Социология в России: гражданское общество и правовое государство

Для освещения социологического аспекта гражданского общества и правового государства необходимо показать условия развития такого общества и правовые (конституционные) основы построения правового государства. Общество как объект социологии — это специфическая совокупность отношений между людьми, существование которых предопределяется их взаимной зависимостью; именно в обществе в ходе взаимодействия, совместных действий создаются культурные ценности и общие символы.

В свете этих ценностей и символов вырабатываются социологические, правовые, моральные понятия и категории и, что наиболее важно, указанные понятия и категории, включаясь в поле социального действия, неизбежно приобретают особый смысл, их подлинное, значение связывается с более широким социально-культурным миром устойчивых, господствующих представлений, ценностных установок, стереотипов общественного сознания, во взаимодействии с которыми только и возможно реальное социальное функционирование указанных понятий, категорий. Но только здесь, в сфере совершения реальных социальных, политических действий выявляется суть, подлинный смысл и значение социологических категорий, правовых установлений, институтов в данных условиях места и времени. Важнейшие из таких категорий — определения гражданского общества, конституции, права.

Понятие «гражданское общество» составляет важный аспект общественной организации, по-разному выраженный в обществах различных типов. Сам термин «гражданское» указывает на корневое единство этого понятия с понятием «гражданин», т. е. гражданское общество есть общество граждан; но современное узкоправовое понимание термина «гражданин» (гражданство — как правовой статус жителя определенной страны) не отражает его подлинного социологического смысла.

Исторически термин «гражданство» восходит к латинскому «с/ш» житель города. В русском понятии «гражданин» также есть единая основа с понятиями «город», «горожанин». Эти смысловые связи не случайны. Они говорят о том, что вовсе не все члены данного общества уже поэтому суть граждане, т. е. лица, обладающие правом гражданства («сш/яя» — право гражданства). И исторически лишь определенные категории жителей данной страны обладали таким правом. Общим здесь оказалось то обстоятельство, что несвободные жители, рабы не обладали правом гражданства, не были гражданами, не являлись членами гражданского общества. Два решающих признака отделяют раба от гражданина: 1) он не свободен экономически, он не субъект, не участник этих отношений, а их объект, он лишен решающего, центрального экономического права — права на собственность, первого социального качества гражданина; 2) участие граждан в решении государственных дел, управлении государством, а также их право образовывать общественные союзы, организации, независимые от государства (аспект политический).

При всем многообразии исторически сложившихся видов общественного и государственного строя эти три признака — 1) быть свободным и обладать гражданскими правами (прежде всего — правом на собственность); 2) участвовать в делах государства (в той или иной форме); 3) реализовывать и защищать свои интересы вне и помимо государства — неотделимы от понятия «гражданин» и, соответственно, та часть жителей данного общества, которая обладает такого рода гражданскими и политическими правами, образовывала и образует гражданское общество. Гражданское общество существует там и тогда, где и когда экономически и политически свободные индивиды участвуют в государственной деятельности и обеспечивают свои интересы путем самоорганизации.

Наличие или отсутствие гражданских прав и свобод служит наиболее очевидным индикатором состояния и уровня развития гражданского общества. Характеризуя их наличие в дореволюционном российском законодательстве, профессор Н. М. Кор- кунов писал, что «постановления российского законодательства о правах гражданской свободы представляются крайне устарелыми и неудовлетворительными. Теперь, когда уничтожено крепостное право, долгое время тяготевшее над русским народом, когда введен гласный народный суд, когда местное общество призвано к самоуправлению, — странным анахронизмом, совершенной несообразностью представляется бесправие личности перед административным произволом и отсутствие хотя бы малейшей свободы общественной деятельности»[1]. Лишь во второе издание основных государственных законов (1906 г.) были внесены значительные изменения по вопросам гражданских свобод. Были провозглашены: неприкосновенность личности, жилища, свобода передвижения и занятий, свобода собраний, образования обществ и союзов, свобода слова и религии. Тем самым были заложены основы для развития гражданского общества.

События в России после 1917 г. остановили развитие гражданского общества, предотвратили реализацию экономических и политических свобод путем делегализации института частной собственности, установления политической монополии на власть, привели к деформации социальной структуры общества, социокультурных, морально-этических, религиозных основ общества в целом. Процесс укрепления органической структуры общества, вырастающей из исторического опыта, ведущего к естественному образованию крупных социальных общностей, классов, групп, возникновению общих ценностей, символов, норм, стандартов — был прерван.

Перспективы развития гражданского общества в России сегодня могут быть оценены по указанным выше параметрам. Конституция РФ 1993 г. предусмотрела гражданские права и свободы. Реальность этих конституционных норм будет зависеть от реальности личной свободы граждан, их участия в делах государства и независимой от государства защиты своих интересов. Личная свобода выражается в политическом и экономическом аспектах. Политический аспект личной свободы зависит от реализации политических прав, экономический — от реализации права на собственность, на свободное распоряжение ею.

Современное развитие России, открывая дорогу для реализации политических свобод, лишь создает предпосылки к возникновению большинства, состоящего из граждан среднего класса, т. е. политически и экономически свободных членов общества; из тех, кто способен стать свободными людьми (экономически свободен тот, кто имеет собственность или зарабатывает достаточно, чтобы быть свободным), кто способен к ответственной, конструктивной политической деятельности и, в конечном счете, способен воссоздать гражданское общество, восстановить целостность национально-культурной традиции, образовать духовную общность, воспринять, развить и реализовать идею российского правового государства.

Концепция правового государства исходит из признания народного суверенитета (народ как носитель высшей власти), признания неотчуждаемых (прирожденных) прав личности и понимания права как всеобщего масштаба и равной меры свободы индивидов[2]. Такое понимание основ правового государства противостоит концепции теократического (руководимого религиозными лидерами) государства, а также государств тоталитарного типа, выводящих свою власть из религиозных, расовых или классовых оснований[3].

Демократическое правовое государство в отличие от тоталитаризма, деспотизма, авторитаризма основывается на таком характере взаимоотношения между личностью, обществом и государством, при котором интересы личности, права и свободы граждан являются основной социальной ценностью, охраняемой обществом и государством. В соответствии с Конституцией РФ деятельность государственных органов должна быть подчинена задаче обеспечения и охраны прав и свобод граждан, направлена на развитие независимых и полноправных институтов гражданского общества. Конституция гарантирует самостоятельную деятельность негосударственных общественных групп, объединений производственного, профессионального, культурного, научного, религиозного характера, которые свободно и самостоятельно реализуют свои интересы.

Демократия, т. е. власть народа, государственное правление в согласии с волей большинства, есть исходный, но не единственный шаг к правовому государству. Воля большинства выражается через представительные органы (парламент). Выражение воли большинства является необходимым, но не достаточным признаком правового государства. Основная опасность для демократии заключается в возможности использовать демократические институты для узурпации власти. Такая узурпация возможна со стороны исполнительных органов, располагающих средствами государственного принуждения. Сами по себе создание выборных органов, их представительный характер, их коллегиальность — не гарантия от посягательств на суверенитет народа. История изобилует примерами, когда выборные представительные органы претендовали на абсолютную власть, становясь источником произвола. Так, всевластие революционного Конвента 1782 г. привело к якобинской диктатуре и террору, всевластие Советов привело к тому же в России в 1917 г. (М. Робеспьер выступал за «самодержавие народа», а В. И. Ленин считал, что якобинцы дали «лучшие образцы демократической революции»).

Опасность всевластных органов государственной власти отмечалась давно. Замечательный исследователь демократии в Америке француз А. де Токвилль писал в 1840 г.: «Встречаются люди, которые не боятся говорить, что народ в интересах, относящихся собственно к нему, не может выйти из границ справедливости и рассудительности, и что вследствие этого не опасно представлять большинству, представляющему собой народ, неограниченную власть. Но это язык рабов». И далее: «Когда я вижу, что право делать все предоставлено какой-нибудь власти, народу или королю, демократии или аристократии, правительству монархическому или республиканскому, то я говорю: там заключается зародыш тирании, я же хочу жить под другими законами»[4]. Что же ограничивает любую власть, в том числе и власть большинства? На этот вопрос П. И. Новгородцев отвечает так: «...в то самое время как в конституциях революционной эпохи провозглашался принцип суверенной воли народа, рядом с ним ставился принцип неотчуждаемых прав личности»[5]. И окончательный вывод: «Идея личности есть не только граница, но вместе с тем и норма, и основание народной воли»[6].

Принципиальную роль в реализации народного суверенитета, прав и свобод граждан в демократическом обществе играет его конституция. Социальная сущность конституции выявляется в свете ее основных функций. Центральной характеристикой демократического общества и государства является преобладание в государственной и общественной структуре не иерархически построенных отношений власти и подчинения, а системы упорядоченных взаимодействий равноправных групп, партий, институтов. Такого рода взаимодействие обеспечивается демократической конституцией. «Всякий сколько-нибудь важный новоиздающийся закон в современном конституционном государстве является компромиссом, выработанном различными партиями, выражающими требования тех социальных групп или классов, представителями которых они являются. Само современное государство основано на компромиссе, а конституция каждого отдельного государства есть компромисс, примиряющий различные стремления наиболее влиятельных социальных групп в данном государстве»[7].

Продолжить это рассуждение можно следующим образом: суть любого (в том числе политического) компромисса — в обоюдном ограничении воли (силы) сторон — участников политического компромисса, и конституционное государство есть продукт такого компромисса. Государственная власть этим компромиссом принципиально ограничена. Именно поэтому конституция по социологической характеристике есть решающий ограничитель государственной власти. Такова центральнал социальная функция конституции. В свою очередь, ограничивая государственную власть, конституция выполняет функцию сохранения свободы — свободы классов, социальных групп, граждан. Воплощая социальные компромиссы, конституция очерчивает границы, пределы, меру этих свобод. Определяя в своих нормах меру свободы конкретных субъектов — участников социальных взаимодействий, конституция предотвращает возникновение доминирующей политической силы, способной нарушить границу свободы всех остальных субъектов, лишить их этой свободы.

Тем самым конституция осуществляет центральное социальное предназначение права — быть воплощением и мерой бытия свободы. «Право по своей сущности и, следовательно, по своему понятию — это исторически определенная и объективно обусловленная форма свободы в реальных отношениях, мера этой свободы, форма бытия свободы, формальная свобода»[8]. В конечном счете возможны два способа построения социальных отношений: I) путем принуждения, насилия, когда доминирующая сила принуждает всех, расположенных на низших ступенях социальной, политической иерархии к должному поведению; 2) путем построения социальных взаимодействий, базирующегося на признании свободной воли как сущности человека, признании его свободы как основы социальной организации, обеспечивающей конструктивное развитие общества. Такого рода взаимодействия опираются на компромисс, соглашение, взаимное ограничение (и гарантирование) свободы участников политического процесса, выражаемое в конституции, в праве. Сила, принуждение не нуждаются в праве для конструирования власти — в такой структуре доминирует сильнейший, одна сила ограничивается другой. Только свобода нуждается в праве как в своем воплощении и мере. Законы же, воплощающие диктатуру, выражающие всевластие государства, не могут быть признаны правовыми актами, актами права в указанном смысле, а представляют собой позитивную санкцию бесправия, правовую фикцию, юридическую формулу произвола.

Институциональным способом ограничения государственной власти во имя защиты народного суверенитета, сохранения прав и свобод граждан является реализация принципа разделения властей. Вся власть безраздельно принадлежит народу. Государству принадлежат отдельные, разделенные между собой ветви этой власти (законодательная, исполнительная, судебная). Этот принцип закреплен в ст. 10 Конституции РФ. Разделение государственной власти выражается в осуществлении различных по содержанию властных функций самостоятельными, независимыми друг от друга структурными подразделениями государственного механизма. Целью разделения властей является недопущение концентрации всей власти в какой-либо одной государственной структуре, а тем самым охрана гражданских, политических прав и свобод в обществе. При этом одна власть ограничивается другой, и различные ветви власти уравновешивают пределы властных функций соответствующих государственных институтов: законодательных (Федеральное Собрание РФ, состоящее из двух палат: Государственной Думы и Совета Федерации), исполнительных (Правительство РФ) и судебных органов (федеральные суды).

Различие между принятием законов, их исполнением и разрешением судебных дел находит, по И. Канту, обоснование в самих законах мышления, в трех различных элементах силлогизма, где принятию закона (общего правила) соответствует большая посылка силлогизма, исполнению закона (подведению частных случаев под общее правило) — малая посылка, заключению из силлогизма — судебное решение (вывод из подведения частных случаев под общее правило).

В историческом развитии идея разделения властей первоначально ограничивалась обоснованием различения трех указанных выше функций с точки зрения рациональной организации государственной деятельности (Аристотель, Локк). В XVIII в. принцип разделения властей приобретает новое значение — главного условия, гаранта сохранения политической свободы (Монтескьё). В Конституции Французской республики 1848 г. было провозглашено: разделение власти — первое условие свободного правительства. Такое понимание разделения властей вытекает из признания народного суверенитета. Захват какой бы то ни было структурной частью государства всей полноты власти означает узурпацию власти народа, народного суверенитета.

Принцип разделения властей, закрепленный в общей форме в ст. 10 Конституции РФ, реализуется и конкретизируется в нормах Конституции, определяющих статус и компетенцию Федерального Собрания, Президента, Правительства и судов

Российской Федерации. Так, выделение функции принятия законов и наделение соответствующей компетенцией Федерального Собрания (федеральные законы принимаются Государственной Думой) сочетается с правом Президента РФ издавать указы (в том числе нормативного характера) и правом Правительства издавать постановления и распоряжения на основании и во исполнение Конституции, федеральных законов и нормативных указов Президента. Указанное право Президента произ- водно от его конституционного статуса главы государства и гаранта Конституции РФ.

Управленческие акты исполнительного характера, издаваемые Правительством, связаны с наделением по закону органов исполнительной власти дискреционными полномочиями (дискреция — право свободного усмотрения в рамках, определенных законом). Социальная реальность закона — в его исполнении, и от успешности применения нормы закона (общего правила) к конкретным обстоятельствам зависит эффективность государственного управления.

Судебная власть, ее функции отличаются важной особенностью: если законодательная и исполнительная власти могут руководствоваться требованиями целесообразности, то для судебной власти руководящим является принцип законности. Лишь закон, а не какие бы то ни было иные соображения, влияния, требования, указания, есть основа судебной власти, что отличает ее от законодательной и исполнительной властей. Так, законодательная власть зависит от общества, от волеизъявления народа, выразителем интересов которого она должна являться; эта власть напрямую подвержена влиянию политических движений и партий. Исполнительная власть (Правительство) ответственна перед властью законодательной (Федеральное Собрание). В структуре исполнительной власти действует принцип соподчиненности низших звеньев высшим. Судебная же власть независима и подчинена только закону. При решении конкретных дел низшие суды независимы от вышестоящих. Особую роль в обеспечении принципа разделения властей играет Конституционный Суд РФ, осуществляющий функцию высшего конституционного надзора (любой законодательный акт, любой акт органов управления, признанный Конституционным Судом не соответствующим Конституции, утрачивает силу).

Судьба правового государства в России в конечном счете будет зависеть от восстановления деятельного, экономически и политически активного гражданского общества, от соединения идей демократии с традициями российской государственности в развитии народоправства. В свою очередь это станет возможным, если будет преодолен исторически образовавшийся правовой нигилизм, а также трагический разрыв между либеральной концепцией правового государства и национальными, морально-этическими, религиозными элементами народного правосознания. Вне разделения властей идея правового государства реализована быть не может, так как сама по себе власть большинства в этих условиях подвергается опасности послужить ступенью к установлению диктаторского режима, тем более что, по словам П. И. Новгородцева, «свобода не есть плод, произрастающий во всех климатах, и не каждому народу она приходится по силам»[9].

Новейшее социальное развитие требует утверждения концепции гражданского общества, т. е. развития системы неправительственных институтов, обладающих достаточным влиянием, чтобы успешно уравновешивать власть государства и, не препятствуя ему, оказывать содействие в поддержании законности и правопорядка, в посреднических функциях улаживания споров и конфликтов между противоречащими друг другу групповыми интересами. Институты гражданского общества должны служить реальным препятствием как установлению абсолютного государственного доминирования, так и распаду общества. В сфере экономики это означает свободную частнопредпринимательскую деятельность на основе закона и в рамках государственного регулирования. Гражданское общество — «это общество, в котором государство и общество образуют две четко разделенных между собой сферы, причем государство имеет чисто инструментальный характер; контролируя индивидуальные интересы в их экстремальных проявлениях, оно само находится под контролем институтов, имеющих базу»[10].

Для того чтобы принципы демократии реально укрепились в России, чтобы формально-юридические структуры служили гарантом свободы и формой выражения гражданских прав, противостояли и анархии, и деспотическому произволу, эти принципы и структуры должны обрести опору в общественном сознании, в признании общности национальной культуры с общечеловеческими демократическими ценностями, в признании их роли в нашей истории и судьбе в качестве фундамента гражданского общества и правового государства, ибо «никакому режиму не продержаться на одних только официально полученных полномочиях»[11]. Условием укрепления принципов демократии и формально-юридических социальных институтов является «сочетание твердых национально-государственных и религиозных основ с идеями равенства и свободы»[12], — тезис, сформулированный в начале века, но не потерявший значения до сих пор.

  • [1] Коркунов Н. М. Русское государственное право. СПб., 1914. С. 457.
  • [2] См.: Новгородцев Н. И. Лекции по истории и философии права: Учение нового времени, XIV—XIX вв. М., 1918; Нерсесянц В. С. Наш путь кправу. М., 1992; Пульс реформ: Юристы и политологи размышляют /Сост. Ю. М. Батурин. М., 1989.
  • [3] См.: Пульс реформ. С. 135—177.
  • [4] Цит. по: Новгородцев П. И. Кризис современного правосознания. М.,1909. С. 234-235.
  • [5] Там же. С. 234.
  • [6] Там же. С. 237.
  • [7] Кистяковский Б. А. В защиту права (интеллигенция и правосознание) // Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. М., 1990. С. 111.
  • [8] Нерсесянц В. С. Право и закон. М., 1983. С. 342—343.
  • [9] Новгородцев П. И. Кризис современного правосознания. С. 31.
  • [10] Геллнер Э. Условия свободы. М1955. С. 214.
  • [11] Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М., 1993. С. 149.
  • [12] Новгородцев П. И. О путях и задачах русской интеллигенции // Изглубины. М., 1991. С. 253; см. также: Он же. Об общественном идеале. М.,1991. С. 573-574.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >