США

1. Что касается экономической составляющей лидерства, то США обладают самым большим ВВП в мире — 13,5 трлн долл., а темп его роста — примерно 3,5% в год. Вообще Соединенные Штаты Америки сейчас находятся в первой пятерке стран по объему ВВП на душу населения. Кроме того, государство контролирует около 40% мирового рынка высокотехнологичной продукции. Обращаясь к статистике, нужно отметить, что в США проживает 40% нобелевских лауреатов и 44% всех мировых денег Америка тратит на инновации, 2,5% ВВП также тратится на инновации, что, однако, не является самым высоким показателем в мире.

Несмотря на то что у США мало своих специалистов, это компенсируется притоком иностранных специалистов в области техники. Принципиально важным является тот факт, что Соединенные Штаты Америки являются образцом для всего мира в плане качества жизни и обеспечения безопасности. Экономика США в 2,5 раза энергоэффективнее российской, а на промышленное производство Америка тратит в девять раз меньше энергии, чем Россия. США продолжают развивать энергоэффективную экономику, прилагая к этому большие усилия, направленные в основном не на принуждение, а на заинтересованность. Бюджет страны выделяет внушительные суммы на развитие энергосберегающих и экологически чистых технологий, внедрение альтернативных источников энергии, например, в 2009 г. эта сумма составила 2,2 млрд долл.[1]

2. Неотъемлемым элементом лидерского потенциала является ответственное отношение к глобальным проблемам. Все они сводятся к проблемам экологического характера, неравенству и бедности. США вносят незначительный вклад в решение экологических проблем и практически не помогают мировому развитию в этой сфере, за исключением повышения энергоэффективности. В отношениях со слаборазвитыми странами Америка руководствуется скорее политическим подходом, нежели управлением развитием. Примечательно, что США формируют расширение либеральных подходов к глобализации, чтобы проблемы решались сами собой.

Таким образом, оценив проблемы и перспективы лидерства Америки, качество выполнения ею своих лидерских функций, можно сделать вывод, что США по сей день сохраняют довольно устойчивые лидерские позиции почти по всем составляющим. Во внешнеполитической деятельности государства наблюдается явная тенденция к гегемонии. Главным минусом в политике Соединенных Штатов Америки является недостаточное внимание к глобальным проблемам.

Усилия США на мировой арене в конце XX — начале XXI в. строятся на основе того факта, что они образуют единственный полюс, вокруг которого с момента распада СССР выстраивается мировой порядок, от которого в максимальной степени зависит соотношение сил на международной арене. Низкая управляемость мировой системы со стороны сверхдержавы диктует необходимость изменить политику США в отношении существующих глобальных институтов и организаций.

В течение более восьми лет республиканского правления (2000—2008), когда детерминанта соотношения сил не учитывалась в должной мере, а реакция мировой системы продолжала усиливаться, начали более активно действовать многие державы и несистемные игроки (террористические группы, международные НПО и т.д.), в экономике разворачивался кризис, в сфере культуры наметился возврат к традиционному пути (дальнейшее развитие получили антиглобализм и альтерглобализм), в глобальный идеологический дискурс вернулись традиционные теории международных отношений, росла тенденция к формированию альтернативных существующим региональных организаций, повысилась самостоятельность стран в поисках более выгодных путей реализации своих национальных интересов (взаимодействия по типу Юг — Юг, рост влияния стран БРИК, особенно Китая).

При администрации Б. Обамы сверхдержава не может более подталкивать других к унификации, прозрачности, размыванию суверенитета, оставляя за собой ничем и никем не ограниченные права и возможности, не желая меняться вместе со всеми остальными. Наступает эпоха, которую известный американский политолог Фарид Закария определяет как «постамериканский мир», который идет на смену прошлому веку, прошедшему под знаком доминирующего американского могущества. «Несмотря на все нарушения в использовании силы, США создали и поддерживали современный порядок, в основе которого — свободная торговля и демократическое правление»[2].

Если оппозиция США не оформилась в страновом формате (Китай, Россия и др.), то проявилась в миросистемном: растет противодействие США со стороны мировой системы. Гегемонизм, в направлении которого может трансформироваться внешнеполитический курс США, не несет стабильности мировой системе, хотя и может быть сценарием продления господствующего их положения[3].

В рамках инициатив администрации Б. Обамы по восстановлению потенциала глобального лидерства США сталкиваются с проблемой исправления негативных тенденций в аспекте строительства коалиций и поиска стратегии управления миром. Таким образом, детерминанта соотношения сил становится равной детерминанте силы, важнейшей во внешнеполитической стратегии США. Состав коллективного органа («новый концерт ведущих мировых держав»), предложенный С. Хантингтоном, М. Мэн- делбаумом, А. Ливеном, Т. Барнеттом, включающий наиболее влиятельные державы не только в экономике и военной мощи, но и в геополитическом аспекте, свидетельствует именно о таком подходе. Разработка новых форм взаимодействия с мировым сообществом призвана решить проблему создания нового мирового порядка.

Чем больше изменяется глобальный баланс сил, тем больше это влияет на внешнеполитическую стратегию США, стремящихся или вернуть свое лидерство и преобладание, или замедлить спад и попытаться изменить мир так, чтобы ослабевшие США могли максимально удовлетворять свои национальные интересы. На сегодняшний день детерминанта соотношения сил является не менее влиятельной детерминантой глобального уровня, чем детерминанты силы и восприятия, что связано с попытками США сохранить лидерство через выгодный им международный баланс сил, а не слепо проецировать свою мощь на весь мир.

США, будучи мировым лидером, осуществляют свои функции, используя преимущества участия в международных организациях для реализации своих национальных интересов, хотя институциональная детерминанта в их внешнеполитической стратегии подчинена детерминанте силы, без которой их участие не будет эффективным.

США состоят в более чем 81 международной организации, в большинстве из которых они являются наиболее влиятельным членом или входят в группу ведущих государств. Международные организации, в которых участвовали США, создавали основу для разрушения средствами жесткой и мягкой силы европейских метрополий (например, Лига Наций, ООН), а на современном этапе они выступают инструментом сохранения мирового лидерства и реализации национальных интересов США.

Одной из особенностей членства США в международных организациях является недопущение преобладания целей организации над американскими национальными интересами. В самих

США существуют различные подходы к участию в деятельности международных организаций. Например, есть разногласия между сторонниками демократического конституционализма[4] и сторонниками международных обязательств[5].

Сторонники первого подхода считают, что демократически избранное правительство должно прежде всего отстаивать интересы большинства населения, что иногда входит в противоречие с отстаиванием целей международной организации, в которую входит данное государство. Так, в 1920-е годы общественное мнение и расклад политических сил в США обусловливали негативное отношение к Лиге Наций.

Сторонники второго подхода отстаивают идею, что международные обязательства важны не меньше демократического типа правления, хотя и не требуют для своего принятия согласия большинства населения. Но такая точка зрения возобладала только в 1960-е и 1970-е годы, тогда как в 1940-е годы участие США в деятельности международных организаций подкреплялось согласием большинства населения. В 80-е и 90-е годы прошлого столетия позиция США по отношению к международным организациям остается прежней: постулируется их приоритет в наращивании внешнеэкономического оборота США и распространении через них американского политического влияния в условиях распада биполярной структуры.

Институциональная детерминанта, будучи не самой влиятельной детерминантой глобального уровня, может повредить международному имиджу государства в случае пренебрежения ее функциями. Например, игнорирование международных организаций и международного права (процедур ООН в ходе интервенции в Ирак в 2003 г.) не только стало наглядным примером приоритета государства и его силы во внешней политике Дж. Буша, но и показало кризис мирового лидерства США, вынужденных опираться на однополярную силу и в меньшей степени на своих союзников. В отличие от своего предшественника президент Б. Обама, пытаясь «перезапустить» отношение США к международным организациям и коалициям (концепция «умной силы»), заявляет, что международные отношения являются полем деятельности равных партнеров, намеревается реформировать и усилить те международные организации, в которых состоят США, чтобы через них укрепить мировое лидерство Штатов. Так, Обама пытается укрепить особый статус ООН как инструмента реализации международного права, в частности, в области достижения мира.

Международные институты влияют на выработку внешнеполитической стратегии США, которая основывается на положении о том, что совокупная сила и международный баланс сил будут способствовать укреплению их роли в международных организациях.

Если рассматривать восприятие США в международных отношениях, то необходимо использовать методологию политического конструктивизма, позволяющую взглянуть на рефлексивный аспект внешнеполитической стратегии государства. Так, консенсус интерсубъективных представлений на общественном и государственном уровнях влияет на баланс сил и силу государства не меньше, а иногда даже больше, чем материальные ресурсы, их наполняющие[6]. Детерминанта восприятия служит дополнением детерминанты силы, напрямую зависит от нее и является одной из наиболее влиятельных на глобальном уровне внешнеполитической стратегии США.

Еще в начале XX в. США активно опирались на разработанную в Британской империи концепцию «культурного империализма»[7], созданную для формирования в колониях благосклонной по отношению к метрополии политической элиты. Поначалу распространение американских ценностей и политической культуры было направлено на страны Северной и Южной Америки, но по итогам Второй мировой войны реализация данной концепции стала задавать тон осуществлению внешнеполитических целей США (самые успешные примеры — Япония и Западная Германия). После окончания Второй мировой войны в условиях биполярного соперничества Штаты особенно стали зависеть от создания благоприятного образа США в других странах, что было связано с политикой сдерживания коммунизма и экспансией американской экономики. Данный подход активно критиковался в 1960-е годы и в самих США, так как под видом культурного влияния ряду мыслителей виделись интересы военно-промышленного комплекса США[8]. В конце 80-х — начале 90-х годов одной XX в. из сторон «холодной войны» стало противостояние различных государственных культур, основывающихся на собственных идеологии и политической системе, в национально-этническом и конфессиональном контекстах. В центре этого противостояния стояло уже не государство, а человек[9].

В 1990-е годы в рамках усиления информатизации и увеличения международного сотрудничества возникает глобальный феномен «американизации» культуры (Дж. Томлинсон, Р. Пэлс), подкрепленный практикой односторонних действий США на международной арене, способствующий распространению положительного образа США.

В начале XXI в. в рамках политики унилатерализма Дж. Бу- ша-младшего распространение образа США, способных добиться, в том числе силовым путем, своих внешнеполитических целей, стало еще активнее реализовываться через идею миссии США по распространению либерально-демократических ценностей по всему миру, на что были направлены усилия по созданию позитивного восприятия данной миссии в других странах.

Если взглянуть на проблему восприятия американского лидерства в мире в аспекте современной внешнеполитической стратегии США, то можно сказать, что на ее решение направлены усилия как правительства США, так и различных негосударственных организаций (Информационное агентство, Совет по внешней политике), независимо от их разногласий («стратегия- цель» и «стратегия-средство» по Э.Я. Баталову[10]). Образ американского лидерства в мире представлен в виде нескольких элементов: восприятие США как единственного полюса, лидера мировой системы; восприятие внешнеполитической стратегии США в дихотомии «открытость — закрытость», где открытость подразумевает доверие и партнерство, а закрытость — потенциальную конфликтность; центральная роль американоцентричных международных институтов[11].

Образ США как благоприятного мирового лидера (до 2025 г., по данным докладов Совета по национальной разведке[12]) задает ориентир для самоидентификации США и других стран, позволяющий понять риски, вытекающие из принятия стратегических внешнеполитических решений. Например, при отказе США или уходе от роли мирового лидера с опорой на Европу и крушении соответствующих глобальных правил взаимодействия мир может быть вовлечен в сценарий «Спирали страха» периода нарастания анархичности на международной арене.

  • [1] Коваль С.П. США лечат нефтезависимость энергоэффективностью. 2010 //http://portal-energo.ru/articles/details/id/88
  • [2] Закария Ф. Постамериканский мир. М.: Европа, 2009. С. 28.
  • [3] Бжезинский 3. Выбор. Глобальное господство или глобальное лидерство. М.:Междунар, отношения, 2005. С. 274.
  • [4] См.: Robert М. Cover, Foreword: Nomos and Narrative // Harvard Law Review.1983. Vol. 4. № 28. P. 97; Eric A. Nordlinger. Isolationism Reconfigured: AmericanForeign Policy for a New Century. Princeton University Press. 1996.
  • [5] Cm.: Keohane R., Martin L. The Promise of Institutionalist Theory // InternationalSecurity. 1995. Vol. 20. № 1. P. 40; Keohane R., Nye J. Power and Interdependence.L.: Longman, 2010.
  • [6] Сморгунов Л. В. Сравнительная политология в поисках новых методологическихориентаций: значат ли что-либо идеи для объяснения политики? // Полис. 2009.№ 1. С. 126.
  • [7] Iriye A. Culture and Power: International Relations and Intercultural Relations //Diplomatic History. Vol. 10. 1979. P. 117.
  • [8] См.: Lasch С. The Agony of American Left. N.Y., 1969. P. 34; Lasch C. TheCultural Cold War // The Nation. 1967. 11 September. P. 198.
  • [9] Major P., Mitter R. East is East and West is West? Towards a Comparative Sociocultural History of the Cold War // Cold War History. Vol. 4. № 1. 2003. P. 8.
  • [10] Баталов Э.Я. Мировое развитие и мировой порядок. М., 2005. С. 227.
  • [11] Кеохейн Р.О. Международные отношения: вчера и сегодня // Политическаянаука: новые направления. М., 1999. С. 85.
  • [12] Global Trends 2025: A Transformed World and Global Governance 2025: At a Critical Juncture. The National Intelligence Council's 2025 projects // URL: http://www.dni.gov/nic/NIC_2025_project.html (дата обращения — 24 февраля 2011 г.).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >