Актуальные вопросы имплементации норм международного права в сфере противодействия коррупции на современном этапе

В. В. Иванова - студент 2 курса факультета внебюджетного образования ВИПЭ ФСИН России

Коррупция - это злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера. Данное определение прописано в Федеральный закон от 25.12.2008 № 273-ФЗ (ред. от 05.10.2015) «О противодействии коррупции».

В мировом Индексе восприятия коррупции, опубликованном международной неправительственной организацией Transparency

International на 2014 г., Россия занимает 136-е место из 174 возможных. Шкала, по которой данная организация оценивает коррумпированность власти в той или иной стране, простирается от нуля до 100 баллов. Лидер в 2014 г., так же, как и в 2013 является Дания, набравшая 92 балла, когда у России всего 28'.

Из вышеуказанных данных можно сделать вывод, что уровень коррупции в Российской Федерации достаточно высокий. Нормативно-правовое регулирование антикоррупционной деятельности имеет ряд пробелов и недостатков. Именно поэтому одной из самых важных задач российского законодательства в сфере противодействия коррупции является обогащение его мировым антикоррупционным опытом.

Из ст. 5 п. 4 Конституции Российской Федерации[1] [2] нам известно, «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Такое утверждение свидетельствует о том, что Российская Федерация считает необходимым выделить и законодательно оформить приоритет международно-правовых начал и решений в иерархии источников собственного внутригосударственного права. Верховный суд Российской Федерации в постановлении от 09.07.2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях»[3] отмечает, что международное сообщество, стремясь выработать эффективные меры по предупреждению и искоренению коррупции, приняло ряд важных документов, к которым относятся, в частности, конвенции ООН, Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию от 27.01.1999 г., Конвенция по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок принятая Организацией экономического сотрудничества и развития (ОСЭР) от 17.12.1997 г., рекомендации Совета Европы и других международных организаций.

Согласно ст. 5 Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции[4] «каждое государство-участник, в соответствии с основополагающими принципами своей правовой системы, разрабатывает и осуществляет или проводит эффективную и скоординированную политику противодействия коррупции, способствующую участию общества и отражающую принципы правопорядка, надлежащего управления публичными делами и публичным имуществом, честности и неподкупности, прозрачности и ответственности; каждое государство-участник стремится устанавливать и поощрять эффективные виды практики, направленные на предупреждение коррупции». Современное уголовно-правовое значение предупреждения коррупции относительно вышеизложенных положений Конвенции ООН в России можно соотнести с принципом приоритетного применения мер по предупреждению коррупции и сотрудничества государства с международными организациями. В рамках реализации указанного принципа следует отметить, что в современный период антикоррупционный характер мероприятий носит Федеральная целевая программа «Реформирование и развитие системы государственной службы Российской Федерации».

Итак, каким же изменениям в связи с подписанием международных антикоррупционных актов подверглось российское законодательство:

Ст. 18 ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации», п. 4 «обязанности гражданского служащего» изложен в следующей редакции: «обеспечивать равное, беспристрастное отношение ко всем физическим и юридическим лицам, не оказывать предпочтение каким-либо общественным или религиозным объединениям, профессиональным или социальным группам, гражданам и организациям и не допускать предвзятости в отношении таких объединений, групп, граждан и организаций»[5].

Также изменения претерпел Федеральный закон «О муниципальной службе в Российской Федерации». Помимо положений о добросовестности и толерантности, ФЗ № 25 дополнен «Требованиями к служебному поведению муниципального служащего (т. 14.2)», включающие в себя следующие положения:

  • 1) исполнять должностные обязанности добросовестно, на высоком профессиональном уровне;
  • 2) обеспечивать равное, беспристрастное отношение ко всем физическим и юридическим лицам и организациям, не оказывать предпочтение каким-либо общественным или религиозным объединениям, профессиональным или социальным группам, гражданам и организациям и не допускать предвзятости в отношении таких объединений, групп, организаций и граждан;
  • 3) не совершать действия, связанные с влиянием каких-либо личных, имущественных (финансовых) и иных интересов, препятствующих добросовестному исполнению должностных обязанностей и др.

К сожалению, для России остается нерешенным вопрос имплементации ст. 2 Конвенции ОЭСР, как, впрочем, и ст. 26 Конвенции ООН против коррупции. Эти нормы касаются уголовной ответственности за коррупцию относительно юридических лиц.

На сегодняшний день уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного УК РФ (ст. 19 УК РФ). В настоящее время юридические лица привлекаются к административной ответственности в соответствии с КоАП РФ[6] (ст. 19.28 Незаконное вознаграждение от имени юридического лица).

В целом вопрос об уголовной ответственности юридических лиц был поставлен еще в начале 90-х гг. За это время в

Госдуму было внесено 3 проекта, предусматривающие уголовную ответственность юридических лиц. Однако в связи с существенными недостатками формулировок эти положения не были реализованы. Соответственно, законодательно вопрос не решен до сих пор.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что коррупция - достаточно сложное явление международное, а антикоррупционные принципы все больше внедряются в национальное законодательство государств. Соответственно, постепенно формируется тенденция развития международных антикоррупционных инструментов, которые являются основными шагами международного сообщества к комплексному противодействию коррупции.

Изложенное свидетельствует о том, что коррупция - явление международное. Обязательства, которые взяла на себя Россия в сфере международного сотрудничества в борьбе против коррупции, ратифицируя интернациональные антикоррупционные документы, предполагают имплементацию норм международного права в российское законодательство. Вместе с тем существующая нормативно-правовая база зачастую вступает в противоречие с существующими международными нормами. Российскому законодательству предстоит долгий путь в направлении имплементации интернациональных норм права в области профилактики и борьбы с коррупцией.

  • [1] Transparency International // http://www.transparency.org.ru/indeks-vospri-iatiia-korruptcii/blog (13.10.2015).
  • [2] СЗ РФ. 2014. № 31. Ст. 4398.
  • [3] Российская газета. 2013. № 154. 17 июля.
  • [4] Бюллетень международных договоров. 2006. № 10. Октябрь. С. 7-54. 81
  • [5] Федеральный закон от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ (ред. от 05.10.2015)«О государственной гражданской службе Российской Федерации» // СЗ РФ.02.08.2004 г. № 31. Ст. 3215.
  • [6] СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 1.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >