Современное теоретическое осмысление саморазвития личности

Море не выходит из предписанных границ. На это отваживается только человек.

К. Гельвеций

Специальные эмпирические и теоретические исследования, направленные на изучение саморазвития как самобытного явления, начались, отмечает Дж.Бауер [Bauer, 2009], в 1980-е годы в связи с подъемом интереса к тематике целеполагания, в том числе к его роли в развитии личности. При этом для того, чтобы подчеркнуть отличие направляемого самой личностью процесса самоизменения и саморегулирования от саморазвития как спонтанного самодвижения, в англоязычной психологической литературе стали использовать термин «intentional self-development» (ISD) — преднамеренное саморазвитие. За этим термином закрепилось два основных значения: саморазвитие как форма саморегуляции и как процесс личностного роста.

В первом значении ISD рассматривается как одна из форм саморегулирования. Важными для понимания саморазвития являются идеи теории субъектности Р. Харре [Нагге, 1984], связанные с решением проблемы управления личностью как своими побуждениями, так и влияниями факторов среды. Личность как субъект (agent), по мнению автора, обладает способностью переключаться с одних детерминант поведения на другие, делать выбор между равно привлекательными альтернативами, сопротивляться искушениям и отвлекающим факторам, менять руководящие принципы поведения. В трудах Э.Деси и Р. Райана [Niemiec, Ryan, Deci, 2010] с 1970-х годов разрабатывается теория самодетерминации, призванная объяснить и утвердить доминирование в поведении внутренней мотивации, в том числе в развитии личности. Личность, настаивают авторы этой теории, способна быть автономной по отношению не только к силам внешнего окружения, но и к своим внутренним силам. Самодетерминация заключается в следовании стремлениям глубинного «Я», на основании которых личность выстраивает самоинициируемое и саморегулируе- мое поведение.

Отличие термина «ISD» от большинства понятий, связанных с саморегулированием, проводится по трем критериям: уровень анализа, акцент на преднамеренности и акцент на себе как продукте саморегулирования [Bauer, 2009]. Что касается первого критерия, то в модели Ч. Карвера и М.Шейера [Carver, Scheier, 2011], где саморегуляция понимается как кибернетические процессы сознательного или бессознательного сравнения неких стандартов или ожиданий с наличной ситуацией и их коррекции в последующем взаимодействии со средой, выделяется три уровня анализа: микро-, мезо- и макросаморегулирование. Микросаморегулирование связано с изменением своих мыслей или поведения в конкретный момент — это, например, изменение текущего настроения от плохого к хорошему. Мезосаморегулирование направлено на изменение моделей поведения или модели внутренних состояний в ограниченных контекстах, таких как борьба с привычкой к курению. Макросаморегулирование имеет дело с изменением структуры поведения и внутренних состояний в широком диапазоне характеристик личности или самоидентичности (примером здесь может служить попытка стать более хорошим человеком). Как отмечают Р. Баумейстер и К.Вохс [Baumeister, Vohs, 2004], большинство исследований саморегулирования направлено на изучение его микро- и мезо- уровней, исследования же ISD связаны именно с макроуровнем саморегулирования, а также с формами мезо- и микросаморегулирования, служащими макроуровню.

Далее, в исследованиях ISD акцентируются преднамеренные усилия человека в направлении развития, в то время как изучение саморегулирования в целом, как правило, сосредоточено на оценочных процессах, которые являются в большей степени реактивными и согласованными со свойствами системы обратной связи.

Наконец, исследования саморегулирования обычно связаны с изучением явлений из группы «само-» как факторов этого процесса (например, с изучением того, как влияют на его ход оценки собственной эффективности). В исследованиях ISD самопознание и самооценка также рассматриваются как факторы саморегуляции, однако в то же время понимаются как продукт саморегулируемых процессов.

Второе направление исследований связывает ISD с процессом роста личности, в ходе которого последняя целенаправленно принимает меры к тому, чтобы сформировать свое «Я», свою идентичность и индивидуальность. Как правило, «Я» (the self) понимается в зарубежной психологии как субъективная интерпретация собственной личности. Именно инстанция «Я» преднамеренно развивается в процессе ISD. Исследователи обращаются к фактору саморазвития в тех случаях, когда имеют дело с феноменом внесения человеком в собственное развитие такого уникального вклада, который невозможно свести к совместным воздействиям сил биологической и социальной среды: «в конечном счете изучение ISD призвано продемонстрировать, как люди формируют собственный жизненный путь» [Bauer, 2009, р. 523].

Под саморазвитием, пишет Дж. Брандштадтер [Brandtstadter, 1999], мы подразумеваем, что люди в равной степени являются как продуктами, так и авторами (создателями) собственного развития. Исследователь обозначил круг касающихся ISD проблем, на которых в настоящее время сосредоточены поисковые усилия: 1) развитие когнитивных репрезентаций преднамеренности, 2) развитие возможностей для личностного контроля над индивидуальным развитием; 3) развитие самооценки и самоидентификации, которые служат для организации системы личностных ценностей. Центральным при решении данных вопросов является выявление когнитивно-мотивационных компонентов механизма саморазвития, постижение того, как человек выстраивает целеполагание, планы действий, которые предназначены в конечном счете для формирования его личности. В публикациях П. Балтес и М. Балтес [Baltes, Baltes, 1990] и А. Фрейнда с соавт. [Freund, Li, Baltes, 1999] отмечается, что через отражение последствий преднамеренных действий люди определяют ориентиры (мотивацию, намерения) для дальнейших целенаправленных действий, — следовательно, такой психический акт, как преднамеренное действие, может рассматриваться в качестве движущей силы изменений личности. В ходе целеполагания и последующего регулирования целей перед личностью стоит задача таким образом гармонизировать цели между собой, а также согласовать желательность и достижимость целей, чтобы это способствовало саморазвитию в планируемом направлении [Bakes, 1997; Gestsdottir, Lerner, 2008].

Согласно исследованиям ряда современных немецких [Brandtstadter, 1998; 1999; Brandtstadter, Wentura, Rothermund, 1999; Greve, Rother- mund, Wentura, 2005] и американских [McCann, Pearlman, 1990; Lerner, Hess, 1999; Капрара, Сервон, 2003; Bauer, 2009] ученых, ключевую роль в процессе саморазвития играют субъективные толкования (интерпретации, репрезентации) личностью образа «Я», своего прошлого и будущего, своих целей и действий, а не сами действия. «Убеждения, связанные с контролем личностного развития, — замечает Дж. Бранд- штадтер, — оказывают сильное влияние на способы, которыми люди пользуются, пытаясь управлять собственным развитием на разных этапах и в разных сферах своей жизни» [Brandtstadter, 1998, р. 198]. Вследствие этого эмпирическое изучение ISD сосредоточено в основном на «ориентированных-на-рост» целях и оценке собственных действий и образа «Я», определяющих меру личностного вклада в развитие, поскольку саморазвитие подразумевает создание личностью своих собственных моделей развития и собственных взглядов на динамику изменения, а не упование на предлагаемые социумом готовые модели будущего [Lee, 2002].

В частности, в рамках социального-когнитивного бихевиоризма, где единицей психического анализа выступает переменная «личность в ситуации», а влиянию персонального фактора на разворачивание жизненного пути отводится доминирующая роль, подчеркивается значимость когнитивных механизмов, позволяющих человеку познавать мир, самого себя и использовать эти знания в целях саморегуляции и саморазвития [Bandura, 1986; Cervone, Shoda, 1999]. «Люди обладают способностью влиять на собственную судьбу. Способность предвидеть будущее и регулировать действия в соответствии с личными целями делает возможным влияние человека на свой опыт, свои действия и личностное развитие» [Капрара, Сервон, 2003, с. 459]. Вскрывая механизмы персонального влияния на развитие личности, исследователи данного направления считают, что в целом его обеспечивают когнитивно-аффективные возможности психики: «человек способен влиять на собственную жизнь, иными словами, его когнитивные возможности позволяют ему направлять ход своего развития» [там же, с. 521].

Раскрывается данный тезис в работах А.Бандуры [Bandura, 1986]. В основу его социально-когнитивной теории положены когнитивные механизмы, позволяющие человеку познавать мир, самого себя и использовать эти знания в целях саморегуляции. Исследователь описывает пять базовых способностей, которые обеспечивают функционирование личности и ее развитие: способность к символизации связывается с возможностью человека представлять информацию в символическом виде; способность к викарному научению связывается с приобретением знаний, навыков и аффективных тенденций через наблюдение и моделирование; способность к предвидению, или предвосхищению, будущих событий понимается как ключевая для мотивационной и эмоциональной жизни; способность к саморегуляции определяется как способность ставить цели и оценивать свои действия, сравнивая их с внутренними стандартами; способность к самоанализу понимается как уникальная человеческая способность к размышлению о самом себе. Осуществление саморазвития признается возможным благодаря способностям к предвидению, самоанализу и саморегуляции, которые объединяются и функционируют как Я-система, ядро личности [Bandura, 1999]. При этом определяющая роль в личностном функционировании отводится воспринимаемой самоэффективности, под которой подразумевается оценка человеком своей способности совершить некую последовательность действий и таким образом достичь определенного результата или уровня исполнения [Bandura, 1997]. Согласно исследованиям А.Бандуры [Bandura, 1977], люди с устойчивым восприятием собственной эффективности с большим оптимизмом смотрят в будущее, испытывают меньше негативных эмоций и обладают более развитой способностью к упорядочиванию сложных когнитивных навыков, необходимых для преодоления трудностей.

Важно отметить тесную связь исследований саморазвития в современной зарубежной персонологии с категориями зрелой и здоровой личности, которые прочно объединяют в едином проблемном поле целеполагание, личностный рост, саморазвитие и зрелость личности. В работе Дж. Бауера и Д. Макадаме [Bauer, McAdams, 2004а], где сравнивались два показателя развития личности (социально-когнитивная зрелость и социально-эмоциональное благополучие), было обнаружено, что участники исследования, включающие в число главных целей жизни глобальные, концептуальные ориентиры, обладают более высоким уровнем зрелости по сравнению с участниками, которые подчеркивают лишь частные внутренние интересы на фоне высокого уровня благополучия. Наиболее же высокий уровень развития личности продемонстрировали участники, обладающие способностью согласовывать свои цели роста и саморазвития с основными жизненными целями и повседневными задачами. Выполненное в русле нарративного подхода исследование К. Маклин с соавт. [McLean, Pasupathi, Pals, 2007] было направлено на разработку модели процесса саморазвития, где повествование человека о себе и о своей жизни рассматривается как средство достижения здорового баланса между стабильностью и изменением самого себя. Преобразование, переструктурирование опыта жизни через создание историй о себе позволяет раскрыть еще одну грань движущих сил саморазвития. Более эмоционально зрелыми в среднем возрасте показали себя люди, гибкие и открытые опыту в раннем возрасте и не избегающие рассказов о тяжелых жизненных событиях в период ранней взрослости. Озвучивание своей истории дает возможность проверить себя и овладеть своим опытом. При этом важно, чтобы у человека была возможность рассказывать о себе, в том числе и о негативно оцениваемых обществом событиях, ибо это обеспечивает высокий уровень самоинтеграции, с чем согласна и Р. Фивуч [Fivush, 2001; 2004]. Концентрация на позитивном жизненном опыте может временно скорректировать эмоциональное состояние, как продемонстрировано в работе К. Бартона и Л. Кинг [Burton, King, 2004] на выборке студентов. Во всех иных случаях, когда речь идет о серьезных сдвигах устойчивых проявлений личности, саморазвитие, по убеждению К. Маклин и ее соавторов, происходит через проговаривание и переосмысление негативных эмоциональных событий жизни. Исключение составляют личности с некоторыми клиническими проявлениями (например, с посттравматическим стрессовым расстройством и симптомами гипервозбуждения), для которых погружение в негативный эмоциональный опыт не является адаптивным и развивающим приемом.

Следует подчеркнуть, что задействованные в ISD интерпретативные процессы изучаются в настоящее время с учетом культурного и исторического контекста. Тем самым исследования приобретают макротеоретическую ориентацию, которая предполагает концептуализацию влияния фактора культурных и социальных эффектов на идентичность и саморазвитие [Spencer, 2006]. Учет социокультурных переменных помогает преодолеть абсолютизацию влияния личности, подчеркивая значение всех детерминант персоногенеза, включая факторы микро- и макросреды. Применение такого системного подхода позволяет преодолеть ограничения психологии саморазвития, развиваемой в русле позитивной психологии, где, по мнению Дж. Мартина [Martin, 2006], переоценка Я-фактора развития приводит к игнорированию исторического и социокультурного контекста осуществления саморазвития.

Примером результатов, полученных в социально-когнитивных исследованиях, можно считать обнаруженную культурную вариативность персонального влияния на развитие [Kitajama, Markus, 1999]. Установлено, что в европейском и американском обществах люди больше ориентированы на самоэкспансию, личные достижения и личный контроль, тогда как среди представителей азиатских культур более важными считаются социальные обязанности и групповые интересы. Это, однако, не означает, что представители восточных культур не обладают способностью влиять на собственную жизнь. Люди, выдвигающие на первый план общественные цели, могут отличаться высоким уровнем самоконтроля при осуществлении действий, направленных на достижение этих целей, и в восточных культурах имеются яркие примеры человеческой способности к самоконтролю при отсутствии ощутимых внешних факторов, подкрепляющих поведение. Отметим, что в последнее время в восточном сознании наблюдается некоторое изменение отношения к саморазвитию. В работе А. Бхатачарья с соавт. [Bhattacharya, Gupta, Mehrotra, 2013] на материале обследования индийской выборки показано, что многие взрослые, особенно молодежь, видят себя в качестве активных субъектов (active agents) собственного развития, устанавливают цели личностного роста, испытывают чувство когнитивного участия в выдвижении этих целей и работают в направлении их реализации.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >