Культурно-историческая психология о саморазвитии личности

Два мира есть у человека: Один, который нас творил, Другой, который мы от века Творим по мере наших сил.

Н. А. Заболоцкий

В наследии автора культурно-исторической концепции Л. С. Выготского саморазвитие выступает прежде всего в качестве методологического принципа, позволяющего раскрыть сущность развития как самостановления, самодвижения вопреки доминировавшим у предшественников представлениям о преобладании в детерминации развития биологического или социального фактора либо их конвергенции. Л. С. Выготский строит объяснение механизма развития через реализацию спинозовского принципа самопричины («causa sui»), но не замкнутой на личности, а заложенной в самопротиворечивости более сложных систем — «ПраМы», «Я в Мы», «ребенок в обществе», «личность в культуре». Утверждение активности психического как начала самодвижения служит для Л. С. Выготского базовым положением, позволяющим объяснить избирательность отражения и отношения в процессе взаимодействия человека с миром: «Вся психика построена по типу инструмента, который выбирает, изолирует отдельные черты явлений; глаз, который видел бы всё, именно поэтому не видел бы ничего; сознание, которое сознавало бы всё, ничего бы не сознавало... Наши чувства дают нам мир в выдержках, извлечениях, важных для нас. Сознание как бы прыжками следует за природой, с пропусками, пробелами. Психика выбирает устойчивые точки действительности среди всеобщего движения. Она есть орган отбора, решето, процеживающее мир и изменяющее его так, чтобы можно было действовать. В этом ее положительная роль — не в отражении (отражает и непсихическое, термометр точнее, чем ощущение), а в том, чтобы не всегда верно отражать, т. е. субъективно искажать действительность в пользу организма» [Выготский, 1982, с. 347]. Психика «искажает» действительность, творя из нее свой мир, субъективируя среду, превращая ее в объект творчества. Действие, творчество — проявление и одновременно орудие человека как строителя культуры, созидателя мира «искусственных» форм жизни (смыслов, ценностей, устремлений, идеалов) высшими психическими средствами вопреки подчинению низшим психическим формам природосообразной жизни.

Данная методологическая позиция Л. С. Выготского нашла выражение в концепциях его последователей. Упомянем только самые показательные из них.

У Выдвинутый А. Н. Леонтьевым тезис, согласно которому «личность есть орган творчества» [Леонтьев А. А., 2009, с. 16]. Его функция заключается в приращении фактов культуры, становящихся достоянием семиосферы, откуда они могут быть извлечены другими людьми, чтобы стать частью их жизненного мира.

У Разрабатываемая А. Г. Асмоловым концепция личности как конструктора миров, который не скован рамками заданных социальных ролей и не является пассивным слепком культуры. «Преобразуя деятельность, развертывающуюся по тому или иному социальному “сценарию”, выбирая различные социальные позиции в ходе жизненного пути, личность всё резче заявляет о себе как об индивидуальности, которая своими “личностными действиями” (Д. Б.Эльконин), поступками и деяниями вмешивается в культуру, порой отстаивая себя в культуре, а порой теряя себя в ней... При переходе деятельности личности от режима потребления, усвоения культуры в режим созидания и творчества биологическое и историческое время всё более превращается в психологическое время жизни личности, строящей свои планы и воплощающей свою жизненную программу в социальном образе жизни данного общества» [Асмолов, 2002а, с. 195].

S Предложенная Д. А. Леонтьевым модель дифференциации культуры расслабления и культуры усилия. Культура расслабления, ассоциируемая автором с массовой культурой, поддерживает культ низших функций, «ориентируется на Homo simpissimus, руководствующегося принципом максимизации удовольствия при минимизации усилий. Она укрепляет, поддерживает, востребует, развивает и культивирует именно непроизвольные функции, основанные на естественных механизмах управления нашим сознанием и нашей психикой за счет яркости стимула, т. е. механизмы непроизвольного реагирования» [Леонтьев Д. А., 2012]. Культура усилия, построенная на работе сложных опосредованных механизмов, призвана поддерживать движение человека в направлении развития на основе сознательных и произвольных усилий. Можно предположить, что именно культура усилия является культурным пространством для осуществления саморазвития — в противоположность культуре расслабления, где развитие «пущено на самотек», «отдано на произвол судьбы».

В обширной концептуальной системе, созданной Л. С. Выготским, категория культуры играет главную роль в решении проблем саморазвития личности, ибо дает возможность проложить демаркационную линию между механизмами развития и саморазвития. Культура есть воплощенное стремление человека к управлению миром и собой как частью этого мира. Возделывание, трансформация, преодоление, укрощение реальности суть проявления культуры как средства овладения законами существования. С этих позиций развитие можно трактовать как естественный, природосообразный процесс непреднамеренных изменений, которые происходят неотвратимо, закономерно, невольно в тот момент, когда в системе складывается определенное противоречие между ее элементами либо между возможностями системы и требованиями среды. Саморазвитие же понимается как процесс «искусственный», культуросообразный, осуществляемый с применением специальных средств — актов целеполагания, самосознания, саморегуляции и пр. Понятием «саморазвитие» описываются такие феномены развития, которые представлены актами произвольного, целенаправленного, управляемого личностью самоизменения.

Развитие личности в научной школе Л. С. Выготского мыслится как история овладения самим собой и своим поведением. «Когда говорят: подросток открывает свой внутренний мир с его возможностями, устанавливая его относительную независимость от внешней деятельности, то с точки зрения того, что нам известно о культурном развитии ребенка, это может быть обозначено как овладение внутренним миром» [Выготский, 1983, с.327-328]. Жизненный путь предстает как переход от положения окультуриваемого индивида к состоянию личности как созидателя культуры, иными словами, в современных терминах, — как переход от развития к саморазвитию. «Осознать исходный замысел культурно-исторической психологии, — подчеркивает А. Г. Асмолов, — и означает увидеть в ней венчающую знания о развитии человека в природе и обществе дисциплину, предметом которой является понимание механизмов преобразования культуры в мир личности и порождения в процессе развития личности культуры» [Асмолов, 2002а, с. 453].

Саморазвивающаяся личность предстает как целостное и в то же время мультифункциональное образование — область трансформаций и одновременно орган, инструмент, средство самоизменения. Л. С. Выготский и его последователи представляют линию развития личности как процесс изготовления культурного средства, с помощью которого человек будет изменять, созидать, возделывать среду — внешнюю и внутреннюю.

Л. И. Божович, ученица Л. С. Выготского, создала развернутую систему становления личности с позиций культурно-исторического подхода. Исследовательница рисует траекторию развития личности, устремленную к достижению зрелости, в качестве критерия которой называется «возникновение у человека способности вести себя независимо от непосредственно воздействующих на него обстоятельств (и даже вопреки им), руководствуясь при этом собственными, сознательно поставленными целями. Возникновение такой способности обусловливает активный, а не реактивный характер поведения человека и делает его не рабом обстоятельств, а хозяином и над ними, и над самим собой» [Божович, 2008, с. 322]. При этом в контексте проблематики саморазвития особое значение приобретает тезис, согласно которому зрелая личность обладает способностью к самоуправлению (является «хозяином... над самим собой»), в том числе к управлению своей жизнью и своим развитием. Трудно не согласиться с Н.Н. Толстых [2008] в том, что указанным образом понимаемое развитие личности в современных терминах можно назвать теорией становления субъектности личности ребенка и подростка. Созданный Л. И. Божович психологический портрет зрелой личности содержательно близок к описанию человека как субъекта в психологических исследованиях последних лет, а возрастные изменения личности могут быть раскрыты как появляющиеся в периоды возрастных кризисов новообразования в виде различных модусов субъектности: «в период кризиса первого года ребенок становится субъектом собственных действий, в период кризиса трех лет — осознает себя как субъекта своих действий, в период кризиса семи лет становится субъектом в пространстве человеческих отношений и, наконец, в период подросткового кризиса, с возникновением жизненного плана, временной перспективы будущего, становится субъектом во времени своей жизни, способным к са- мопроектированию в ней» [Толстых, 2008, с. 140].

Как всякое культурный инструмент, обобщает Е. Л. Доценко [2009, с. 126-127], личность развивается в следующих направлениях:

  • • от непосредственности к опосредствованности — к всё большему использованию специальных средств самоуправления;
  • • от внешней обусловленности к внутренней — к растущей опоре при принятии решений на устойчивые личностные образования, такие как ценности, принципы, смысложизненные ориентации;
  • • от нерефлексивности к осознанности — способности вербализовать свои субъективные переживания, объяснить основания, которые обусловили совершённый поступок.

Выходя за рамки текстуальной точности, но следуя духу идей Л. С. Выготского, Г. Г. Кравцов правомерно утверждает, что развитие личности, представленное как овладение собственной психикой, как расширение подконтрольной сознанию психологической реальности, может быть понято, только если признать, что магистральной линией развития личности в детском онтогенезе является развитие волевой сферы. Тогда становление личности как «субъекта воли во взрослой жизни» выстраивается в виде цепочки психических новообразований, главные из которых относятся к волевой сфере психики: «В раннем возрасте таким новообразованием будет речь, в дошкольном — воображение, в младшем школьном периоде — внимание, а в подростковом — рефлексия» [Кравцов, 2006, с.23]. Названные высшие психические функции обеспечивают выполнение роли личности как интегратора, управляющего психическим аппаратом человека.

В саморазвитии личности имеет место сложная диалектика предпосылок и результатов ее становления. С одной стороны, «только человек как личность может поставить себе задачу измениться» [Иванников, 2012], «только личность есть та тотальность... которая способна к развитию как к саморазвитию» [Кравцов, 2006, с. 20]. С этой точки зрения саморазвитие как проявление личностной работы по постановке задач развития есть последствие достижения личностного уровня функционирования. С другой стороны, культуросообразно трактуемая личность может состояться, родиться, «выделяться» только в результате саморазвития — сознательной работы над собой: «Первые активные и сознательные поступки — вот начало личности. Становление ее происходит в напряженной внутренней работе, когда человек как бы постоянно решает задачу, “чему во мне быть”» [Леонтьев А. Н., 1976].

Ключевую роль в становлении личности играет механизм выбора, психическая избирательность. Согласно справедливому высказыванию В.Т.Кудрявцева [2012], значение концепции Л.С.Выготского состоит не столько в обосновании знаково-символической детерминированности человеческого сознания, сколько в стремлении понять знак, символ, текст как инструменты расширения сознания в культурно-историческую перспективу, которая не навязывается субъекту социумом, а с той или иной степенью самостоятельности выбирается им из культуры, осваивается, перестраивается и при необходимости создается самостоятельно.

Личность выбирает свой образ жизни, свой образ поведения и тем самым — себя, чтобы затем реализовать в поведении. Наследуя взгляды основателя школы на развитие как самодвижение, Б. Д. Эльконин указывает, что для культурно-исторической теории развития стержневым является положение о развитии как соотношении реальной и идеальной форм, причем «“точка встречи” идеальной и реальной форм специфична и знаменательна тем, что в ней возникает субъект поведения» [2001, с.9]. Разворачивая данный тезис и вскрывая механизм развития, автор отмечает, что «идеальная форма — это не идеализированный (воображаемый, мыслимый) объект, а совершенный субъект — субъект совершенного действия... Идеальная форма противопоставлена реалии и инерции наличного, стереотипного функционирования. Акт развития есть преодоление наличного функционирования в идеальной форме действия. Лишь относительно подобного преодоления есть смысл говорить о субъекте развития. Субъектность — это определенный режим жизни, а не характеристика наблюдаемого индивида» [там же, с. 140]. Субъектный характер развития связан с тем, что не кто-то другой, а я сам определяю идеальную для меня форму. Я сам создаю образ идеального, инициирую и, обладая соответствующими психологическими средствами, последовательно воплощаю акт перехода из наличного состояния «Я» в иное, от реального «Я» к идеальному.

При этом опыт субъектности в развитии возможен только благодаря институту посредничества между личностью и культурой, воплощенному в лице значимого взрослого. Через посредничество взрослых как трансляторов готовых, состоявшихся форм культуры ребенок приобщается к культурным средствам, которые выполняют в его жизни не только ценностную, но и инструментальную функцию. Как отмечает Е. Е. Сапогова [2006а], знаки, знаковые системы, тексты, символы становятся средствами не только построения культурного поведения, но и овладения самим собой в процессе развития, а затем — средствами самостоятельного построения текстов — носителей смыслов.

Н. А. Низовских, определяя личность одновременно как субъекта и объекта развития, в психосемантическом исследовании показывает, какого рода психическими средствами пользуется личность для осуществления саморазвития. «Личностное саморазвитие человека реализуется при помощи социокультурных психологических средств как орудий и способов воздействия человека на самого себя с целью достижения направленных самоизменений. В совокупности комплекс психологических средств личностного саморазвития выступает в качестве его психотехники. Средствами личностного саморазвития человека выступают отдельные речевые высказывания, нарративы, образы, действия, символы, произведения искусства, жизненные принципы» [Низовских, 2010, с. 38]. Извлекаемые из пространства общественного сознания жизненные принципы — центральный предмет изучения в данной работе — выступают ценностными ориентирами, посредством которых «человек определяет и переопределяет себя, руководит собою, выступает как творящая себя личность» [там же, с. 4]. Идеи, воплощенные в языковой культуре (присваиваемой или самостоятельно создаваемой человеком), используются как орудия и способы воздействия человека на самого себя и свою жизнедеятельность с целью достижения целенаправленных самоизменений.

Взгляд на проблематику саморазвития через призму методологии культурно-исторической психологии позволяет сущностно раскрыть этот феномен как культуросообразное развитие личности, осуществляемое с помощью специфически человеческих высших психических функций, которые имеют социальное происхождение, носят опосредствованный характер и произвольны по способу функционирования. Понятое таким образом саморазвитие ставится в противовес развитию как процессу, имеющему естественную природу, основанную на работе низших психических функций. Понимаемая как культурный инструмент овладения поведением и развитием, в акте саморазвития личность предстает как управляющее, организующее начало, как субъект своих качественных преобразований, реализуется как созидатель своего «Я» и своей истории.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >