Основные черты государственной национальной политики в СССР

Анализ национально-культурных и национально-политических процессов в РСФСР и национальной политики коммунистического руководства страны в 1917-1991 гг. весьма непрост. Во-первых, всю литературу по этой теме можно разделить на два идеологически ангажированных типа — сугубо апологетическую (советские авторы) и резко критическую (зарубежные и частично современные российские исследователи). Во-вторых, эту проблему по преимуществу изучали историки, профессионально не знакомые с этнической проблематикой. В-третьих, ощущается острый недостаток в надежных статистических данных и в результатах объективных социологических исследований. Наконец, в-четвертых, партийное руководство страны в программных документах, посвященных национальной политике, сообщало о своих задачах эзоповым языком типа: «расцвет и сближение наций», «новая историческая общность людей». Реальное же управление было оперативным, т.е. бездокументальным.

Становление и развитие федеративных отношений — стержневой вопрос советской национальной политики. Дело в том, что Россия, в отличие от переселенческих колоний типа США, имела и имеет регионы, отличные от основного населения страны по своему национальному составу и заселенные автохтонными народами. Если в переселенческих странах проблемы национально-культурной политики по большей части сводятся к гарантии экстерриториальной культурной автономии для меньшинств из числа переселенцев, а федерация имеет чисто территориальный характер, то в нашей стране национально-культурная политика неизбежно упирается в вопрос о государственном или автономном статусе этнических территорий.

Выше мы уже рассмотрели развитие идей и практики федерализма на советской почве, а также судьбу территориальной национально-культурной автономии, и пришли к выводу, что со второй половины 1930-х гг. подобная практика на территории РСФСР была серьезно деформирована. Были освещены и шедшие в годы советской власти этнодемографические процессы. Остановимся теперь на таких проблемах, как языковая и религиозная политика, формирование национальных элит, роль вооруженных сил в развитии межэтнических отношений, преследования (в том числе и депортации целых народов) по национально-культурному признаку.

Политика поддержки и развития национальных языков была инициирована еще в 1920-е гг. (X и XII съезды РКП(б)). Она предполагала не только «коренизацию советской власти» (перевод партийных документов на национальные языки, создание кадров национальной партийной интеллигенции). Важнейшим ее направлением было формирование письменности для «бесписьменных» или «младописьменных» народов: «из 130 языков народов нашей страны лишь 20 имели более или менее разработанную письменность» [Базиев, Исаев 1973, с. 107]. В 1920-х гг. была начата реформа письменности у народов российского Востока, а именно, перевод местной графики с арабского на латинский образец. В то время предполагалось, что латинская графика станет основой для письменных языков всех народов мира. Алфавит на основе латиницы был разработан и для бесписьменных языков народов Севера.

В середине-конце 1930-х гг., однако, было принято решение о переводе письменности на кириллицу. Первыми на славянскую графику стали переводиться языки ранее бесписьменных народов. Так, Постановлением Совета Национальностей ЦИК СССР от 11 февраля 1937 г. письменность малых народов Севера стала функционировать на славянской графической основе. В дальнейшем этот процесс охватил и большинство других письменных или «младописьменных» языков страны. Но в конце 1930-х гг. ряд малых народов СССР утратил письменные языки. Эти эксперименты особенно серьезно сказались на народах, имевших к моменту образования СССР свою письменность (особенно на народах, исторически исповедовавших ислам и имевших письменность, сложившуюся на основе арабской графики). Вне зависимости от доли грамотных и степени приспособленности той или иной графики к конкретному языку, этими народами была во многом утрачена связь с культурным наследием своей этнической группы.

Можно предположить, что шатания в области языковой политики определялись как внешнеполитическим положением СССР, так и тенденциями в идеологической сфере. Так, к концу 1920-х — началу 1930-х гг. был взят курс на «построение социализма в одной, отдельно взятой стране», что вызвало переориентацию с латиницы на кириллицу. В середине 1930-х гг. победила выдвинутая И. Сталиным ассимиляторская концепция «зональных языков» (поглощение крупными народами меньшинств в качестве этапа к русификации всего населения СССР), что привело к ликвидации дробных форм территориальной автономии и к прекращению грамотности на языках ряда российских меньшинств.

Особая роль в реализации концепции «зональных языков» отводилась статистическому учету. Анализ статистики за годы

233

советской власти выявляет в полной мере результат, преследуемый национальной политикой государства. Численность народов СССР с почти двухсот, отраженных переписью 1926 г., снизилась до «ста наций и народностей», как провозгласил советский официоз в 1980-е гг., т.е. в 2 раза.

Общее направление этой политики не изменилось и в последние десятилетия существования СССР, несмотря на официальную критику сталинизма. Так, в связи с реформой школы в 1958 г. был принят закон, согласно которому изучение национального языка и обучение на нем ставились в зависимость от воли родителей [Авторханов 1990, с. 130]. В принципе, эту законодательную норму нельзя считать недемократической. Однако в конкретных условиях страны того времени, предполагавших, что будущий социальный статус ребенка (как в собственной национальной автономии, так и в стране в целом) зависит от его знания русского языка и вовлеченности в русскую культуру, данное решение имело отчетливый ассимиляторский оттенок. Результаты этой политики ведут к постепенному сужению сферы национально-культурной автономности народов России. Эти данные характеризуют шедший процесс языковой русификации.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >