Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow Менталитет, ментальность и этнопсихологические особенности китайцев

«Душа» китайцев [177]

Попытка осознания психической структуры жителей Китая так или иначе выводит нас на попытки осмысления восточной души китайцев. Феномен души представляет собой один из наиболее интересных, сложных, возможно, неразрешимых явлений. Душа в психологическом словаре трактуется как «понятие, отражающее исторически изменяющееся воззрение на психику человека» [126, с. 103]. А.Ребер не случайно выводит душу за рамки сферы теологии, представляя как устаревший термин, использовавшийся ранее для обозначения психики. Популярность ее значения, полагает он, связана с отнесением души к аффективной, эмоциональной сфере личности человека [220, с. 260]. При этом анализ содержания близкого к нему понятия «дух», проведенный Э. Цветковым, позволяет раскрыть его смысл в рамках «семантического поля: Дух — Слово — Мысль — Действие» [293, с.74]. Изложенное может стать основой для определения подхода к решению проблемы.

В ряде работ китайских исследователей, раскрывающих особенности этнопсихологии и менталитета, фигурирует термин цзиншэнь. Выражение цзиншэнь [ 134] переводится на русский язык как:

а) дух (духовный); душа (душевный); моральный; нравственный; духовный мир, духовная жизнь;

б) дух, сущность;

в) психика [252].

Осознание ими данного термина в широком (сознание, чувства, воля, мышление, теоретические выкладки, учение и т. д.) и узком (внутреннее ядро, душа и опора явлений культурного сознания; то, что лежит в глубине души и является относительно устойчивым) смысле в большинстве случаев приводит к пониманию души китайцев в узком его значении. Например, Ян Гошув одной из своих работ [344, с. 3, 4] довольно подробно анализирует оба подхода. Однако Фан Литянь при анализе цзиншэнь рассматривает проблему в узком смысле. «Национальный дух» им воспринимается в виде общепризнанного и основополагающего способа мышления, духовность которого развивается, обогащается и становится зрелым. Такого рода духовность, по его мнению, способствует добрососедству в общении с представителями других наций [278, с. 59, 60]. Другим исследователем, Чжан Цичжи, при анализе духа нации обращается внимание на моральную сторону вопроса, церемонии и справедливость, следование традиционному штампу — «мир принадлежит народу». Национальный дух китайца, полагает он, включает единение с природой, сочетание инь я ян, нечетного и четного, симметрии и асимметрии, а также прагматизм китайцев и их умение приспосабливаться к обстоятельствам [344, с. 5].

Лю Ганцзи, разделяя подход Фан Литяна, относит к национальному духу также такие моральные качества, как честь и благородство души, благодушие и снисходительность, патриотизм, практицизм [344, с. 6]. Определенный интерес представляет позиция Ши Юаньцяна. В частности, им китайский национальный дух раскрывается через интроверт- ность, превалирование в нем жертвенности, в противовес доминирующей на Западе экстравертированности и наличию присущих им рыцарского духа и духа борьбы [344, с. 12]. Одновременно, Бао Синьцзянь в числе типичных качеств национального духа китайцев выделяет присутствие глубокой и широкой по охвату истории этноса. При этом он подчеркивает наличие таких качеств, как трудолюбие, храбрость, готовность терпеть лишения и бороться, патриотизм, стремление к единству, тщательность и кропотливость, экономность и бережливость. Не остается без внимания и наличие глубокого рационализма.

Более того, отдельные исследователи считают, что национальный дух китайцев включает в себя склонность к консенсусу, культурные традиции с превалированием гуманности; умение преображаться, интуицию, экспериментальный тип мышления, активность [344, с. 11].

Существуют и иные подходы. Например, современный исследователь Сяо Туйце [255] в своих работах неоднократно ссылается на изречения мыслителя прошлого Гу Хунмина. В начале XX века последним была написана книга «Дух китайцев», в которой он под духом китайского народа понимал особый склад ума, темперамент и чувства. Именно они выделяют их среди других народов. Нет в нем ничего дикого, буйного и свирепого. Настоящий китаец — это «китайский тип гуманности», кроткий, мягкий, нежный. Под кротостью он имел в виду мягкость натуры или слабую покорность.

В настоящем понятии китайской гуманности, утверждал мыслитель, присутствует атмосфера рассудительности и дисциплинированной выдержанности. «Китаец может быть невежливым, но нет резкости в его грубоватости. Настоящий китаец может быть некрасивым, но нет безобразия в его уродстве. Он может быть вульгарным, но в нем нет агрессивности, нет крикливости. Он может быть глупым, но нет абсурдности в его глупости. Он может быть хитрым, но нет большой зловредности в его хитроумии. Даже в огрехах и недостатках тела, ума и характера у настоящего китайца нет ничего того, что вызывает у вас отвращение».

Гу Хунмин заключает, что у китайцев ум взрослого человека, а душа невинного ребенка. В эмоциональном плане это проявляется в сохранении дистанции и опосредованном и сдержанном выражении чувств [66]. В этой же работе Гу Хунмин раскрывает секрет симпатии, которую вызывают к себе китайцы. В частности, он поясняет, что «китайский народ имеет силу симпатии и сочувствия потому, что они живут полной цельной жизнью сердца, жизнью эмоций или человеческого сострадания. Китаец живет жизнью души так, что иногда он пренебрегает большим, чем должен бы, даже необходимыми условиями жизни, необходимыми для человека, живущего в мире, состоящего из тела и души. Это настоящее и правдивое объяснение нечувствительности китайцев к физическому дискомфорту от нечистого окружения и их стремления к улучшению» [66, с. 92, 93].

К вышеизложенному следует добавить, что в глубокой древности Китая сложилась концепция трех душ, одна из которых обитает в табличке с именем человека на семейном алтаре, другая — в месте погребения, а третья попадает в ад или на небеса. Кроме того, в культурной традиции заложено понимание, что человек обладает двумя видами душ — «Хунь»

(светлое — Ян) и «По» (темное — Инь). Как правило, считалось, что в человеке имелось три души «Хунь» и семь — «По». Допускалось наличие у человека одной души только во время беременности, когда будущая мать и ее родственники должны были исключить нанесение вреда душе зародыша [66; 156; 339; 346 и др.J.

Подводя некоторый итог, можно заключить, что китайские исследователи, рассматривая проблему «национального духа» китайцев, каждый вкладывает свое понимание. В результате можно констатировать следующее:

а) характеристика национального духа китайцев просматривается как вполне адекватная китайской ментальности «архаическая», целостная, образно-пространственная, что отличает ее от европейской ментальности, базирующейся на аналитике;

б) восприятие субъективного образа предметов, явлений, ситуаций и др. китайцами обусловлено особенностями визуальной перцепции текста (иероглифов), аудиального восприятия речи и т.д., что включает специфику их понимания и осмысления в отличии от культур аналитического типа;

в) преобладание практического над теоретическим, отождествление изображения и реальности, поиск мистических оснований происходящего и т.д. позволяет воспринимать национальный склад ума и тип мышления китайцев как «архаический», холистический когнитивный стиль.

г) склонность к формосообразному представлению образа национальной души у китайцев прослеживается во многих работах, но понятийный аппарат имеет социально-культурную обусловленность, а использование международной научной терминологии характеризуется опорой на специфику восприятия, а также испытывает влияние традиционной концептосферы.

Вместе с тем, при анализе термина «национальный дух» в работах китайских исследователей обнаруживается отсутствие такого важного элемента, как «духовное бессознательное». Использование этого термина позволяет расширить рамки представления не только сознательной, но и бессознательной деятельности. В. Франкл справедливо утверждал, что личность неосознаваема, а «духовность в своих истоках, откуда она берет начало, не только может быть, но обязательно неосознаваема. В своих истоках, в своей основе дух не поддается рефлексии и является, поэтому чисто бессознательной инстанцией. Таким образом, надо четко различать то инстинктивное бессознательное, с которым одним имеет дело психоанализ, и духовное бессознательное. К бессознательной духовности относится и бессознательная вера, бессознательная религиозность — как бессознательная, и даже нередко вытесняемая, связь человека с запредельным» [281 ].

В сфере человеческой духовности автор выделяет слои сознательной и подсознательной духовности. Слой подсознательной духовности содержит источники и корни всего сознаваемого. «Дух покоится на бессознательном», утверждает он. Концептуальное осмысление бессознательной духовности позволило В. Франклу создать конструкцию, где духовно-экзистенциальный центр группирует вокруг себя психические и физические слои. Именно в духовном бессознательном коренятся эротическое (любовь), этическое (совесть) и эстетическое (творческая совесть) [282J. Видимо, через осознание духовного бессознательного лежит путь к пониманию души китайцев. Однако не следует исключать влияния на китайское общество конфуцианства, даосизма, легизма и появившегося позднее маоистского марксизма, идеи которых до сих пор являются основой китайской политической культуры. Совокупная их детерминация во многом определила не только систему духовных ценностей китайцев, но и национальный дух этноса и душу этнофора. Такого рода подход, по справедливому мнению Н.А. Спешнева, «должен рассеивать мнимую экзотику как болезненный и опасный мираж. Рассуждения на темы «загадочной души» китайцев, «Восток — дело тонкое» и т.п. могут стать, скорее всего, интересны лишь обывателю» [245, с. 5].

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
 
Популярные страницы