Талмуд, религиозные традиции и обычаи, «наследие» и доктрина в системе источников иудейского права

Одним из важнейших источников иудейского права является Талмуд. В различных научных изданиях и словарях он определяется неодинаково. В одних из них обращается внимание на то, что это собрание догматических по своему характеру религиозных, этических и правовых положений иудаизма, которые сложились в период с IV в. до н. э. до V в. н. э.[1] В других изданиях Талмуд рассматривается как «толкования и дополнения раввинов жидовских к Ветхому Завету»[2]. В третьих же работах он представляется как «собрание священных писаний, формирующих иудейское гражданское и религиозное право и подразделяющихся на две группы под названием Мишны (сами тексты) и Гемары (толкование этих текстов)»[3].

Общим для всех этих и иных представлений о Талмуде как источнике иудейского права является то, что он, будучи собранием древних священных писаний, содержит тексты не только этих писаний, но и их раввинских толкований. В системе норм и догматов иудейского права последним, по мнению исследователей, придается, как правило, гораздо большее значение, чем первым[4]. Кроме того, нередко под сомнение ставится положение об одинаковой юридической и религиозно-духовной силе отдельных норм и догматов, содержащихся в Библии (Ветхом Завете) и Талмуде. В последнем постоянно проводится мысль «о превосходстве творений раввинов над творением, вдохновленным Богом». При этом в качестве доказательства приводятся такие подтверждающие правоту авторов положения-догмы, как: «Слова Талмуда более сладки, нежели слова Завета», «Грехи против Талмуда более тяжки, нежели против Библии», «Не должно иметь общения с тем, кто имеет в руках Библию, а не Талмуд» или «Сын мой, относись с большим вниманием к словам раввинов, чем к словам Завета»[5].

С древних времен и вплоть до наших дней было осуществлено множество изданий Талмуда. В его первой части — Мишне было собрано огромное количество иудейских заповедей и сосредоточено множество «иудейских традиций, имеющих отношение к праву»[6]. Однако в структуре и содержании Талмуда как в количественном отношении, так и в качественном в смысле фактического приоритета в системе регулятивных средств и эффективности воздействия на общественные отношения превалирующими были и остаются раввинские толкования (Гемара).

По замечанию исследователей, раввинские толкования буквально наводнили по мере развития иудейского права Талмуд. Известно, пишет по этому поводу Д. Рид, что «все, что где бы то ни было могло произойти или случиться в жизни еврея, регулировалось законами Талмуда: браки, разводы, имущественные сделки, коммерческие операции, вся жизнь, вплоть до мельчайших деталей одежды и туалета». И поскольку в повседневной жизни постоянно происходят непредвиденные события, «вопрос о том, что законно и что незаконно», в каждом случае приводит к бесконечным дискуссиям, «результатом которых были наводняющие Талмуд объемистые протоколы раввинских решений» — соответствующих толкований текстов заповедей[7].

Наряду с многочисленными и многотомными решениями раввинских судов[8] данные отчасти систематизированные толкования следует рассматривать в качестве важных источников иудейского религиозного права.

Высокую значимость этих источников израильские авторы объясняют тем, что, хотя изначально, согласно замыслу творцов иудейского права, оно «должно было охватывать и решать все возникающие в жизни иудейского общества проблемы», практика показала, что это невозможно было сделать раз и навсегда. В силу этого по мере изменения жизненных обстоятельств время от времени возникала необходимость вмешательства в процесс реализации этого права в целях его соответствующей корректировки как со стороны выполняющих академические функции религиозных кругов, так и со стороны применяющих это право раввинов[9]. Раввинское толкование стало объективной необходимостью и жизненной потребностью боговерных иудеев.

Нередко оно заменяет сам текст иудейских богословных положений. Даже тогда, когда раввинское толкование явно расходится с изначальным содержанием «библейских повествований и священных традиций», оно тем не менее сохраняет силу и влияние на поведение иудеев. При этом для объяснения и оправдания такого рода расхождений широко используется разработанная самими раввинами так называемая теория чрезвычайной власти, согласно которой в чрезвычайных условиях допускается весьма широкое толкование сложившихся канонов, а сама раввинская власть осуществляется помимо обычных религиозных норм[10]. Раввинское толкование в таких случаях, именуемых чрезвычайными, получает несомненное преимущество как перед подвергшимися толкованию библейскими текстами, так и перед соответствующими религиозными нормами[11].

Важными источниками иудейского права являются религиозные традиции и обычаи. Они сложились в течение многих столетий существования иудейского права и продолжают оказывать на него, а вместе с ним и на израильское светское право значительное влияние и в настоящее время. Это традиции и обычаи, касающиеся религиозных праздников, бытовых и семейных отношений, публичной сферы жизни религиозного и светского сообществ, ритуальных жертвоприношений.

Свое влияние на жизнь иудейского общества и государства они оказывают как непосредственно, выступая в качестве регулятора общественных отношений, так и опосредованно, оказывая воздействие на них через соответствующие нормы светского права.

Последнее проявляется не только в традиционной для иудейского религиозного права сфере приложения — сфере регулятивного воздействия семейного права, но и в сферах общественных отношений, опосредуемых нормами других отраслей права.

В качестве одного из примеров можно сослаться на несомненное воздействие иудейских традиций и обычаев на институт права собственности на землю в современном Израиле. Согласно Закону о земле 1969 г. право собственности на землю в этом государстве ограничивается не только такими свойственными законодательству других стран принципами, как непричинение вреда или недопущение разрушения имущества, принадлежащего другим собственникам (разд. 14), но и весьма своеобразным «принципом благопристойности», или «приличия» («principles of decency»), в процессе реализации данного права[12].

Данный принцип, с одной стороны, ограничивает право собственности на землю, а с другой — подчеркивает его особый характер. Анализируя его, можно с полной уверенностью сказать, что на разработке и принятии законодательства о земле в значительной мере сказалось влияние старых иудейских традиций и обычаев, радикально ограничивавших и даже запрещавших куплю-продажу земли, а также право частной собственности на землю.

«Землю не должно продавать навсегда, — назидательно говорит Бог иудеям, — ибо Моя земля: вы пришельцы и поселенцы у Меня»[13]. По всей земле «владения вашего дозволяйте выкуп земли». При этом в отношении каждого иудея устанавливаются следующие правила: а) если «брат твой обеднеет и продаст от владения своего, то придет близкий его родственник и выкупит проданное братом его»; б) если же «некому за него выкупить, то сам он будет иметь достаток и найдет сколько нужно на выкуп»; в) в этом случае «пусть он расчислит годы продажи своей и возвратит остальное тому, кому он продал, и вступит во владение свое»; г) если же «не найдет рука его, сколько нужно возвратить ему, то проданное им останется в руках покупщика до юбилейного года, а в юбилейный год отойдет оно, и он опять вступит во владение свое»[14].

Древние иудейские традиции и обычаи, как это видно из библейских заповедей, не позволяли произвольно распоряжаться землей как обычной недвижимостью и товаром. Основная причина этого состояла в том, что по иудейскому преданию и древнему теократическому принципу единым и постоянным собственником земли является только Сам Бог. Что же касается имеющих прямое отношение к Нему богоизбранных иудеев, то они лишь временные собственники земли, «пришельцы и поселенцы», уже в силу этого право свободного распоряжения землей им не предоставлялось.

Любая купля-продажа земли юридически рассматривалась как временная сделка. Фактически она заменялась арендой, договор о заключении которой оставался в силе лишь до очередного юбилейного года, отмечавшегося иудеями каждые 50 лет. Ибо если до наступления юбилейного года выкуп земли бывшим ее собственником оказывался невозможным, то в год юбилея она полностью возвращалась ему, причем без всякого выкупа.

Данное правило наряду со всеобщим правом выкупа земли и с ограничением ее продажи лишь в пределах определенного срока («известного числа лет жатв»[15]) было направлено на предотвращение полного отчуждения земельных участков от их обедневших владельцев, на предотвращение их полного обезземеливания и еще большего обеднения. Иными словами, право собственности на землю, как и различные формы распоряжения ею, преследовали не только и даже не столько сугубо коммерческие цели, выражаясь современным языком, сколько общесоциальные и общегосударственные цели. Помимо всего прочего, это проявлялось в том, что под всякую сделку с землей, включая ее куплю-продажу, подводилась не только коммерческая, прагматическая, но и нравственная основа. Суть ее сводилась к соблюдению, помимо коммерческих правил, также и нравственных норм, содержавших требования уважения, любви и справедливости по отношению к ближнему[16].

«Если будешь продавать что ближнему твоему или будешь покупать что у ближнего твоего, — говорится по этому поводу в Книге Левит, — не обижайте друг друга». И дальше установочное повторение:

«Не обижайте один другого; бойся Бога твоего, ибо Я Господь, Бог ваш»[17].

Данные и иные им подобные принципы, трансформировавшиеся по мере развития иудейского общества в традиции и обычаи, оказали определенное влияние не только на эволюцию иудейского религиозного права, но и на процесс становления и развития в Израиле современного светского права.

Среди источников иудейского права особую значимость имеет такой необычный для других правовых систем источник, как наследие. В израильской научной литературе этот источник именуется также культурным наследием в широком смысле, религиозным или иудейским правовым наследием[18].

Однако независимо от названия в понятие «наследие»[19] как источника иудейского права в целом вкладывается один и тот же смысл: констатируется факт перехода от одного поколения к другому сложившихся в течение всего периода жизни иудейского общества религиозных, культурных, национальных, этических, общесоциальных, бытовых и иных обыкновений — феноменов, оказывающих влияние на процесс формирования и развития иудейского права. В некоторых изданиях дополняется, что в библейском смысле под наследием понимаются также: а) «богоизбранный народ», б) израильтяне и в) христианская церковь[20].

Наследие как источник иудейского религиозного права традиционно представляется в качестве естественно-правового источника, порожденного самим обществом и регулирующего, а точнее — упорядочивающего многочисленные и многообразные отношения, возникающие в рамках этого общества. Что же касается его связи с современным израильским государством, то наследие, будучи естественным источником иудейского права, по мнению исследователей, возникает до государства и существует помимо и независимо от государства[21].

В подтверждение сказанного в научной литературе Израиля нередко даются ссылки на естественное право евреев возвращаться на постоянное место жительства на свою историческую родину — в Израиль независимо от того, в какой стране и как долго они проживают. Это право возникло задолго до того, как оно было закреплено в законодательстве Израиля (в Законе о возвращении 1950 г.), и имеет нравственные, логические и юридические корни, по мнению исследователей, именно в наследии[22].

Еще во Второзаконии относительно иудейского народа в связи с этим говорилось: «Хотя бы ты был рассеян [от края неба] до края неба, и оттуда соберет тебя Господь Бог твой, и оттуда возьмет тебя»[23]. И далее: «И [оттуда] приведет тебя Господь Бог твой в землю, которою владели отцы твои, и получишь ее во владение и облагодетельствует тебя и размножит тебя более отцов твоих»[16].

0 естественном характере права на возвращение евреев на свою историческую родину, а также о том, что это право исторически заложено в самом «наследии», многократно повторялось вслед за Библией и в других самых разнообразных источниках. В 50-е гг. XX в. оно широко использовалось как важнейший аргумент в пользу разработки и принятия соответствующего законодательства.

Так, обосновывая необходимость принятия Закона о возвращении, тогдашний премьер-министр Израиля Д. Бен Гурион подчеркивал, в частности, что не государство «дарует это право евреям, живущим за границей, на поселение в Израиле», а как раз наоборот: «Это право само создает условия для строительства израильского государства». Источник права на возвращение евреев, отмечает автор, следует искать в исторических и никогда не прерывавшихся связях еврейского народа с его Родиной[25]. Возникновение у евреев права на возвращение на свою историческую родину по времени «предшествовало возникновению государства». Реализация его «лишь подтверждает тот факт, что это право принадлежит каждому еврею уже в силу того, что он еврей»[26].

Говоря о наследии как об источнике иудейского религиозного права, следует обратить внимание также на то, что оно в отдельных случаях может выступать в качестве источника израильского светского права. По отношению к другим источникам израильского права, как свидетельствуют теория и практика, наследие выполняет далеко не главную роль. Но тем не менее оно в практическом плане как источник права время от времени весьма активно проявляется и к тому же в отдельных случаях даже законодательно закрепляется.

В качестве примера можно сослаться на ст. 1 Закона «Основы права» («Foundations of Law») 1980 г., которая гласит, что если суд в процессе рассмотрения дела не может найти ответ на возникший вопрос в статутном или судебном праве (case law) или не может решить его путем применения аналогии, то он должен рассмотреть его и принять решение, сообразуясь с принципами свободы, справедливости, беспристрастности и мирного израильского наследия[27].

Возможность использования наследия в качестве источника израильского светского права находит отражение и в некоторых других законодательных актах.

Одним из древнейших источников иудейского права является доктрина. Она понимается в самом широком смысле как писания богословов, мнения разных иудейских академических школ, раввинские взгляды относительно понимания и толкования различных библейских положений.

На ранних стадиях развития иудейского права доктрина играла решающую роль. Поэтому, как не без оснований утверждает 3. Фальк, изучая иудейское право с момента его зарождения, мы должны обращать внимание прежде всего именно на литературные источники[28], в которых содержатся различные идеи, положения и взгляды, оказавшие на него доминирующее влияние. В этот период, констатирует автор, «ни государство, ни другие социальные структуры не играли решающей роли в процессе формирования норм иудейского права и институтов». Эту роль выполняли «труды ученых-богословов, которые зачастую осуществляли функции и законодателей и правоприменителей»[26].

По мере развития иудейского права важность доктрины как источника права значительно уменьшилась. Она была вытеснена более прагматичными толкованиями раввинов и их судов. Однако доктрина как источник иудейского религиозного права в настоящее время сохраняется и вместе с доктринами израильского светского права (такими, например, как доктрина благоразумия[30]) она продолжает играть определенную правообразующую, правоприменительную и правоохранительную роль.

  • [1] См.: Словарь русского языка. Т. IV. М., 1984. С. 336.
  • [2] Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1882. С. 389.
  • [3] Webster’s New Universal Unabridged Dictionary. P. 1861.
  • [4] См.: Бренье Ф. Указ. соч. С. 61—66.
  • [5] Там же. С. 64.
  • [6] Falk Z. Jewish Law. Р. 31.
  • [7] См.: Рид Д. Указ. соч. С. 89.
  • [8] См.: Folk Z. Jewish Law. Р. 32.
  • [9] Ibid. Р. 33.
  • [10] Ibid. P.41-45.
  • [11] См.: Falk Z. Jewish Family Law. P. 28.
  • [12] Подробнее об этом см.: Deutch М. Property Law // Introduction to the Law of Israel /eds. by A. Shapira, K. Demtt-Arar. Tel Aviv, 1995. P. 159—166.
  • [13] Толковая Библия... Левит. С. 493.
  • [14] Толковая Библия... Левит. С. 493—494.
  • [15] Там же. С. 493.
  • [16] Там же.
  • [17] Толковая Библия... Левит. С. 492—493.
  • [18] См.: Englard /. Law and Religion in Israel // The American Journal of ComparativeLaw. 1987. No. 1. P. 206, 207.
  • [19] Cm.: Dictionary of Sociology and Related Sciences. Totowa, 1988. P. 283.
  • [20] См., например: Webster’s New Universal Unabridgen Dictionary. P. 851.
  • [21] Cm.: Shachar Y History and Sources of Israely Law / eds. by A. Shapira, K. Dewitt-Arari.P. 6, 7.
  • [22] См.: Gouldman М. Israel Nationality Law. Jerusalem, 1970.
  • [23] Толковая Библия... Книга Второзакония. С. 659.
  • [24] Там же.
  • [25] См.: Knesset Records. First Knesset. Second Session. Jerusalem, 1950. Vol. 6. P. 2037.
  • [26] Ibid.
  • [27] Подробнее об этом см.: Englard J. Law and Religion in Israel. P. 206, 207.
  • [28] Cm.: FalkZ. Jewish Law. P. 30.
  • [29] Ibid.
  • [30] Cm.: Kretzmer D. Forty Years of Pubbic Law 11 Israel Law Review. 1990. Vol. 24.No. 3-4. P. 343.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >