Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow Менталитет, ментальность и этнопсихологические особенности китайцев

Ментальность как движущая сила становления и развития китайского менталитета

Понятие ментальности, полагает Ле Гофф, оставаясь все еще новым, тем не менее широко используется в науке и практике. «Возникшие вчера представления уживаются в нем с фрагментами древнего магического сознания. Ведь инерционность свойственна духу еще больше, чем материи» [392, р. 74] и в своей основе имеет неосознанные слои коллективной психологии — собственно ментальность и частично рефлексивные «воображаемое» и «ценности». По этой причине методологически оправданным является понимание ментальности (по В.С. Мухиной) как движущей силы формирования в историческом контексте конкретной общности людей, организации типических жизненных установок, мироощущения и миропонимания, определяющей модели поведения и порождающей типические эмоции и чувствования. Для описания ментальности китайцев, их национального своеобразия является продуктивным выделение для анализа его пра-основы в виде определенного системного архетипа[1].

Очевидно, китайская цивилизация изначально развивалась на основе принципа самодетерминации, механизм функционирования которого определялся посредством имманентного социокультурного изменения [242, с. 735,736]. Зарождение цивилизации на территории Китая можно связать с ответом на суровый вызов природы. На территории, ставшей колыбелью китайской цивилизации, испытания заболачиванием и наводнениями дополнялись низкими температурами. При этом сезонные климатические изменения в том районе весьма существенны — от сильной жары летом до холодов зимой. Однако далекие предки нынешних китайцев, начав на весьма низком культурном уровне, создали цивилизацию. Это можно истолковать как их высокую способность творчески откликнуться на вызовы природы и времени [307].

В этом плане вызывает интерес система мифологических архетипов как общечеловеческих универсалий, сформировавшихся в бессознательном китайского суперэтноса с древнейших времен и продолжающих постоянно воспроизводиться в их культуре [234, с. 15—18]. Смысловое ядро системного архетипа обнажает концентрацию духовного единства культуры, актуализируя «ценностные ориентации». При этом архетипы китайского массового бессознательного как этнический пласт психики проявляются не только в качестве хранителя, но и средства воспроизводства универсалий культуры.

Очевидно, развитие Китая на протяжении его становления как цивилизации следует связывать с колоссальными ирригационными и водорегулирующими работами, которые требовали концентрации всего экономического потенциала, коллективных усилий и управления. Этому во многом способствовал культ предков и Неба как высших авторитетов и источников власти в стране, роде и семье. Власть небесного владыки (шан ди) и духа основателя рода (цзу цзун шэнь) основывалась на концепции «небесной судьбы», выступая в виде органически связанного единства. Все внутриродовые отношения регулировались жесткими правилами и нормами ритуала (ли) [173]. Такого рода социальная нормативность, претерпев трансформацию, стала основой цельной системы политических идей управления на основе культа Неба и почитания предков. Одновременно, совокупность правил почитания «близкого родства» (цинь цинь) и культа отцовской добродетели, братской любви младшего брата к старшему и т.п. выступала регуляторами вну- триродовых, внутрисемейных и межсемейных отношений. Следует заметить, что в V—III вв. до н.э. просматривается традиция, подготовившая основы учения «дао». В числе ее источников можно назвать мистические и шаманские культы царства Чу и других «варварских» государств на юге Китая, учение о бессмертии и магические практики, развившиеся в царстве Ци, и философская традиция северного Китая.

Затем, вплоть до образования империи Цинь (221 г. до н.э.), имели место непрерывные дискуссии и острая идейная борьба вокруг интерпретации правил и норм ритуала (ли), роли Неба как высшего источника власти, судьбы (мин) как реализации воли Неба (тянь). В сущности, шел процесс уточнения отношений к традиционной установке на следование примеру предков, вопросов взаимодействия традиционных ритуалов и новых законоуложений. В книге «Чжуан-цзы» (IV—III вв. до н.э.) результаты представлены в виде краткой формулы: «Небо — прародитель, добродетель — первооснова». Все сложные связи человека с космосом (Небом) и окружающим миром (Землей) описывались в сюжетах диалектики превращения эфира (ци), взаимного порождения, уничтожения и взаимополагания пяти первостихий (у син), диалектики высшего закона — Пути (дао) и Великого предела (тай цзи), взаимодействия противоположных энергий инь и ян [54]. Процесс их взаимовлияний, взаимопереходов, перерождений воспроизводился посредством целой серии специфических категорий и понятий китайской философии, взаимоотношения которых также носят диалектический характер взаимовлияния и взаимопревращения: «Небо — человек, дух — простолюдин, гармония (сочетание различного) — единство (тождественность), одно (единичность) — двоичность (множественность), подлинное (прямое) — еретичное (кривое), стабильное — меняющееся, древнее (традиционное)» [311].

Основы даосизма излагаются в трактате «Дао Дэ цзин» (IV—III вв. до н.э.). В центре доктрины — учение о великом Дао, всеобщем Законе и Абсолюте. Идеал гармонии мироустройства — Дао обнаруживается в прошлом, и он не был создан человеком. Это гармоничное устройство представляет собой триединство человека, природы и первопредка — бога, которое имеет органический телесный, духовный и идеальный аспекты. Дао как универсальный принцип связывает человека со вселенной и помогает ему обнаружить целую вселенную в себе. Миропорядок покоится на вечных естественных ритмах инь-ян, гармония равновесия которых составляет суть Дао. Будучи законом бытия, космоса и универсального единства мира, Дао безгранично господствует везде и во всем [271]. Его никто не создал, но все происходит от него, чтобы затем, совершив кругооборот, снова в него вернуться. Невидимое и неслышимое, недоступное органам чувств, постоянное и неисчерпаемое, безымянное и бесформенное, оно дает начало, имя и форму всему на свете.

Очевидно, такого рода учение «...своим структурным архетипом имеет горизонтально-вертикальный космо-планетарный архетип, который собственным движением развертывает внутренние структурные элементы Дао в генетическую и диалектическую спираль» [242, с. 19—40]. Более того, определилась система архетипов «прасимволов» дао: гармония равновесия сторон (инь и ян); равенство Неба и Земли; пустота ничто уравновешивает бытие; небесная жизнь является продолжением земной, и между ними нет непреодолимой пропасти и т.д.

Другой составляющей культуры китайской философской мысли являются идеи нравственного совершенствования на пути соблюдения правил и ритуалов, изложенных в конфуцианстве. В частности, опорными его точками стали законопослушность, почитание старших по возрасту и рангу, этика и образование и др. Основоположником этой философии, носившей земной характер, был Конфуций (551-479 гг. до н.э.). В числе наиболее важных источников этого учения выделяют «Книгу перемен» («И цзин») и «Беседы и изречения» («Лунь Юй»), представляющие собой изречения Конфуция. Центральными проблемами, которые рассматривает конфуцианство, являются упорядочение отношений правителей и подданных, моральные качества, которыми должны обладать правитель и подчиненный и т.д. В целом они представляют совокупность учений и доктрин, которые изначально стали развитием древних мифологем и идеологем. Древнее конфуцианство стало воплощением и завершением всего духовного опыта предшествующей китайской цивилизации.

В конфуцианстве выделяют ряд следующих догматических правил [345] (концептов) как человеколюбие, гуманность, достойный, гуманный человек; долг/справедливость, смысл, значение, суть, дружеские отношения; церемония, поклонение, этикет, приличия, культурность как основа конфуцианского мировоззрения, подношение, подарок; Дао, Дао-путь, Путь, истина, способ, метод, правило, обычай, мораль, нравственность; моральная справедливость, гуманность, честность, сила души, достоинство, милость, благодеяние; почитание родителей, усердное служение родителям, усердное исполнение воли предков, усердное исполнение сыновнего (дочернего) долга, траур, траурная одежда; уважение к старшим братьям, почтительное отношение к старшим; храбрость, отвага, мужество, солдат, воин; мудрость, ум, знание, стратагема, умудренность, понимание; верность, преданность, чистосердечие, быть внимательным и осмотрительным, служить верой и правдой; гармония, мир, согласие, спокойный, безмятежный, умеренный, гармонировать с окружающим; нормы человеческих взаимоотношений (между государем и министром, отцом и сыном, старшим и младшим братьями, мужем и женой, между друзьями); пять добродетелей, Пять стихий (в космогонии: земля, дерево, металл, огонь, вода); три устоя (абсолютная власть государя над подданным, отца над сыном, мужа над женой); благородный муж, совершенный человек, человек высших моральных качеств, мудрый и абсолютно добродетельный человек, не делающий ошибок; низкий человек, подлый люд, маленький человек; золотая середина; Великое Единение, согласованность, полная гармония, полное тождество, общество времен Яо; пять добродетелей (человечность, справедливость, мудрость, добропорядочность, искренность) и т.д. [301J.

Совокупность такой системы правил была воспринята обществом в качестве установки Конфуция; обязанностью стало передавать нормы, а не создавать новые [203J. В результате созданная в рамках конфуцианства концептосфера включила в себя систему архетипов идеального устройства государства, в котором при наличии сакрального правителя реальная власть принадлежит «ученым» (жу). При этом просматривается образ культурного законодателя, давшего китайцам первые законы взаимоотношений. Здесь государство отождествлялось с обществом, а социальные связи — с межличностными отношениями, в основе которых просматривается семейная структура. Семья выводилась из специфики отношений между отцом и сыном. С точки зрения учения, функция отца смыкается с функцией Неба. Таким образом сыновняя почтительность возводится в ранг основы добродетели [306]. Функциональное следование общему закону раскрывает регламентацию жизни (через церемонии) Китая на протяжении многих веков. Более того, смещение акцента с человека в сторону безликого закона обусловило формирование коллективной психологии китайцев.

Последнее получило определенную компенсацию с проникновением из Индии в I веке н.э. буддизма как религии надежды, утешения и страдания [87]. В V в., не вступая в оппозицию к конфуцианству и даосизму, религия получила широкое распространение. Буддизм в определенной мере стал дополнением к ним. В частности, учение приобрело практическое содержание, наставляющее личность на путь нравственного и интеллектуального развития [67]. В результате взаимовлияние буддизма, даосизма и конфуцианства обусловило появление китаизированного варианта буддизма, сохранившегося и в настоящее время [250]. Например, буддизм, придавая смерти глубокий смысл, заполнил пробел в духовной жизни. При этом конфуцианство обеспечивало данный процесс траурно-ритуальными деталями. Даосизм колебался, одновременно признавая наличие смерти между покорностью судьбе и мечтами о бессмертии. Буддизм, примиряя их, наполняет этот процесс смысловым содержанием. В основу кладется мысль, что жизнь — это страдание, а избавление от последних — уход в Ничто (нирвану). Удаляясь, существо должно возродиться во всех возможных последующих воплощениях, которые и позволят человеку достичь высшей точки. Очищение от своих страстей и предпочтений позволяет ему проходить сквозь круговорот жизни и смерти. Перечислять примеры такого рода связи социально-культурных феноменов с базовой мифологемой китайского суперэтноса можно почти бесконечно. Более того, семантика культурного законодателя Китая презентует через архетипы наиболее культурную мировую цивилизацию [306].

Вместе с тем, каждое архетипическое качество (целостное с ценностной точки зрения, и мифа, как смыслового ядра «изначальной жизни»), отражаясь в человеческой психологии, всегда являет две стороны явления, предстающие логическими противоположностями. Чрезмерная аккуратность и трудолюбие как признаки цивилизованности в Китае проявляются, например, в специфике архитектуры на фоне естественной природы и ее культивировании. С другой стороны, поскольку ценится прежде всего искусственное и менее — естественное, то последнее воспринимается как «варварское» и подлежащее окультуриванию. Подобного рода «двойственность» находит свое проявление как в индивидуальных, так и национальных особенностях китайцев, и менталитете в целом. Его развитие осуществлялось нелинейно, но циклами, петлями или контурами. Но, в любом случае, именно ментальность обеспечивала прямую или опосредованную связь между частями. Очевидно, изменения в одной части влекли за собой не только волну изменений в других, но и специфические реакции на эти и другие воздействия. В итоге менталитет в своем модифицированном виде вновь возвращался по методу петли обратной связи. В целом определяющую роль при этом сыграл «системный архетип» как совокупность ряда базовых архетипов китайской мифологии (мифологические архетипы Неба, Луны, культурного творца, благородного мужа и т.д.).

Длительный путь развития китайской цивилизации обусловлен ее сохранением на одной территории и с одной государственной системой.

Очевидно, наличие соседних «варварских» народов, оказывающихся в орбите китайской культуры, не оказало на нее какого-либо деструктивного влияния. Состоялась консервация культуры, подтверждением чему стало сохранение в Китае множества древнекультурных и этнопсихологических феноменов. Одним из их числа стала древняя письменность (иероглифы) и технология ее исполнения и использования в современном Китае. Именно иероглифы как архетипические ментальные модели способствовали формированию этнопсихологических феноменов китайцев.

  • [1] Системный архетип представляет собой в обобщенном компактном видесравнительно небольшую совокупность архетипов, составляющих изначальныепервобытные образы, универсальные символы или мотивы, которые существуютв коллективном бессознательном китайского суперэтноса. Основным его свойством является обеспечение поэтапной концентрации сложного опыта в становлении и развитии специфики этноса.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
 
Популярные страницы