Классификация концепций и стратегий глобального управления по степени публичности институтов принятия решений

В дополнение к основным делениям стратегий, рассмотренным выше, можно проанализировать глобальное управление с точки зрения степени его открытости для мира. Несмотря на то что некоторые (даже близкие к ТМО и МП) персоналии «воспринимают его (ряд концепций глобального регулирования) крайне стереотипно, через призму «теории заговоров», и тем самым привносят в исследование элемент сильной идеологизированное™»[1], глобальное управление в его классически-профес- сиональном понимании отрицает существование всякого «теневого» регулирования. Наоборот, в концепциях теоретиков — это до предела демократизированное и плюралистичное состояние, в котором общество едва ли играет меньшую роль, чем политические элиты.

Но для нас важен вопрос не о том, существуют ли заговоры на самом деле. Для нас важна проблема реально существующих стратегий публичных и непубличных действий. Ведь нельзя отрицать, что многие важные для мира решения принимались тайно, узким кругом лиц, которые и не планировали обнародования своих обсуждений[2].

Отчасти конкуренция открытых и закрытых стратегий напоминает спор между «минилатералистами» и «мультилатерали- стами», отчасти — спор элитистов и плюралистов по поводу сущности демократии[3], отчасти — спор между представителями традиционного и критического понимания глобального управления. Но важно акцентировать внимание именно на аспекте публичности. И первая из стратегий зависит от полной публичной открытости глобальных институтов и базируется на ней. Это делается для того, чтобы могло реализовываться демократичное управление и чтобы даже посторонние акторы и наблюдатели обладали полным объемом информации о происходящих в мире событиях, о принятых решениях и методах претворения их в жизнь. Это в первую очередь относится к такому универсальному институту, как ООН. Он целиком зависит от восприятия его как публичного, открытого, демократичного, а поэтому универсального органа. Именно этот институт производит взаимодействие со всеми странами мира, сотрудничает со всеми типами акторов, предоставляет им возможность участия в мироре- гулировании и дает любую информацию о своей деятельности. Формальность и бюрократизм в нем доведены до предела, что как раз и гарантирует избежание какого-либо сговора[4].

Все открытые стратегии признают демократически-гуманис- тическое представление о том, что «простые» граждане должны быть осведомлены о деятельности политиков, что политика — это не «грязное дело», а обычная профессия, и для того чтобы она не становилась «грязной», как раз и необходимы всестороннее ее освещение и свобода слова. Открытая стратегия поддерживает высокий уровень легитимности и привлекательности.

Тем не менее если рассматривать все эти институты через призму конспирологии, то становится трудно говорить о том, что какой-то из них придерживается открытых стратегий, ведь с точки зрения «теории заговоров» стратегии всех существующих мировых институтов берут начало в теневых договоренностях. Это касается, в частности, и ООН. Например, генерал-майор милиции в отставке, экс-советник председателя Конституционного Суда России, экс-глава российского бюро Интерпола Владимир Овчинский отмечает: «На ливийском кризисе хорошо видно, что ООН стало... инструментом в руках мирового правительства»1.

Причем, говоря о «мировом правительстве», конспирологи имеют в виду вовсе не формализованный и публичный глобальный орган, обладающий легитимным правом на принуждение (т.е. не global government в понимании Розенау). Более правильно было бы назвать эту инстанцию «тайное мировое правительство», причем «мировое правительство» — это скорее метафора, которая стремится подчеркнуть могущество теневых акторов в мировой политике.

Этот орган, как считают некоторые публицисты и ученые, разжигает и ведет все происходящие войны (так как НАТО — уже часть «мирового правительства»), контролирует энергоресурсы, назначает и свергает правителей.

Причем тайность его деятельности — это логически и рационально выверенная стратегия, поэтому, считают конспирологи, вряд ли когда-нибудь «тайное» мировое правительство станет «явным». В таком состоянии оно располагает большей силой и меньше уязвимо.

Приверженцы этой стратегии видят много преимуществ в «закрытом» пути. Зачастую их стремления и могут быть воплощены лишь в рамках «закрытого» курса. Сторонники этой стратегии исходят из элитистских взглядов на общество и политику (типа штраусианских). Основа их мировоззрения — это представление о том, что массы, «грязные люди», не способны осознать всю сложность политического бытия, выйти за рамки демократических лозунгов и схем, поэтому действовать и править должны избранные, в то время как у массы необходимо создавать иллюзию того, что демократия реально функционирует, а ресурсы на территории страны находятся в национальном ведении. Приверженцы этой стратегии отличаются нетерпимостью к другим мнениям, к самой реальности, формальной справедливости и Вестфальской системе.

Сторонники «теории заговоров» ссылаются на некоторых серьезных экспертов, которые не верят, что странами управляют официальные лица. А некоторые из них прямо считают, что глупо отвергать существование тайного «мирового правительства».

Из каких же институтов состоит данное «правительство»? Конспирологи называют несколько организаций. Это Совет по международным отношениям, Бильдербергский клуб, Трехсторонняя комиссия, Римский клуб и др. Но основными считаются первые три.

Все эти организации уходят корнями в конец XIX — начало XX в., когда в США возникла влиятельная финансовая группировка, сумевшая захватить основные отрасли американской экономики и финансов. Стратегию создания международных неправительственных организаций они заимствовали у европейских коммунистов и социалистов. Осязаемым проявлением этой стратегии стало оформление ряда транснациональных структур, которые уже были перечислены выше.

Первым, в 1921 г., возник Совет по международным отношениям (Council of Foreign Relations) параллельно с открытой международной организацией — Лигой Наций, став тем самым ее альтернативой, построенной на противоположных принципах. Он объединил крупнейших политиков, бизнесменов и ученых Запада в целях разработки американской глобальной стратегии.

В 1950-е годы ключевой фигурой Совета становится Дэвид Рокфеллер, который по мере расширения деятельности этого органа за счет создания других организаций приобретал значение все более влиятельного актора.

Считается, что этот орган контролирует Федеральную резервную систему США, Нью-Йоркскую фондовую биржу и ведущие СМИ.

В 1954 г. возникает вторая тайная структура — Бильдербергский клуб — как попытка европейцев сдержать притязания Соединенных Штатов на одностороннее глобальное влияние через Совет. Клуб объединяет американских и европейских политиков, финансистов и интеллектуалов. Заседания клуба проходят в полной секретности (отсюда и мистический имидж организации, управляющей миром).

«Разоблачением» деятельности Бильдербергского клуба прославился писатель Даниэль Эстулин. Выступая 1 июня 2010 г. в Европарламенте, он заявил, что подлинная цель клуба — создание «глобальной империи». К этому приведут усиливающиеся процессы глобализации и подавление гражданского сопротивления данным процессам и намерениям.

Третья организация — Трехсторонняя комиссия. Она возникла в 1973 г. благодаря деятельности активистов Бильдерберг- ской группы, и ее цель — «создать механизм глобального планирования и долгосрочного перераспределения ресурсов» под стратегическим контролем Запада. Для этой цели Комиссия занимается формированием долгосрочных стратегий действий всего западного сообщества. Также она считает нужным психологически подготовить общественное мнение к обнародованию проекта «мирового правительства», потому что иначе эта идея натолкнется на мощное неприятие. Трехсторонней комиссия называется потому, что объединяет представителей политико- экономического истеблишмента трех регионов — США, Европы и Японии, где техническое развитие и рыночная экономика находятся на высоком уровне.

Политическое могущество организация продемонстрировала, выдвинув на одном из своих заседаний кандидатом в Президенты США Д. Картера.

С точки зрения дискурсивного толкования глобального управления вполне логичным выглядит тот факт, что в деятельности Трехсторонней комиссии участвуют люди, которые оказывают определяющее влияние на развитие современной международной аналитики и теории международных отношений (Дж. Най, 3. Бжезинский, Г. Киссинджер, Т. Де Монбриаль и др.).

В 1999—2000 гг. Трехсторонняя комиссия расширила свою деятельность, включив в свой состав представителей Центральной Европы, Мексики и континентальной Азии.

В «теориях заговора» также часто упоминается понятие «нового мирового порядка», которое обозначает формирование новой структуры мира силами ТНК при помощи глобализационных процессов. В этих гипотезах «мировое правительство» — это различные, чаще всего американские, транснациональные корпорации, поэтому существующая в мире форма правления обозначается как «корпорократия».

Основной источник информации для таких конспирологических теорий — показания бывшего агента корпораций Дж. Перкинса. В своей книге[5] он открывал тайны глобальной власти корпораций, которые посредством финансирования политических кампаний обеспечивают себе влияние на глав государств: «Эта группа лиц, входящих в корпорократию, всегда остается у власти, независимо от того, представители какой партии — демократической или республиканской — доминируют в данный момент в Белом доме или Конгрессе. Они неподвластны воле народа и не ограничены в своих действиях законами»[6].

Часто в качестве тайных управляющих упоминаются масонские группы. Степень их влияния на современные процессы демонстрируется следующим примером. После окончания Второй мировой войны в Польше возникла масонская ложа «Коперник». В 1970-е годы ложа создала полулегальную организацию «Кос Кор», которая в 1980-е сформировала профсоюз «Солидарность». Деятельность профсоюза привела к свержению коммунистического правительства в Польше, что в конечном счете развалило Организацию Варшавского договора и социалистическое содружество в целом[7].

Нельзя четко провести деление между мировой политикой и конспирологией. Если мы отвергаем «теорию заговоров», это не значит, что тайные, непубличные договоренности не имеют места в мировой политике (как верно и обратное). Непубличная деятельность всегда присутствует в той или иной степени в различных институтах и встречах. В связи с этим необходимо выдвинуть срединную стратегию полуоткрытой-полузакрытой деятельности. Акторы, используя эту стратегию, стараются соединить преимущества двух крайностей: получить легитимность, демократический и доверительный имидж, а также возможность добиться принятия сомнительных с точки зрения большинства решений и другие преимущества закрытых стратегий. Разговоры «не для прессы» имеют место в любых полуофициальных форматах, таких как G8, G20, БРИКС, ВЭФ, такие обсуждения случаются и во время важных двусторонних встреч. В то же время заседания политиков здесь не являются секретными. Более того, данные форматы стараются активно сотрудничать с гражданским обществом, СМИ, научными кругами и другими международными организациями.

Вряд ли хоть один серьезный исследователь отвергнет существование непубличных решений. Тайная стратегия — это один из видов стратегий, у которого есть свои преимущества и недостатки. Такие структуры, как Бильдербергский клуб, реально существуют и собирают в своих рамках влиятельных людей. Эти структуры, как и другие акторы, предпочитают пользоваться в том или ином виде непубличными стратегиями. Другое дело, что об этих тайных решениях мы не можем сказать ничего определенного. В связи с этим И. Чихарев заключает: «Определение статуса организаций глобальных элит (среди них обычно называют Совет по международным отношениям, Бильдербергский клуб, Трехстороннюю комиссию) на сегодняшний момент затруднительно»[8].

В связи с этим встает вопрос о правомерности изучения «тайных обществ» в рамках ТМО и МП и даже политологии. Например, А. Кабаченко в качестве отличительного признака политической деятельности выделяет «открытость, или публичность, действий участников борьбы за власть, гласность принимаемых решений и декларируемых намерений»[9]. Следовательно, дискуссии в закрытых клубах относятся не к политической деятельности, а, скажем, к административной.

Трудно сказать, существуют глобальные сговоры или нет, но можно с уверенностью утверждать, что неформальные личные соглашения существуют и функционируют. Просто они не всегда связаны с глобальными планами переустройства мира. Часто это бывают стратегии, направленные на реализацию своих интересов, однако в силу определенных причин имеющие глобальные результаты. Какая стратегия (открытая или закрытая) будет преобладать в будущем глобальном управлении, зависит от общественной активности и степени вовлеченности глобального гражданского общества в мировую политику и принятие глобальных решений.

  • [1] Глобальное управление. Программа дисциплины. М., 2003 // http://www.mgimo.m/files/3903/glob. upravl_Barabanov-2003.doc
  • [2] Пример — секретный дополнительный протокол к пакту Молотова-Риббентропа.
  • [3] Тарусина И. Г. Элитисты и плюралисты в современной политической теории //Полис. 1997. № 4.
  • [4] За исключением, конечно же, случаев, описанных выше (касающихся «мини-мультисторонности»).
  • [5] Перкинс Дж. Тайная история американской империи. Экономические убийцыи правда о глобальной коррупции. М.: Альпина Бизнес Бук, 2008.
  • [6] Там же. С. 22.
  • [7] Кабаченко А.П. История мировой политики: Учеб, пособие для вузов. М: Изд-во МГУ, 2007. С. 328.
  • [8] Чихарев И.А. Многомерность мировой политики (К современным дискуссиям) //Полис. 2005. № 1.
  • [9] Кабаченко А.П. Указ. соч. С. 128.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >