Естественное право: формы и источники

Несмотря на то что естественное право находится в поле зрения исследователей не одну сотню лет и по данной тематике написаны целые горы книг, многие вопросы, касающиеся в том числе самого понятия, сущности и содержания естественного права, а также его форм и источников, до сих пор остаются в значительной мере открытыми, вызывающими бесчисленные споры в отечественной и зарубежной литературе[1].

Более того, в некоторых работах, написанных в разные периоды исследования естественного права и разработки его теории, прослеживается даже скептическое отношение к самому феномену естественного права — возможности его существования как такового вообще или же возможности существования естественного права и, соответственно, его форм и источников вне связи с позитивным правом.

«Если бы сама природа, — писал по поводу естественного права Цицерон в сочинении «О государстве», — для нас установила права, то все люди пользовались бы одними и теми же законами, а одни и те же люди не пользовались бы в разные времена разными законами». В силу того, делал вывод данный автор, что законы, будучи весьма изменчивыми, «поддерживаются карой, а не нашим чувством справедливости», к которому апеллирует естественное право, следует признать: «...право не заключает в себе ничего естественного»[2].

Ничтожным, существующим «скорее в воображении, нежели в действительности», называл естественное право в «Политическом трактате» Спиноза, поскольку считается, что «естественное право людей определяется мощью каждого и принадлежит каждому в отдельности»[3].

Естественное право как «право природы», свойственное не отдельному индивиду, а всему человеческому роду, «едва ли может быть представлено вне того условия, что люди, имея общее право, могли бы совместно завладеть землями, которые они могут населять и обрабатывать, укрепиться, отразить всякое насилие и жить по общему решению всех». Такое право, заключал автор, «обычно называется верховной властью (imperium)» и сосредоточивается оно, как и сама власть, «абсолютно в руках того, на кого с общего согласия положена забота о делах правления, а именно установление, истолкование и отмена права, укрепление городов, решение вопроса о войне и мире и т. д.»[4].

Иными словами, речь идет о возможности существования естественного права — «права природы» не самого по себе, а в неразрывной связи с государственно-властным, позитивным правом.

Сомнения относительно возможности существования и самодостаточности естественного права и его источников многократно возрастают не только на ранних стадиях развития человеческого общества и в Средние века, но и на более поздних этапах развития человеческой цивилизации.

Так, в конце XIX в. Н. М. Коркунов, указывая на теоретическую и практическую важность доктрины естественного права, тем не менее с определенной долей сомнения вопрошал: чем и как объясняется «возникновение самого понятия об естественном праве? «...откуда же берется уверенность в действительном существовании соответствующего этому понятию права?»[5].

Отвечая на первый вопрос, автор говорил, что возникновение идеи естественного права объясняется тем, что «наши понятия образуются не только путем обобщения получаемых из опыта представлений, но и также посредством простого противоположения тому, что дает нам опыт»[6]. При наблюдении в реальной жизни за «изменчивым, разнообразным, условным правом», каковым является положительное право, пояснял Н. М. Коркунов, мы «путем подобной антитезы образуем понятие неизменного, абсолютного права — права естественного»[7].

При ответе на второй вопрос, касающийся причин уверенности в действительном существовании естественного права, автор кратко замечал, что они заключаются «в одном из свойственных человеческому уму априорных заблуждений»[8].

Несмотря на периодически возникающие на различных этапах развития общества и государства сомнения в реальности существования естественного права, большинство авторов исходили и исходят из того, судя по многочисленным публикациям, что естественное право, как отмечал Н. М. Коркунов, «это не книжная теория, чуждая действительной практической жизни», а напротив, «идея естественного права играла в практической жизни едва ли не большую роль, чем в научной теории права»[9].

Разумеется, исходя из сложности и многогранности естественного права как явления и неоднозначности его и обслуживающих его форм и источников права в юридической и философской литературе нет и, по-видимому, не может быть единого понятия естественного права, равно как и его форм и источников.

Анализируя научные материалы разных лет, касающиеся естественного права, можно видеть, как в одних случаях, например в Институциях Юстиниана, оно рассматривается как «то, что природа внушила всем живым существам». При этом естественное право «свойственно не только человеческому роду, но и вообще всем существам, которые рождаются или в воздушном пространстве, или на земле, или в море»[10].

В других случаях, в частности в сочинениях Г. Гроция, естественное право представляется как «предписание здравого разума, коим то или иное действие, в зависимости от его соответствия или противоречия самой разумной природе, признается либо морально позорным, либо морально необходимым; а следовательно, такое действие или воспрещено, или же предписано Самим Богом, Создателем природы»[11].

Наконец, в третьих случаях естественное право рассматривается как «правовое и социальное долженствование... те идеальные нормы, которых в реальной действительности нет, но которые должны быть и во имя своего объективного долженствования отрицают действующее право и существующий уклад жизни»[12].

Кроме названных определений, в отечественной и зарубежной литературе имеется целый ряд других.

При этом естественное право зачастую вполне обоснованно рассматривается с разных сторон. А именно: 1) как учение или совокупность концепций, в которых естественное право объясняется как «не зависящее от власти и воли законодателя, не выдуманное человеком и в этом смысле естественное»; 2) совокупность принципов и норм, составляющих, с точки зрения сторонников той или иной концепции, содержание естественного права; 3) основное субъективное право человека (гражданина), выражающее «объективные требования свободы и безусловные притязания индивида на свободную самореализацию в обществе и государстве»[13].

Наличие множества определений понятия естественного права, отражающих те или иные стороны данного явления, несомненно, в определенной степени обогащает наше о нем представление и позволяет, помимо всего прочего, точнее и полнее решать многие вопросы, в частности о структуре и содержании естественного права, его месте и роли в правовых системах различных стран.

Вместе с тем наличие множества определений естественного права и представлений о нем, тем более таких, которые не только не совпадают или не дополняют друг друга, но и, наоборот, противоречат друг другу, с неизбежностью влечет такие разного рода негативные последствия, как неопределенность и нечеткость в установлении характера исследуемой материи — естественного права и, как следствие этого, возникновение дополнительных трудностей при определении его форм (источников) в решении других аналогичных им вопросов.

Так, имея дело с теологическими доктринами естественного права, включающими своего рода учения о принципах Божественной справедливости и порядке их осуществления в мире и исходящими из вечности и неизменности мира, а соответственно, и из неизменности отражающей этот мир теории естественного права, мы должны будем акцентировать внимание на таких предлагаемых данными доктринами формах и источниках права, как Бог, Божественная воля, Божественная справедливость и проч.[14]

Обращаясь же к светским концепциям естественного права — к так называемой рационалистической теории естественного права, теории возрожденного естественного права и др.[15], в качестве форм (источников) естественного права будем рассматривать предлагаемые ими в качестве таковых человеческую природу, разум человека, природу вещей и т. п.[16]

При решении вопросов, касающихся форм (источников) естественного права, легче было бы иметь дело если не с унифицированным, то хотя бы с более или менее общим представлением о нем. Однако реальность такова, что на каждом этапе развития общества и государства, наконец, с развитием каждой новой мировоззренческой основы возникает не одна, а сразу несколько теорий естественного права, точнее, разновидностей данной теории[17].

Исходя из этого, в плане определения и рассмотрения форм (источников) естественного права было бы более целесообразным, как представляется, акцентировать внимание не на анализе различных определений его понятия и тех или иных о нем представлений, а на выделении и анализе его общих, не подвергающихся сомнению со стороны большинства представителей различных направлений исследования естественного права его особенностей.

В числе таких особенностей естественного права, обусловливающих характер, социальную природу его форм (источников), назовем следующие.

Во-первых, это одновременно объективный и субъективный характер естественного права. Объективность существования и проявления естественного права в различных формах выражается в том, что, будучи, по выражению С. С. Алексеева, «фактически существующей реальностью»[18], оно функционирует и реализуется вне зависимости от усмотрения государственных законодательных или иных органов[19].

В научной литературе по поводу объективного характера естественного права вполне резонно замечалось, что его наряду с ассоциирующимися с ним субъективными правами «следует понимать не как право существующие от природы, в любом обществе, в любых социально-исторических условиях, а как права, не зависящие от воли законодателя, возникающие социально-естественным путем»[20].

Субъективный характер естественного права выражается в том, что, будучи объективным, не зависящем от воли и желания отдельного индивида, должностного лица или государственного органа, оно вместе с тем принадлежит в виде субъективных прав каждому индивиду.

В силу этого естественное право отнюдь не случайно зачастую определяется прежде всего через субъективные права как «совокупность сформированных человеческим сообществом прав на фундаментальные социальные блага, обретаемых человеком с рождения, реализация которых осуществляется вне зависимости от их закрепления в нормативно-правовых актах»[21].

В структурном отношении субъективное естественное право приравнивается к любому иному субъективному праву. Оно выражается в возможности: а) самостоятельного, обусловленного исключительно волей и интересами лица — носителя этого права, действия; б) требования должного поведения со стороны других лиц; в) пользования определенными, предусмотренными тем или иным субъективным правом, социальными благами; г) обращение лица в случае нарушения его закрепленного в нормативных правовых актах субъективного естественного права за защитой не только к общественному мнению, но и к соответствующим государственным органам[22].

Однако во всех других отношениях субъективное естественное право существенно отличается от субъективных прав, возникающих в процессе реализации позитивного права. К наиболее важным признакам, выделяющим естественное право среди других субъективных прав, относятся: 1) возникновение и принадлежность данного права лицу с момента его рождения; 2) неотъемлемость (неотчуждаемость) субъективного естественного права; 3) выражение в этом праве наиболее существенных потребностей и возможностей человека; 4) непосредственный и объективный характер реализации субъективного естественного права[23].

Проводя различие между объективным естественным правом как неким социально-правовым явлением в целом и субъективными естественными правами, следует отметить, что когда речь идет о формах (об источниках) естественного права, то прежде всего имеется в виду объективное естественное право, которое зачастую рассматривается в неразрывной связи и взаимодействии с позитивным правом в качестве его части, моральной основы, наконец, прообраза для всякого законодательства[24]. Во-вторых, отличительной особенностью естественного права, имеющей важное значение для решения вопроса о его формах (об источниках), является его в значительной мере идеалистический характер.

В отечественной и зарубежной литературе издавна отмечалось, что не только естественное, но и в определенной мере позитивное право отличается идеализмом. «Право есть идеализм, как это ни звучит парадоксально», — писал Р. Иеринг. И тут же пояснял, что это «не идеализм фантазии, но идеализм характера, т. е. мужчины, который чувствует себя самоцелью и пренебрегает всем остальным, если оскорблено это святилище его. Откуда исходит это нападение на его право — для него безразлично: со стороны ли единичной личности, собственного целого или чужого народа. Сопротивление таким нападениям вызываются не личностью нападающего, а энергией собственного чувства права, нравственной силой, с какой оно обыкновенно отстаивает себя»[25].

Однако идеализм позитивного права, если таковой существует вообще, представляет собой весьма незначительный феномен по сравнению с идеализмом естественного права.

Последний, по словам Е. Н. Трубецкого, вобравший постулаты нравственного идеализма, признающего существование «вечного закона добра», и воззрения «современных эволюционистов, рассматривающих нравственность как продукт истории»[26], не идет ни в какое сравнение с любым иным правовым идеализмом.

Здесь, констатирует этот автор, мы встречаемся «с тезисом идеализма, который утверждает, что, кроме прав положительного, существует еще право естественное — существует вечная идея права, которая должна лежать в основе всего права положительного»[8].

В-третьих, важной особенностью естественного права, рассматриваемого с точки зрения его форм и источников, является весьма неопределенный по сравнению с позитивным правом характер его формально-юридического и материального (фактического) содержания. Неопределенность характера содержания естественного права самым непосредственным образом отражается на характере доктрин и представлений естественного права.

Это проявляется, в частности, в том, что по аналогии с позитивным правом одни авторы пытаются свести содержание естественного права и его понятие к совокупности естественно-правовых норм, выступающих в форме естественного закона[28]. При этом норма рассматривается не иначе как сложившееся правило или своеобразный властный стандарт, содержащий предписания относительно того, что следует делать лицу в той или иной ситуации, а чего не следует делать[29].

Акцентируется внимание также на том, что естественное право как «нормативное право», равно как и аналогичные ему по своему характеру естественно-правовые теории, имеет дело прежде всего с факторами, которые «находятся за пределами официальных правовых систем»[30], в то время как позитивистские концепции «ограничиваются указанием на требования, которые вырабатываются лишь в рамках такого рода правовых систем»[31].

Попытки проведения аналогии между естественным и позитивным правом и представления его содержания в виде системы норм вызывали вполне обоснованную критику, поскольку такая аналогия, как справедливо отмечал Г. В. Мальцев, «едва ли в состоянии дать четкое представление о структуре естественного права, которая не может быть предметно-материальной, ибо само содержание его нематериально»[32].

Другие авторы, анализируя содержание естественного права, склонны считать, что в основе его лежат не нормы, а принципы, идеи, требования и идеалы. При этом особое внимание обращается на то, как справедливо отмечает М. И. Байтин, что составляющие естественное право нравственные и правовые идеи, принципы, идеалы, требования сами по себе «еще не являются правом в юридическом смысле, а представляют собой мораль, правосознание, демократические устремления, т. е. ближайшую и необходимую предпосылку и основу собственно юридического права»[33].

Некоторые западные авторы, говоря о моральном содержании естественного права, особо подчеркивают, что если «позитивизм как направление (школа) правовой мысли концентрируется на изучении права вне его взаимоотношений с моралью», то естественно-правовая мысль «в центр своего внимания ставит связи, существующие между создаваемым людьми правом, с одной стороны, и объективно существующими «естественными» идеями, касающимися моральных прав и обязанностей, — с другой»[34].

Третья группа авторов, касаясь содержания естественного права и его источников, исходят из его понимания «как вечной идеи, проявляющейся в историческом развитии положительного права» (Г. Гегель) или же как совокупности всех положений, имеющих правовой характер и защищаемых государством. Естественное право в данном случае практически полностью отождествляется с положительным правом.

Наряду с названными особенностями естественного права важное значение в плане выявления и рассмотрения форм (источников) имеют и другие особенности.

В отечественной и зарубежной литературе при противопоставлении естественного права позитивному как «важному и весьма полезному способу их познания»[34] выделяется также такая особенность естественного права, как нравственный характер его предписаний. Е. Н. Трубецкой писал, что «естественное право есть синоним нравственно должного в праве... нравственная основа всякого конкретного правопорядка»[36]; у естественного права гораздо более широкая и глубокая сфера приложения, чем у позитивного права; естественное право и содержащиеся в нем требования обращены прежде всего к внутреннему, покоящемуся на моральной основе, миру людей. «Понятие моральности, — как считал Г. Гегель, — есть внутреннее отношение воли к себе самой»[37], в то время как позитивное право регулирует внешнее поведение людей.

Выявление различных принципиальных по своему характеру особенностей естественного права, равно как и рассмотрение сложившихся о нем представлений, в целом имеет важное значение не только для глубокого и разностороннего понимания естественного права, но и для решения многих касающихся его проблем, в том числе вопросов определения его форм (источников).

Между формами (источниками) естественного права, с одной стороны, и самим этим правом, рассматриваемым некоторыми авторами как «социально-правовое явление в целом»[38], с другой стороны, существует самая непосредственная (прямая и обратная) взаимосвязь. Формы (источники) естественного права, их природа и характер позволяют в определенной мере судить о природе и характере естественного права и наоборот.

В зависимости от того, какие стороны естественного права выделяются как наиболее существенные при рассмотрении его форм (источников) и каким оно представляется в целом, в отечественной и зарубежной литературе в качестве источников рассматриваются следующие факторы: а) материальные условия жизни общества, о которых еще в 1960—1970-е гг. говорилось применительно как к естественному, так и к позитивном праву, что они являются «первоисточниками всей надстройки»[39]; б) природа вещей, вечный неизменный порядок мироздания, о которых говорили еше древние греки и которые подвергались критическому анализу на протяжении ряда последующих столетий[40]; в) природа человека, его культура, сознание (в том числе правосознание), наконец, применительно к любому праву — коллективная воля, являющаяся, по представлению некоторых авторов, «независимо от способов ее выражения единственным настоящим источником права»[41]; г) связь явлений, т. е. объективная связь в природе, имеющая сама по себе упорядочивающий характер и существующая вне и помимо всякой воли.

Объективные связи, закономерности, констатируется в связи с этим Г. В. Мальцевым, которые существуют в природе и обществе и образуют естественный порядок, «стоят выше человеческой воли и с этим обстоятельством людям надо считаться»[32].

Наряду с названными формами и источниками естественного права в качестве таковых в научной литературе называются также «абсолютная идея права», «конкретная реальная среда с ее условиями», «свободная деятельность личности»[43], добродетель, разум, справедливость[44], «сама народная жизнь»[45] и др.

Анализируя сложившиеся в течение многих столетий разнообразные представления как о естественном праве, так и о его формах и источниках, нельзя не прийти к следующим выводам.

Отсутствие четкого представления и понимания того, что есть естественное право, каковы его природа, структура, содержание, наконец, каков его понятийный аппарат, с неизбежностью влечет нечеткость в представлении и понимании обслуживающих его форм и порождающих его источников права.

Невольно возникает убеждение относительно правомерности утверждения, высказанного Н. Н. Алексеевым в начале XX в., о том, что в основе учения о естественном праве, которое «родилось по противопоставлению с правом положительным, установленным, явившимся в результате человеческого изобретения», в качестве его «всем понятной психологической предпосылки лежит элементарно простая, но в то же время научно чрезвычайно неясная мысль: всему произвольно установленному противостоит непроизвольное, неустановленное, само по себе и необходимо существующее; образцом таких свойств является природа; следовательно, неустановленное право есть право природное или естественное». Соблазнительность таких рассуждений, заключает названный автор, проявляется в том, что «ей поддавались не только донаучное мышление, но и научно дисциплинированные умы»[46].

Применительно к естественному праву необходимо проводить четкое различие между формами и источниками права, с одной стороны, и первичными и вторичными источниками естественного права — с другой.

Независимо от того, исследуется естественное право в объективном смысле как реально существующее без учета воли отдельных лиц или государственной воли явление либо оно рассматривается в субъективном плане как совокупность фундаментальных, неотъемлемых, принадлежащих с момента своего рождения конкретному лицу (лицам) прав (права на жизнь, продолжение рода, достоинство личности и др.), у него достаточно четко выделяются как формы, так и источники.

В качестве источников естественного права выступает, по справедливому замечанию А. И. Козулина, «все то, что порождает и обеспечивает реальность прав»[47]. Источники естественного права — это «факторы, творящие право»[48].

В зависимости от характера и значимости для объективного и субъективного естественного права все источники этого права подразделяются на первичные и вторичные.

К первичным источникам естественного права следует отнести материальные условия жизни всего человеческого сообщества и отдельных людей (материальный источник), а также жизнедеятельность человека как разумного существа в окружающей материальной среде (биологический источник)[49].

Что касается вторичных источников, то в качестве таковых вполне логично и целесообразно рассматривать окружающую человека социальную среду (социальный источник), в исторических пределах которой он рождается, живет и развивается.

Классификация источников естественного права позволяет дифференцированно, а следовательно, более глубоко и обстоятельно подходить к исследованию различных сторон объективного и субъективного естественного права, выделяя первичные и вторичные естественные права[50].

В качестве первичных наиболее значимых прав при этом выделяются права на жизнь, свободу, достоинство личности, личную неприкосновенность и т. п.

Особенность вторичных прав заключается в том, что они либо исходят из основных, первичных, либо выступают как их часть. Так, в качестве частей основополагающего права на свободу выступают свобода передвижения, свобода мысли, свобода общения и проч.

Производными, а следовательно, второстепенными по отношению к праву на жизнь являются права на охрану здоровья, благоприятную окружающую среду и др. В отношении права на жизнь в научной литературе вполне резонно отмечается, что это право находится «на вершине естественно-правовой пирамиды» уже в силу одного того, что «при лишении жизни все другие права теряют смысл»[51].

Следует заметить, что право на жизнь как таковое, как ни парадоксально это звучит, еще в XIX в. подвергалось сомнению Г. Гегелем. Когда юристы говорят «о праве, которое лицо имеет на свою жизнь, то это — противоречие, ибо это означало бы, что лицо имеет право на себя. Но этого права оно не имеет, так как оно не стоит над собой и не может себя судить». Если Геракл сжег себя, если Брут бросился на свой меч, «это поведение героя по отношению к своей личности; однако когда вопрос ставится о простом праве убить себя, то в этом должно быть отказано и героям»[52].

Наряду с подразделением источников естественного права на первичные и вторичные в научной литературе традиционно их классифицируют по аналогии с источниками позитивного права на источники материальные — «факторы, творящие содержание права» и формальные — «факторы, сообщающие этому содержанию безусловно-обязательный характер»[53].

Материальные источники делятся на объективные и субъективные источники-факторы.

Объективные источники-факторы включают «данную социальную среду со всеми ее местными и временными условиями». Имеются в виду географическое положение страны, ее естественные богатства, климат, почва, характер народа, расовые особенности, его исторические традиции и т. д.[8]

В качестве субъективных источников-факторов И. В. Михайловский рассматривает все то, что относится к человеческому сознанию, «для которого объективные факторы доставляют материал». Этот материал, пояснял данный автор, «преломляется в психике человека, пробуждает в ней различные дремлющие потенции, влияет на появление и развитие правового чувства»[53].

Говоря о формах естественного права, т. е. об организационных и иных средствах его внутреннего выражения, следует, как представляется, исходить прежде всего из того, что естественное право (в отличие от позитивного права) по своим природе и характеру в основе своей никак не объективировано и формально не организовано. Составляющие его содержание принципы, требования, идеи и другие естественно-правовые компоненты не выступают в систематизированном виде. Каждый из них, равно как и права, формирующие субъективное естественное право, проявляется с момента своего зарождения, каковым фактически является момент его осознания и освоения человеком как относительно самостоятельное, самодостаточное, далеко не всегда связанное с другими аналогичными компонентами естественного права явление[56]. Основной формой их осуществления изначально является устная, в организационном отношении не упорядоченная, «стихийная» или «полустихийная» форма.

Упорядоченный, формально-организованный характер естественное право как объективное и вместе с тем как субъективное явление приобретает лишь тогда, когда оно соотносится с другими находящимися за его пределами внутренне организованными явлениями, и в первую очередь с позитивным правом.

Фактически отождествляя естественное право с моралью и подчеркивая, что между правом (позитивным) и моралью «не порывается и не должна порываться живая связь», И. А. Ильин писал в связи с этим: «Правильное соотношение между ними существует тогда, когда право, не выходя из своих пределов, согласуется по существу с требованиями морали и является для нее подготовительной ступенью и поддержкою; а мораль, со своей стороны, служа для права высшим мерилом и руководителем, придает правовым велениям то глубокое значение и ту обязательную силу, которая присуща нормам морали»[57].

Это происходит тогда, резюмировал названный автор, когда право, «с одной стороны, предписывает людям такое внешнее поведение, которое может быть одобрено и совестью», «с другой стороны, воспрещает людям те внешние уступки, которых и совесть не одобряет» и когда, наконец, «право, не разрешая людям никаких нравственно предосудительных деяний, устанавливает в людских отношениях справедливый порядок»[58].

Аналогичные идеи о взаимодействии естественного права с позитивным правом и о реализации требований естественного права не иначе как через позитивное право, путем их закрепления в позитивном праве высказывались и другими авторами.

В частности, И. В. Михайловский, пытаясь обосновать свою мысль о том, что основным источником права, «основным правотворящим фактором должна быть признана абсолютная идея права с ее определениями (естественное право)», писал: «Все содержание положительного права представляет собою главным образом развитие начал естественного права; с другой стороны, безусловная обязательность положительного права также, в конце концов, коренится в естественном праве»[53]. Основные начала естественного права «реализуются в виде положительного права в каждой данной исторической среде сообразно условиям места и времени посредством сознательной деятельности людей, с одной стороны, и объективных данных этой среды — с другой»[60].

0 реализации естественного права путем его закрепления в положительном праве довольно много писали не только отечественные, но и зарубежные авторы.

Много усилий теоретиков и практиков было затрачено, в частности, на то, чтобы доказать естественно-правовой характер Конституции США. По мнению некоторых американских авторов, «доктрина естественного права превалировала в Америке в период подготовки и принятия Конституции и Билля о правах»[61].

Данное утверждение базируется в основном на решении Верховного суда США, признавшего много лет спустя после принятия Конституции, что эта доктрина «действительно была весьма влиятельной» и по крайней мере «первые восемь поправок к ней инкорпорировали некоторые принципы естественного права»[62].

Мы не должны забывать, писал в начале XX в. известный американский юрист Р. Паунд, что «теория естественного права легла в основу теории нашего Билля о правах» и что современное конституционное право США «вбирает в себя довольно много положений, составляющих суть и содержание естественного права»[63].

В настоящее время американские теоретики и практики пытаются подвести под доктрину естественного права не только конституционное, материальное и позитивное по своей природе и характеру право, но и процессуальное право.

В этом смысле весьма распространенными в американской юридической литературе являются суждения относительно того, что концепция юридического процесса в широком смысле, базирующаяся на принципах естественного права, нашла воплощение в пятой и четырнадцатой поправках к Конституции США[64]. Пятая поправка гласит, что «ни одно лицо не должно привлекаться за преступление, караемое смертью, либо за иное позорящее преступление иначе как по представлению или обвинительному заключению большого жюри»[65]. Согласно четырнадцатой поправке к Конституции «все лица, родившиеся или натурализованные в Соединенных Штатах и подчиненные их юрисдикции, являются гражданами Соединенных Штатов и того штата, где они проживают». И далее: «Ни один из штатов не должен издавать или применять законы, которые ограничивают привилегии и льготы граждан Соединенных Штатов; и не может какой-либо штат лишать какое-либо лицо жизни, свободы и собственности без надлежащей правовой процедуры; не может отказать какому-либо лицу в пределах своей юрисдикции в равной защите на основе законов»[66].

Аналогичные естественно-правовые положения и принципы реализуются не только через позитивное конституционное законодательство США. Подобный опыт имеется в других странах, включая современную Россию, где в конституционном порядке декларируется положение о неотчуждаемости и принадлежности основных прав и свобод человека каждому от рождения; утверждается, что «права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими»; прокламируется, что права и свободы «определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием» (п. 2 ст. 17, ст. 18 Конституции РФ).

Не касаясь проблем соотношения в такого рода случаях естественного и позитивного права по существу, зададимся вопросом относительно изменений, которые с неизбежностью наступают при их взаимодействии. Каков характер этих изменений? Каковы их последствия? Изменяется при этом только их форма или изменения касаются также их сущности и содержания?

Отвечая на данные и им подобные вопросы, следует заметить: бесспорным при взаимодействии естественного и позитивного права остается то, что естественное право приобретает более упорядоченный и объективированный характер. Благодаря воплощению в позитивное право оно приобретает более активный и вместе с тем более эффективный регулятивный характер. В процессе закрепления принципов и иных компонентов естественного права с помощью норм позитивного права естественное право приобретает не только отдельные черты, но и форму позитивного права.

Во всех случаях, когда естественное право существует без взаимосвязи и взаимодействия с позитивным правом оно функционирует как неформализованное, выступающее не иначе как в устной, передающейся из поколения в поколение форме.

Когда естественное право наполняет содержание конституционного права или любой иной отрасли положительного права, воплощаясь в законах и других нормативных правовых актах, оно, как и позитивное право, приобретает соответствующую формально-юридическую (письменную) форму.

Форма вновь создаваемого на базе естественно-правовых принципов и положений позитивного права становится одновременно формой естественного права.

Что касается характера изменений и последствий процесса взаимодействия естественного и позитивного права, то они влияют как на первый, так и на второй правовой феномен. При этом позитивное право, по крайней мере на первый взгляд, приобретает черты естественного права и укрепляет свои моральные основы. В свою очередь, естественное право, в известной мере видоизменяясь, нередко полностью трансформируясь в позитивное право, утрачивает первоначальные, присущие только ему, черты.

  • [1] См.: Wolf Е. Das Problem der Naturrechtslehre. Karlsruhe, 1959. S. 20—32; TrollerA.The Law and Order. An Introduction to Thinking about the Nature of Law. L., 1969. P. 9—17;Finnis J. Natural Law and Natural Rights. N. Y., 1990. P. 3—16; Natural Law Theory / ed.by R. Geoi-ge. L., 1992. P. 6—27; Harris J. Op. cit. P. 6—27; McLeod /. Op. cit. P. 12—23; etc.
  • [2] Цицерон. О государстве // История политических и правовых учений. Ч. 1: хрестоматия. Воронеж, 2000. С. 191.
  • [3] Спиноза Б. Политический трактат // Там же. С. 360.
  • [4] Спиноза Б. Политический трактат // История политических и правовых учений.Ч. 1: хрестоматия. С. 361.
  • [5] Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб., 1898. С. 97.
  • [6] Там же. С. 96.
  • [7] Там же. С. 97.
  • [8] Там же.
  • [9] Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. С. 96.
  • [10] Памятники римского права. Институции Юстиниана. М., 1998. С. 17.
  • [11] Гроций Г. Три книги о праве войны и мира // История политических и правовыхучений. Ч. 1: хрестоматия. С. 343.
  • [12] Булгаков С. Н. Власть и право // Из истории русской правовой мысли. Л., 1990.С. 255-256.
  • [13] Юридическая энциклопедия / отв. ред. Б. Н. Топорнин. С. 304.
  • [14] См.: Мальцев Г. В. Указ. соч. С. 35—52; Кашанина Т. В. Происхождение государства и права. Современные трактовки и новые подходы. С. 56—58.
  • [15] См.: Мальцев Г. В. Указ. соч. С. 53—143.
  • [16] См.: Рассказов Л. П., Упоров И. В. Естественные права человека. СПб., 2001.С. 27-40.
  • [17] См.: Maciver R. Op. cit. Р. 250—263; Harris J. Op. cit. P. 6—27; etc.
  • [18] См.: Алексеев С. С. Философия права. История и современность. Проблемы. Тенденции. Перспективы. С. 25.
  • [19] См.: Упоров И. В., Схатум Б. А. Указ. соч. С. 14.
  • [20] Юридическая энциклопедия / отв. ред. Б. Н. Топорнин. С. 305.
  • [21] Упоров И. В., Схатум Б. А. Указ. соч. С. 14.
  • [22] См.: Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия (теоретические проблемы объективного права). Саратов, 1972. С. 99—101; Агарков М. М. Ценность частного права //Правоведение. 1992. № 2. С. 11 — 14; Козулин А. И. Об источниках прав человека // Государство и право. 1994. № 2. С. 150—151; и др.
  • [23] См.: Рассказов Л. П., Упоров И. В. Указ. соч. С. 15.
  • [24] См.: Трубецкой Е. Н. Указ. соч. С. 47.
  • [25] Иеринг Р. Борьба за право. С. 61.
  • [26] Трубецкой Е. Н. Указ. соч. С. 46.
  • [27] Там же.
  • [28] Подробнее об этом см.: Мальцев Г. В. Указ. соч. С. 110—117.
  • [29] См.: McLeod I. Op. cit. Р. 12, 13.
  • [30] См.: McLeodI. Op. cit. Р. 12.
  • [31] Ibid. Р. 23.
  • [32] Мальцев Г. В. Указ. соч. С. 113.
  • [33] Байтин М. И. Сущность права (современное нормативное правопонимание награни двух веков). С. 108.
  • [34] Ford S. Op. cit. Р. 29.
  • [35] Ford S. Op. cit. Р. 29.
  • [36] Трубецкой Е. Н. Указ. соч. С. 51.
  • [37] Гегель Г. В. Ф. Философия права // История политических и правовых учений:хрестоматия / отв. ред. О. Э. Лейст. С. 273.
  • [38] Рассказов Л. П., Упоров И. В. Указ. соч. С. 8.
  • [39] Шебанов А. Ф. Указ. соч. С. 40.
  • [40] См.: Трубецкой Е. Н. Указ. соч. С. 46—68.
  • [41] Бержелъ Ж.-Л. Указ. соч. С. 102.
  • [42] Мальцев Г. В. Указ. соч. С. 113.
  • [43] См.: Михайловский И. В. Указ. соч. Т. 1. С. 235.
  • [44] См.: Алексеев Н. Н. Указ. соч. С. 29—37; Трубецкой Е. Н. Указ. соч. С. 46—63;Harrs J. Op. cit. Р. 6—25.
  • [45] См.: Хвостов В. М. Система римского права. М., 1996. С. 30.
  • [46] Алексеев Н. Н. Указ. соч. С. 29.
  • [47] Козулин А. И. Об источниках прав человека. С. 145.
  • [48] См.: Михайловский И. В. Указ. соч. С. 235.
  • [49] См.: Рассказов Л. П., Упоров И. В. Указ. соч. Т. 1. С. 16.
  • [50] См.: Рассказов Л. П., Упоров И. В. Указ. соч. Т. 1. С. 16, 17.
  • [51] Там же. С. 16.
  • [52] Гегель Г. В. Ф. Философия права. С. 272.
  • [53] Михайловский И. В. Указ. соч. Т. 1. С. 238.
  • [54] Там же.
  • [55] Михайловский И. В. Указ. соч. Т. 1. С. 238.
  • [56] См.: PennerJ., Mellisaris Е. Textbook on Jurisprudence. Oxford, 2008. P. 1—6.
  • [57] Ильин И. А. Теория права и государства. С. 91.
  • [58] Ильин И. А. Теория права и государства.
  • [59] Михайловский И. В. Указ. соч. Т. 1. С. 238.
  • [60] Там же. С. 234.
  • [61] Chester J. Constitutional Construction. N. Y., 1992. P. 153.
  • [62] Brown v. Walker (1986). 161 US 591, 40 Led 819, 822, 16S СТ. 644.
  • [63] Pound R. Liberty of Contract // Yale Law Journal. 1909. No. 18. P. 454.
  • [64] Cm.: Chester J. Op. cit. P. 153.
  • [65] Соединенные Штаты Америки. Конституция и законодательные акты / под ред. исо вступ. ст. О. Л. Жидкова. М., 1993. С. 41.
  • [66] Там же. С. 43.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >