря, борьба шла вокруг социально-экономических и политических основ, но внешне она происходила как движение за принятие новой конституции или принципиальных поправок к ней. Протестующие считали, что в этом по крайней мере для начала реализуются их требования.
  • 3. Оппозиция, которая в большинстве стран возглавляла протесты[11] [12], не ставила задачей принципиальное изменение общественного и государственного строя, да и не имела такой целостной идеологии и программы. Она требовала ликвидации антидемократических проявлений в существующем строе, часто выступала не под своими флагами, а под флагами государства, признавая и уважая существующее государство, которое было создано в результате достижения независимости, требуя осуществления некоторых демократических положений, записанных в конституциях. Одновременно оппозиция связывала существующие порядки с недостатками действующей конституции и поэтому требовала ее исправления или замены.
  • 4. Массовые выступления имели однотипные общие и более конкретные цели: реальное признание и обеспечение прав человека, ликвидация авторитаризма, обновление персонального состава некоторых высших органов государства и особенно смещение и замена президентов республик, являвшихся олицетворением авторитаризма и часто — государственной коррупции, протест против подтасовок на выборах в пользу властвующих элит.
  • 5. Характер, формы таких выступлений очень схожи. Методами осуществления требований народа были массовые, площадные, уличные (на главной площади столицы, у здания парламента, президентского дворца, на центральном проспекте города)[13] в основном мирные или затем частично насильственные, но не вооруженные действия. Оппозиция к ним и не призывала. Хотя с обеих сторон иногда имело место применение оружия, первой оружие начала применять власть. Участники выступлений собирались нередко путем использования современных средств массовой коммуникации (Интернет, мобильная связь). В Грузии в 2003 г. выступления заняли несколько дней, но в Египте две волны революции 2011 г. и 2013 г. с относительно мирным промежутком между ними заняли два года, завершившись свержением вслед за прежним уже другого, вновь избранного президента М. Мурси и судом над ним. В Украине «майданы» сначала были мирными, но «майдан» 2013 г., начавшись сравнительно мирно, перерос в вооруженный государственный переворот.
  • 6. Итоги революций были однотипны. Как говорилось, общественный и государственный строй сохранялся, хотя некоторые его элементы изменялись и появлялись новые. Общими последствиями революций были: изменение персонального состава высших органов государства (замена, арест, бегство, изгнание президентов республик, выборы нового парламента), принятие новых конституций или изменение прежних, а иногда только обещания реформ в дальнейшем и иногда непосредственные социальные субсидии гражданам (Бахрейн, Саудовская Аравия).

Так, в ряде случаев была заменена верхушка государственного аппарата в центре, на местах (в частности, губернаторы), проведена некоторая «чистка» административных органов. Президенты республик были заменены (Украина1) или свергнуты (Грузия, Йемен[14] [15], Кыргызстан, Египет), некоторые бежали (в 2005 и 2010 гг. в Кыргызстане, в 2011 г. в Тунисе). Лидеры оппозиции заняли должности глав государств, создали и возглавили новые правительства. Были проведены выборы в новые парламенты (в Грузии признана фальсификация выборов и парламент утвержден в ином составе).

Некоторые изменения в персональном составе высших органов государства были осуществлены под влиянием массовых выступлений в арабском мире даже в тех странах, где таких выступлений не было или почти не было (Джибути, Кувейт, ОАЭ). Правда, такие изменения относились не к главам государств, а обычно лишь к составу правительств, которые во многих странах мусульманского фундаментализма существенного значения не имеют, ибо это президентские республики или полуабсолютные монархии, и правительства подчинены президенту или монарху (Бахрейн, Кувейт, Оман, Саудовская Аравия и др.), монархи часто сами возглавляют правительства.

Нередко происходили личные метаморфозы руководителей. Прежние президенты, приходившие к власти тоже в результате прежних переворотов или выборов до «цветных» и «весенних» революций, иногда сразу же усваивали привычки авторитаризма и коррупции (например, К. Бакиев в Кыргызстане в 2005 г.) или формально переизбирались много раз (в Алжире — А. Бутефлика, в Египте — X. Мубарак, в Йемене — А. Салех, в Тунисе — 3. Бен Али) и оставались президентами на десятки лет (32 года в Йемене).

Влияние правых даже стало решающим в Египте при принятии во время «весны» Конституции 2012 г., когда к власти пришли группировки братьев-мусульман. Оно было прервано вмешательством армии, руководство которой еще помнило лозунги социалистической ориентации 1970-х гг. — времен Г. Насера. Они, правда, не звучали, но в содержании Конституции 2014 г. проявились. В связи с углублением революции в Египте в 2013 г. организации правых исламистов были запрещены, а их лидеры судимы.

В Тунисе «весна» привела к несколько иным результатам, чем ожидали наиболее решительные круги оппозиции. В этой стране военная организация целиком и сразу (например, в отличие от Йемена) поддержала требования протестующих, обеспечив отставку президента Бен Али и сохранение по крайней мере на переходный период существовавшего нового режима. Вместе с тем проведенные 23 октября 2011 г. демократические выборы привели к тому, что Исламская партия «Ан-Нахда» («Возрождение») уверенно победила и получила 89 из 217 мест в Национальном учредительном собрании. Второе место заняла левая партия «Конгресс за республику», но ее представители получили только 29 депутатских мандатов. В результате после революции влияние исламского фактора в Тунисе возросло. Такой состав представительного органа принимал новую Конституцию Туниса, но его члены не пошли против демократических требований народа, хотя эти требования в Конституции были ослаблены.

Как говорилось, многое из того, что получилось в результате «цветных» и «весенних» революций, происходило в указанных странах и раньше, но из этого не следует, что надо принижать значение этих событий. Они продемонстрировали значение массовых выступлений народа и повлекли некоторые элементы демократических изменений в государственном, а часто и в общественном строе. В комплексном виде политические и правовые последствия рассматриваемых событий демонстрируют именно новые конституции, их новые подходы, а также изменения в персональном составе высших органов государства. Они показывают, чего добивались протестующие и возглавляющая их оппозиция (а их цели в некоторых отношениях не совпадали) и чего они достигли.

Прямым итогом тех событий были промежуточная Конституция Египта 2012 г. и Конституция Сирии 2012 г. В какой-то мере с «арабской весной» связан выход Южного Судана из состава Судана и принятие Конституции Республики Южный Судан летом 2011 г. Однако Конституция Египта 2012 г. в ходе революционных событий была заменена Конституцией 2014 г., а новый президент М. Мурси, избранный по Конституции 2012 г., вскоре был предан суду. В Сирии много лет идет война, и анализ ее Конституции 2012 г. особого интереса не представляет[16]. На значительной части территории страны она не действует, всеми участниками конфликта признано, что при достижении мира необходимо принять новую конституцию. Поэтому в работе упоминаются лишь некоторые положения сирийской Конституции. Что касается Южного Судана, то его народ вел вооруженную борьбу за независимость в течение многих лет. «Арабская весна», возможно, ускорила достижение независимости и признание в 2011 г. Южного Судана со стороны ООН как независимого государства, но вряд ли только она является социальным источником независимости этой страны. Конституция же Южного Судана принята еще в 2005 г. во время борьбы за независимость, а в 2011 г. в нее внесли изменения и назвали Переходной конституцией Республики Южный Судан. Поэтому она тоже только упоминается, исследование концентрируется на содержании тех новых конституций, которые являются прямым следствием «цветных революций» и «арабской весны».

Итак, почти во всех странах в ходе революций были жертвы. Иногда это были единицы, иногда — тысячи человек. Протестующие почти везде добились определенных успехов. Они показали свою силу даже в странах мусульманского фундаментализма — в Бахрейне, Омане, Саудовской Аравии. В результате изменились политические режимы (в некоторых странах незначительно), которые стали мягче или несколько демократичнее, но были и обратные явления, а кое-где усилилось влияние умеренных исламистов.

Конкретные результаты выступлений народа неодинаковы. Как говорилось, в Бахрейне король выдал лишь единовременное пособие каждой семье. В Саудовской Аравии был несколько перераспределен бюджет в пользу социальных вопросов. В некоторых странах правящие круги ограничились обещаниями принять поправки к конституциям. Так, в Алжире обещанные поправки приняли через пять лет, они в основном перераспределили полномочия высших органов власти и запретили многократное избрание президента, хотя по-прежнему у власти находится президент, избранный четвертый раз на безальтернативной основе. Иногда главы государств в ответ на требования протестующих заменяли правительства, но в президентских республиках этих стран, полудуалистических и полуабсолютных монархиях правительства самостоятельного значения не имеют.

В Грузии, Кыргызстане, Тунисе, Египте протестующие свергли президентов, правительства, обновили составы парламентов, заменили верхушку государственного аппарата. В четырех странах, сначала в Кыргызстане, потом в Марокко, позже в Египте и Тунисе, приняты новые конституции. И этот факт представляет особый интерес с позиции конституционного измерения социально-политических преобразований, включая оценки как конституционных реформ, так и изменений основных законов иного юридического ранга.

  • [1] См.: Цирель С. В. Указ. соч. С. 131.
  • [2] См.: Хабриева Т. Я. Конституционная реформа в современном мире. С. 95—112.
  • [3] См.: Аджиб Ш., Волков Я. В. Влияние «арабской весны» на политический процессна Ближнем Востоке // Право и современные государства. 2016. № 8. С. 71.
  • [4] См.: Ананченко А. Венесуэла и вирус государственного переворота: «цветные кроты» не любят солнце // иЯЬ: http://www.iarex.ru/articles/53531.html (дата обращения:22.01.2017).
  • [5] Давыдов А. А. Арабские революции 2011 г.: системная диагностика // Системныймониторинг глобальных и региональных рисков. Арабская весна 2011 года. С. 175—176.
  • [6] См.: Bayat A. A New Arab Street in Post-Islamist Times // People’s Power: the ArabWorld in Revolt / L. Al-Zubaidi (ed.). Beirut, 2011. P. 50—54.
  • [7] Наумкин В. «Арабская весна» и глобальная международная система // Россия вглобальной политике. 2011. № 4. С. 31.
  • [8] Манойло А. В. Цветные революции и технологии демонтажа политическихрежимов // Мировая политика. 2015. № 1. С. 1. Ц01: 10.7256/2306-4226.2015.1.12614.иЯЬ: http://e-notabcne.ru/wi/article_ 12614.html.
  • [9] Иванов С. М. «Арабская весна»: год спустя // Институт Ближнего Востока. иЯЬ:ЬЦр://№гл^.йте8.ги/?р= 14121.
  • [10] См.: Печуров С. Л. Арабский Восток: технология управляемого хаоса в действии.Кризис на Арабском Востоке чреват весьма серьезными последствиями // Независимоевоенное обозрение. 2011. 25 марта. иЛЬ: http://nvo.ng.ru/wars/2011-03-25/l_arabic.1йт1?т81<1е<1ос.
  • [11] Многопартийность существовала во всех рассматриваемых странах, хотя, например, в Йемене она была в зачаточном состоянии.
  • [12] Она была не только партийной, но и стихийной и даже из среды государственныхдеятелей, министров. Это имело место и раньше, некоторые из таких премьер-министров (например, в Тунисе) стали фактически пожизненными президентами, которыхпотом свергала «арабская весна».
  • [13] В Кыргызстане народные выступления в 2005 г. начались не в столице, а на югестраны.
  • [14] Позже избранный президент В. Янукович был свергнут.
  • [15] После длительных переговоров среди армейской верхушки президент ЙеменаА. Салех, как говорилось выше, остался в руководстве, но лишился властных полномочий.
  • [16] В Конституции Сирии тоже говорится о социальной справедливости, равенстве,демократическом государстве (преамбула), о политической системе, основанной наплюрализме, и т. д., но, видимо, она не в полной мере отражает требования протестующих.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы