Мнение немецкого юриста о двух постановлениях Конституционного Суда РФ (постановления от 23 мая 2013 г. № 11-П и от 2 декабря 2013 г. № 26-П)

В этой статье будут проанализированы два постановления Конституционного Суда РФ. Оба постановления на первый взгляд решают налоговые вопросы/вопросы государственных сборов. Но оба постановления страдают от того, что подповерхностные проблемы из других отраслей права плохо решены в российской правовой системе и Конституционный Суд, решая якобы проблемы права государственных сборов/налогового права с точки зрения Конституции РФ, тонет в болотистых ямах этих заброшенных отраслей права: административного права в случае постановления о возврате госпошлины и конституционного (государственного) права в случае отмены льгот[1].

Все вышло как-то не так

  • (Постановление КС РФ от 23 мая 2013 г. № 11-П)
  • 000 «Встреча» подала ходатайство на получение лицензии на розничную продажу алкогольных напитков в Комитет Ставропольского края по пищевой и перерабатывающей промышленности, торговле и лицензированию. Комитет в предоставлении лицензии отказал. ООО решило отказ не обжаловать и потребовало возврата уплаченной госпошлины. После неудачных попыток получить уплаченную госпошлину посредством соответствующих решений арбитражных судов ООО обратилось в Конституционный Суд РФ.

Основные аргументы Конституционного Суда РФ

Конституционный Суд РФ определяет государственную пошлину как законно урегулированное, возмездное публично-правовое обязательство уплатить определенную сумму как условие совершения юридически значимого действия уполномоченным государственным органом. Большой интерес здесь представляет возмездность платежа. По мнению Суда, этот платеж не характеризуется строгой эквивалентностью. Но структурирующие элементы этой возмездности представлены пропорциональностью и справедливостью госпошлины, что перемещает госпошлину в сторону эквивалентности деяния государственного органа. Кроме того, Суд подчеркивает широкую дискрецию законодателя при регулировании налогов и сборов.

По мнению Суда, возврат необоснованно уплаченных сборов зависит от соответствующего законодательного регулирования. Суд отмечает, что возврат государственных сборов или пошлин «предполагает необходимость определения правил и оснований возврата государственной пошлины». При этом Суд ссылается на ряд положений Налогового кодекса РФ, где регулируется обязательство государственных органов возвратить уплаченные налоги, и приходит к конкретному результату, что закон не регулирует возврата госпошлины после отклоненного ходатайства на получение лицензии на продажу алкогольных напитков[2]. Конституционный Суд РФ перечисляет ряд вспомогательных аргументов. Принцип определенности законов, регулирующий взимание налогов и сборов, распространяется, по мнению Суда, и на возврат уплаченных сборов. В добавлении к этому Суд еще раз подчеркивает широкую дискрецию законодателя при регулировании государственных сборов и условий их возврата. Аргументация окончательно подкрепляется описанием практики арбитражных судов.

Определенное недоумение вызывает тот факт, что Конституционный Суд РФ не анализирует отношений государства и гражданина в случае уплаты государственных сборов, которые он в своем определении понятий сборов/пошлин охарактеризовал как возмездные: если они возмездные, то возникает вопрос: в чем заключается услуга государственного органа и была ли эта услуга оказана?

Конституционный Суд РФ должен был коснуться и другой проблемы. Если лицензионный сбор имел функцию покрывать расходы рассмотрения ходатайства на получение лицензии, то размер сбора по сравнению со сборами для рассмотрения ходатайств подобных дел был явно завышен. Конституционный Суд РФ решил эту проблему посредством выявления функции сбора при ходатайстве на получение лицензии для продажи алкогольных напитков. Функция государственных сборов и пошлин — получение доходов для финансовой основы деятельности государства (в случае сборов — покрытие возникающих у государства расходов).

Однако Конституционный Суд РФ выделил возможную вторую функцию государственных сборов — влияние на поведение граждан в общественно значимых целях. Ввиду вредности алкоголя для жизни и здоровья граждан и для общественной нравственности повышенный размер пошлины за лицензию на продажу алкоголя должен был действовать как фискальный барьер для выхода возможных продавцов на рынок и, таким образом, оказывать демотивирующий эффект на употребление алкоголя гражданами. Эта цель, как аргументировал Суд, оправдывает повышенный размер сбора.

Некоторые странности

При ознакомлении с Постановлением КС РФ № 11 - П становятся видны некоторые неровности. Связь между условиями лицензирования, перечисленными Судом, и влиянием алкоголя на поведение людей отсутствует или по крайней мере очень опосредованна. Если цель законодателя заключается в том, чтобы люди меньше пили, то существуют два возможных подхода: законодатель может ограничить количество продавцов алкоголя или количество алкоголя для продажи (с хорошо известными со времен перестройки последствиями), или повысить цену на алкоголь, введя специальный налог с тем, чтобы отпугнуть возможных торговцев спиртными напитками, используя повышенную пошлину на лицензию. Эта надежда, по всей вероятности, необоснованная, потому что продавцы добавляют расходы на пошлину к цене продаваемого алкоголя. Таким образом, высокая пошлина никого не отпугивает, а розничные цены спиртных напитков при таком перераспределении растут незначительно.

Не стоит забывать, что речь идет не о правомерности повышенной пошлины, а о правомерности невозврата этой повышенной пошлины. Невозврат пошлины за лицензию не может быть оправдан влиянием на поведение людей. Невозврат имеет чисто карательную функцию: ходатайствующие предприятия наказываются за одно лишь намерение продавать спиртные напитки.

Стоит выделить и другие соображения Суда. Невозврат пошлины оправдывается тем, что в предоставлении лицензии заинтересованности уполномоченных госорганов нет. В этом Конституционный Суд РФ ушел совсем не в ту сторону: усмотрение компетентного гос- органа при предоставлении лицензии имеет значение для конституционности закона, регулирующего условия получения лицензии, но никак не влияет ни на возврат пошлины, ни на конституционность ее повышенной суммы.

После этих странных (и также критикуемых) аспектов обсудим некоторые центральные элементы Постановления:

  • — правовую природу пошлины за выдачу лицензии на продажу алкогольных напитков;
  • — конституционность управляющей функции государственных сборов/пошлин;
  • — принципы возврата необоснованно уплаченных государственных сборов/пошлин.

Правовая природа пошлины за лицензию продажи

алкогольных напитков

В административном праве существуют два вида разрешений экономической деятельности[3]: собственно разрешение и лицензия. Они имеют свои специфические и различающиеся функции. По немецкой доктрине административного права определяющим фактором признается сущность и функция этого государственного регулирующего акта.

Функция разрешения — превентивная проверка ходатайствующего субъекта на наличие сформулированных законом требований, которые, в свою очередь, должны обеспечивать безопасность экономической деятельности: проверяется, например, надежность и квалификация ходатайствующего субъекта и безопасность его деятельности для потребителей и т. п. Рынок этой экономической деятельности свободен и всем доступен. Сбор взимается за рассмотрение ходатайства и служит эквивалентом административных расходов на его рассмотрение. Расходы возникают независимо от предоставления разрешения или его отказа. Поэтому возврат сбора не предусмотрен, оплачивается лишь рассмотрение ходатайства независимо от содержания конкретного решения госоргана.

У лицензии две функции. Во-первых, она обеспечивает, так же как и разрешение, превентивную проверку аспектов безопасности. Во-вторых, лицензия открывает хозяйствующему субъекту доступ к регулируемому государством, т. е. несвободному рынку. Соответственно, для хозяйствующего субъекта на этом урегулированном рынке в отсутствие свободного доступа конкурентов возникает возможность получения значительных доходов благодаря владению лицензией. За предоставление такой возможности государство требует свою долю этих доходов в виде однократных или регулярных лицензионных платежей. При отказе госорганом в выдаче лицензии возможность получения доходов не реализуется и доли государства в несуществующих доходах быть не может. Следовательно, при однократной уплате пошлины та ее часть, которая является «долей государства в доходах», должна подлежать возврату.

В результате возврат госпошлины, как и в решенном Конституционном Судом РФ деле, зависит от сущности госпошлины, оплаченной при направлении ходатайства на получение лицензии для продажи спиртных напитков. Требуется классификация этой госпошлины, отделение лицензионной пошлины от пошлины за рассмотрение ходатайства. Такое разделение не вызывает больших трудностей: если размер пошлины непропорционально завышен, т. е. когда существует резкое несоответствие пошлины административным расходам, возникающим при рассмотрении ходатайства на получение лицензии/разрешения, — это лицензионный сбор.

Если на основе таких соображений провести анализ дела, рассмотренного Судом, то ответ будет однозначным: размер госпошлины, как это и допускает Суд, завышен, так что есть все основания полагать, что разрешение на продажу алкоголя представляет собой лицензию и по крайней мере та часть госпошлины, которая служит «оплатой» доступа к рынку алкогольных напитков, подлежит возврату.

Конституционность функции влияния на поведение людей

при государственных сборах/пошлинах

Конституционный Суд РФ усмотрел несоответствие госпошлины возникающим у госоргана при рассмотрении ходатайства расходам, но все-таки пришел к выводу, что госпошлина — это оплата чисто административных расходов, а не оплата доступа к закрытому рынку, и поэтому она не подлежит возврату. Суд оправдал повышенный размер госпошлины ее особой функцией зашиты жизни и здоровья людей и управления общественным поведением. То есть если употребление спиртных напитков вредно и нежелательно, то законодатель может ограничить продажу алкоголя взиманием повышенной госпошлины с продавцов. Но может ли вообще у сборов быть функция управления поведением людей с конституционной точки зрения?

Она сомнительна уже с точки зрения сущности и элементов сбора. Сбор характеризуется возмездностью — оплата услуг администрации, эквивалентностью услуги и ее оплаты. Если вдруг сбор должен управлять поведением людей, то подрывается эквивалентность обмена, поэтому управляющая (регулирующая) функция противоречит самой природе сборов. Практика подтверждает эту позицию: сборы очень редко имеют управляющую функцию.

Управляющая функция — очень распространенная функция налогов, у которых, как известно, элемент возмездности отсутствует1. Немецкий Конституционный суд в порядке исключения допустил лишь один случай сбора с управляющей функцией, и его постановление подвергалось острой критике со стороны конституционного правоведения.

Если предположить, что управляющая функция сборов допустима, то какие конституционные нормы или принципы должны регулировать конституционность такого сбора. Допустимость управляющей функции не отменяет сути и главной функции сборов; она вторична по отношению к «естественной» функции сбора — покрытию расходов администрации, возникающих при оказании услуги.

Сбор, очевидно, имеет другие фискальные цели, т. е. получение больших доходов[4] [5]. Но чисто фискальные цели оправданны только для налогов, повышенный сбор они оправдать не могут. Из этого следует, что даже если считать управляющую функцию сборов конституционной, то конкретный сбор на получение лицензии для продажи спиртных напитков неправомерен и подлежит возврату независимо от получения или неполучения лицензии ходатайствующим субъектом.

Принципы возврата необоснованно уплаченных

государственных сборов/пошлин

С точки зрения гражданского права уплата пошлины на лицензию без ее получения — необоснованное обогащение государства. Основание для требования и получения пошлины государством — это получение лицензии ходатайствующим лицом. Конституционный Суд РФ занял иную позицию. Он использует принципы регулирования законом (статья 57 и часть 3 статьи 55 Конституции РФ) и определенности закона (статья 57 Конституции РФ) и превращает принципы, предназначенные для защиты гражданина и контроля исполнительной власти, в механизм защиты исполнительной власти и государства.

Можно констатировать, что в ФРГ существуют законы, регулирующие в ряде случаев обязанность государства возвратить необоснованно полученные деньги/пошлину и соответствующее право гражданина требовать их, но в других и тоже многочисленных случаях такого регулирования нет. Но для возврата необоснованно уплаченной пошлины наличие или отсутствие такого регулирования не имеет значения.

Немецкая доктрина административного права исходит из того, что независимо от регулирования законодателя, на основе общих принципов административного права, подтвержденных судебной практикой, действует право на возврат необоснованно уплаченных денег государству. Это право служит публично-правовым эквивалентом требования необоснованного обогащения в гражданском праве. В немецкой доктрине присутствует единогласие, что это право имеет конституционно-правовую основу, но какую именно — составляет предмет спора. Как возможные варианты обсуждаются принцип правового государства и основные права.

В обоих случаях основа права на возврат заключается в праве на устранение последствий противоправных действий государственных органов. Никто не должен мириться с тем, что после прекращения противоправных государственных действий последствия этих действий остаются. Немецкая судебная практика и доктрина дают пострадавшему право на устранение последствий противоправных действий государственных органов. Технически право на возврат необоснованно уплаченных средств отделено от права на устранение, но по сути это подвариант права на устранение. Кроме этих конституционных подходов, рассматривается в качестве третьего варианта аналогичное применение гражданско-правового требования из необоснованного обогащения. Это мнение может опираться на общий принцип аналогичного применения гражданского права в административном праве в случае пробелов в административно-правовом регулировании[6]. Как бы то ни было, необоснованно полученные деньги государство должно вернуть.

Предпосылкой этого права на возврат необоснованно уплаченных денег является получение государством платежа прямо от гражданина или другим образом за счет гражданина и без правовой основы.

Итак, подводя итоги, можно утверждать, что пошлина подлежит возврату, потому что:

  • — платеж не имеет правовой основы в виде получения гражданином лицензии как «предмета торга»;
  • — пошлина незаконна, потому что нарушает принцип пропорциональности (соразмерности) из-за повышенного размера; повышенный размер не может быть оправдан функцией зашиты жизни и здоровья граждан;
  • — даже если считать оправданным повышенный размер пошлины, то это не может оправдать конкретного невозврата пошлины (спиртные напитки не продаются, и опасности для жизни и здоровья человека нет).

Усмотрение и произвол: это одно и то же ?

В тексте Постановления Суд несколько раз указывает на то, что у госорганов при возврате пошлины усмотрения нет. Этот факт как будто бы оправдывает законодательное решение невозврата пошлины. Но усмотрение присутствует там, где права осуществляются и социальные блага распределяются органами исполнительной власти. Усмотрение означает, что орган исполнительной власти в своей деятельности вправе принимать собственные, не урегулированные законодателем решения. Допустимость предоставления органам исполнительной власти усмотрения в таком случае зависит от концепции разделения властей и от степени ограничения основных прав. Чем интенсивнее ограничение основного права, тем более веские причины того, что только законодатель может и должен регулировать такое ограничение и не оставлять органам исполнительной власти пространство для собственных решений и соображений, т. е. усмотрение. Конституционный Суд РФ подозревает в усмотрении возможность произвола и, как следствие, нарушение принципа равноправия[7]. В случае невозврата уплаченной пошлины (по мнению Суда) законодатель уже решил, что пошлина не подлежит возврату: никакие социальные блага не распределяются, никакие права не осуществляются, никакие уплаченные деньги не возвращаются и поэтому никакого усмотрения здесь существовать не может.

Еще одно замечание по поводу усмотрения для органов исполнительной власти в правовом государстве. Конституционный Суд РФ прав, что усмотрение характеризуется опасностью произвольного применения. Однако эта опасность — частично следствие недостаточного развития российского административного права. На практике главная проблема усмотрения — это не его избежание, а его проверка. Немецкий опыт показывает, что административные суды (или суды, обладающие административной юрисдикцией, если говорить о России) могут ограничить пользование усмотрением чистой целесообразностью внутри правовых рамок.

Конституционный Суд РФ и уставные суды субъектов Федерации (Постановление от 2 декабря 2013 г. № 26-П)

Закон Челябинской области «О транспортном налоге» предоставил пенсионерам и многодетным семьям, в собственности которых находятся транспортные средства любой мощности, скидку по налогу в виде значительно сниженной (по сравнению с обычной) налоговой ставки. Законодательное Собрание Челябинской области изменило этот Закон, ограничив круг лиц, которым предоставляется такая налоговая льгота, теми налогоплательщиками, чьи легковые автомобили имели мощность двигателя до 150 л. с. В результате этого нововведения пенсионеры и многодетные семьи, не подпадающие под льготное регулирование, должны были полностью уплатить транспортный налог, что означало для них повышение оплаты налога в 75 раз.

Уставной суд Челябинской области, рассмотрев Закон на соответствие Уставу области, пришел к выводу, что отмена соответствующей налоговой льготы представляет собой отказ Челябинской области от взятых ею на себя обязательств обеспечения социальной поддержки и социального обслуживания населения, и признал такое регулирование не соответствующим статьям 2 (части 1) и 69 (части 1) Устава Челябинской области в той мере, в какой им ограничивается право данной категории населения на налоговую льготу.

Законодательное Собрание Челябинской области обратилось в Конституционный Суд РФ с просьбой подтвердить конституционность Закона области «О транспортном налоге» в части, признанной Уставным судом не соответствующей Уставу области. В своем ходатайстве Законодательное Собрание указало на то, что установление налоговых льгот и их отмена относятся к его дискреционным полномочиям как законодателя субъекта Федерации.

На основе пункта 1 статьи 85 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»1 Суд признал собственную подведомственность нормоконтроля признания уставным судом закона субъекта не соответствующим уставу субъекта Федерации. Отрицание возможности у Конституционного Суда РФ проверить конституционность такого закона означало бы изъятие этого нормативного акта из перечня нормативных актов части 2 статьи 125 Конституции РФ.

В Постановлении КС РФ подчеркивается дискреция законодателя в области налогообложения. Судья Конституционного Суда РФ Г. А. Гаджиев в Особом мнении справедливо указывает на то, что мощность автомобиля выше 150 л. с. не может свидетельствовать о финансовой состоятельности его владельца.

Рассматривая жалобу, Конституционный Суд РФ прежде всего должен был определить предмет спора. Уставной суд Челябинской области постановил, что Закон «О транспортном налоге» не соответствует Уставу области и поэтому не имеет силы[8] [9]. Пункт 3 статьи 5 Закона «Об Уставном суде Челябинской области» предполагает приведение Законодательным Собранием Закона в соответствие с Уставом области, так что Закон «О транспортном налоге», конституционность которого должен был подтвердить Конституционный Суд РФ, больше не существовал как Закон.

Вторая проблема, которую, по нашему мнению, должен был рассмотреть Конституционный Суд РФ, — это подтверждение собственной компетенции в виде подтверждения некой контрольной функции по отношению к уставным судам субъектов Федерации. Цель ходатайства Законодательного Собрания области состояла в том, чтобы Конституционный Суд РФ объявил действующим Закон, который постановлением Уставного суда потерял юридическую силу.

В России Конституционный Суд РФ и уставные суды субъектов Федерации образуют две отдельные системы конституционного правосудия. Статья 125 Конституции РФ не содержит никаких вариантов обжалования решений уставных судов субъектов Федерации в Конституционном Суде РФ. Этим российская Конституция отличается от немецкого Основного закона, где, несмотря на принципиальную самостоятельность этих двух систем конституционного правосудия, существуют некоторые «шлюзы общения»1. В результате в России создана двойная судебная подведомственность законов субъектов Федерации: они подведомственны конституционным судам субъектов Федерации в «своей сфере» совместной или исключительной компетенции, которая теоретически закрыта для федерального законодателя[10] [11], а также подведомственны Конституционному Суду РФ, поскольку законодательная деятельность субъектов РФ должна соответствовать основам конституционного строя или основным правам, названным в Конституции РФ[12]. Соответствие законов субъектов РФ федеральным законам предусмотрено частью 2 статьи 120 Конституции РФ и решается судами общей юрисдикции[13].

Такая параллельная система имеет свои особенности. Одна особенность заключается в том, что конституционность законодательного акта не может быть проверена полностью одним судом и акт может оказаться конституционным с точки зрения одной инстанции) и неконституционным — с другой. Но ничего опасного в таком плюрализме нет. Двойная или многократная подведомственность правовых актов различным судам, которые используют свои специфические и отдельные виды проверки, — нормальное явление в федеральных правовых системах. Например, в ФРГ параллельно действует четырехслойная подведомственность: Суду ЕС, ЕСПЧ1, Федеральному конституционному суду и конституционным судам земель. Можно подумать, что такая четырехслойная система обречена на провал. Но система не только не рухнула, а спокойно работает[14] [15].

Постановление Уставного суда Челябинской области, как странно это ни выглядит, образует непреодолимое препятствие для «захвата» дела Конституционным Судом РФ. Возможные результаты решения уставного суда:

  • — закон не подлежит применению (пункт 3 статьи 75 Закона «Об Уставном суде Челябинской области»);
  • — закон признается недействующим (Особое мнение судьи Конституционного Суда РФ Г. А. Гаджиева);
  • — закон ничтожен.

Ходатайство в Конституционный Суд РФ недопустимо из-за отсутствия проверяемого нормативного акта или заинтересованности в правовой проверке, потому что даже положительное решение Суда не может отменить результаты постановления Уставного суда области.

У Постановления Конституционного Суда РФ есть две сильные отрицательные позиции. Уставные суды субъектов Федерации проходят реорганизацию, а суд Челябинской области с 1 марта 2014 г. больше не существует.

Соответствует ли Конституции РФ отмена налоговых льгот, означающая, что для налогоплательщиков, больше не подпадающих под льготное регулирование, происходит 75-кратное умножение налоговой ставки их транспортных средств?

Законодатель Челябинской области хотел предоставить налоговую льготу только тем социально слабым частям населения, которые в этом нуждались. Законодатель исходил из того, что тот, кто в состоянии приобрести дорогой автомобиль, не нуждается в социальной поддержке. Дорогие автомобили он отождествлял с их мощностью. Но как судья Конституционного Суда РФ Г. А. Гаджиев доказывает в своем Особом мнении, что мощность двигателя автомобиля не имеет прямого отношения к его цене; законодатель выбрал неподходящий критерий и этим нарушил принцип разумности или пропорциональности (соразмерности); в результате возникла проблема с равноправием, потому что не все нуждающиеся получили льготу.

Отмена налоговых льгот в принципе конституционно допустима, но резкая возможна только при наличии особо веских оправдательных причин. 75-кратное повышение налога — это беспредел, а юридически — нарушение защищаемых правовых ожиданий.

Резюме

Недостатки обоих постановлений Конституционного Суда РФ показывают, что налоговое право — это составная часть всей правовой системы и частично зиждется на принципах, заложенных в других отраслях права, которыми нельзя пренебрегать. Федерализм предполагает существование двух раздельных сфер государственности: федерации без федерализма не бывает!1

В. М. Зарипов,

руководитель аналитической службы юридической компании «Пепеляев Групп»

  • [1] В Постановлении об отмене налоговых льгот заброшенное состояние правового понимания федерализма, возможно, было не единственной причиной. Наповестке дня также был объем компетенции Конституционного Суда по отношению к конституционным/уставным судам субъектов РФ.
  • [2] См. в Постановлении толкование пункта 1 статьи ЗЗЗ40 НК РФ как специального положения, опровергающего действие подпункта 94 пункта 1статьи ЗЗЗ33НК РФ, согласно которому госпошлина подлежит возврату (пункты 3.1 и 3.2 Постановления).
  • [3] Экономическая деятельность может быть урегулирована административным правом четырьмя способами: уведомлением компетентного госоргана обэкономической деятельности со стороны хозяйствующего субъекта; разрешением, на которое хозяйствующий субъект имеет субъективное право; разрешением,при издании которого компетентный госорган пользуется усмотрением (в случаевредной деятельности, как, например, устранения сточных вод) и лицензированием.
  • [4] См.: BVerfG, 1 BvR 178/97. 10.03.1998. Это постановление критикуетМ. Jestaedt (StaffelgebuhrenimSteuerstaat, DeutscheVerwaltungsblatter 2000,1820).
  • [5] См.: Шлинк Б. Пропорциональность // СКО. 2 (87). 2012. С. 56.
  • [6] См., например: Erichsen H.-U., EhlersD. Allgemeines Verwaltungsrecht. 14. Aufl.2010. S. 169.
  • [7] См. Постановление КС РФ от 6 апреля 2014 г. № 7-П.
  • [8] «...Либо подлежащими действию вопреки официально принятому решению федеральных органов государственной власти, высших государственных органов субъектов Российской Федерации или их должностных лиц об отказе применять и исполнять их как не соответствующие Конституции Российской Федерации или вопреки официально принятому межгосударственным органом позащите прав и свобод человека решению, в котором констатируется нарушение вРоссийской Федерации прав и свобод человека при применении соответствующего нормативного акта или договора и необходимость внесения в них изменений, устраняющих отмеченные нарушения».
  • [9] Пункт 2 статьи 2 и статья 5 Закона Челябинской области от 27 октября2011 г. № 220-30 «Об Уставном суде Челябинской области» устанавливают: «Законы Челябинской области, иные нормативные правовые акты либо отдельныеих части или положения, ненормативные правовые акты губернатора области,Правительства области, Законодательного Собрания области, признанные Уставным судом противоречащими Уставу области, утрачивают силу...».
  • [10] Не только самостоятельность конституционного правосудия земель, нотакже факт направленности конституционной жалобы против судебных решений допускает возможность, однако ограниченным образом, проверки постановлений конституционных судов земель на их соответствие Основному законуФРГ. См. постановление КС ФРГ от 15 октября 1997 г. (2 BvR 1/95).
  • [11] На практике, к сожалению, в субъектах нет пространства или уголков дляфедерального вмешательства.
  • [12] Этот вопрос регулируется частью 1 статьи 77 Конституции РФ и Федеральным законом от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организациизаконодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации». См.: Бланкенагелъ А. В поискахисчезнувших исключительных компетенций субъектов Российской Федерации // Актуальные проблемы развития федеративных отношений в РоссийскойФедерации. М., 2006. С. 18.
  • [13] См. Постановление КС РФ от 11 апреля 2000 г. № 6-П.
  • [14] Ввиду того, что Конвенция о защите прав человека и основных свобод от4 ноября 1950 г. — составная часть правовой системы Евросоюза (абзац 3 статьи 6Договора ЕС), система приближается к трехслойной.
  • [15] Конечно, иногда на повестке дня стоит проблема разграничения сфер компетенции между различными судами. См. постановления КС ФРГ от 17 декабря2013 г. и от 14 января 2014 г. (2 BvR 1390/12) и др.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >