Реструктуризация фирм как ключевое звено перехода к социально-инновационной экономике

[1]

Введение

Переход к социально-инновационной экономике требует коренного изменения специализации, структуры фирм, корпоративного управления и всей системы хозяйственных взаимосвязей. В зарубежных странах активно развивается, а в России — только начинается системная реструктуризация предприятий и банков, а также их взаимоотношений. Автором рассматриваются четыре вопроса: 1) переход от рентно-долговой к социально-инновационной экономике как внешняя среда реструктуризации фирм; 2) развитие теории фирмы и сущность их системной реструктуризации; 3) опыт реструктуризации фирм и банков в развитых зарубежных странах и Китае; 4) основные направления реструктуризации российских предприятий в условиях жёстких бюджетных ограничений.

Переход к социально-инновационной экономике как внешняя среда реструктуризации фирм

Реструктуризация фирм — преобразование рыночной, производственной, технологической, организационной, кадровой и финансовой структуры в целях обеспечения устойчивого развития и конкурентоспособности, соответствующее изменившимся условиям хозяйствования. Изменение внешней среды реструктуризации вызвано глобализацией, формированием нового технологического уклада, посткризисными рисками и неопределенностью внешней среды реструктуризации, переходом к новой системе глобального финансово-налогового регулирования и социально-инновационной экономике.

Глобализация создаёт разветвлённую сеть фирм, находящихся в разных странах, но конкурирующих за те же ресурсы и рынки сбыта. Сокращается жизненный цикл и сроки обновления продукции, число соперничающих на одном рынке ТНК. В борьбе за устойчивое инновационное лидерство побеждают фирмы, эффективно участвующие в создании, передаче и использовании информации, воплощённой в новых знаниях [1]. Рост объёма информации, сопровождающей межфирменные трансакции, требует новых средств её передачи и обработки.

Эффект глобализации на уровне фирмы достигается только при развитии региональных кластеров и международных интеграционных группировок [2]. При этом глобализация изменяет облик городов, в которых создаётся уникальный и важный для конкурентоспособности фирм деловой, инвестиционный и инновационный климат [3]. Создаются международные нормы социальной ответственности корпораций за устойчивое развитие региона, где они работают [4]. В глобальной экономике создаётся новая система социальных инноваций, отношений государства и бизнеса [5]. Более 38% хеджфондов в 2013 г. располагалось на Каймановых островах (население — 56 тыс. чел.), 35% — в американском штате Делавер. В этом штате в расчёте на 100 жителей было зарегистрировано 104 корпорации, на Британских Виргинских островах — 1,995, на Каймановых островах — 161 (население — 57 тыс. чел.). По оценке McKinsey, в офшорах хранится $21 трлн — 30% глобальных инвестиций.

Формирование нового технологического уклада, предполагающего новую индустриализацию — переход от машинного к комплексно автоматизированному и компьютеризированному производству создаёт новые возможности, риски и угрозы [6]. Преодолеваются традиционные межотраслевые и другие различия в экономике, возникают новые межсекторные связи — рычаг успехов в экономике [7]. Человеческий и социальный капитал, как показало сравнение производительности и занятости в Восточной и Западной Европе [8], становится, наряду со структурными изменениями в производстве и на рынке труда, главным фактором развития экономики.

Для посткризисной экономики характерно снижение темпов экономического роста, рост задолженности, долгосрочный дефицит сбережений, изменение структуры мирового рынка в пользу Китая, а в последнее время и других динамичных стран [9]. Стохастическое моделирование подтверждает, что системные противоречия, вызвавшие финансовый кризис 2007-2009 гг., не преодолены [10]. Банки эмитируют под виртуальные активы квазиденьги, а под их залог выдают реальные кредиты по формуле «деньги-деньги». По оценке американских экономистов, корпоратократия — союз правительств, банков и корпораций приводит к всё большему несоответствию между системой управления и фундаментальными целями общества, к обогащению немногих ТНК, контролируемых финансовыми группами, и снижению доходов большинства. Усиление мощи ТНК подорвало роль свободного рынка, обострило его провалы в сфере экологии, развития АПК и многих отраслей индустрии. По мнению П.Кругмана и Р.Лэйарда (FT. 21.06.2012), главная причина экономического кризиса — не дефицит бюджета и госдолг, а снижение спроса частного сектора и рост безработицы. Сокращение гос- расходов, как показало исследование МВФ, лишь усугубляет спад в экономике, особенно в промышленности, сокращая инвестиции и платёжеспособный спрос частного сектора.

Рыночный фундаментализм в экономической политике привёл ряд развитых стран и Россию к деиндустриализации. Вместо сетевой модели, которая даёт реальную экономию на транзакционных издержках (incremental innovation), был избран более прибыльный путь — перевод рабочих мест в страны с низкой оплатой труда или переход на импорт. В гораздо лучшем положении находятся Германия, Австрия, страны Северной Европы, которые в процессе аутсорсинга сохранили у себя инжиниринг и другие ведущие звенья цепи поставок. В России в результате форсированной приватизации и отсутствия промышленной политики наиболее рентабельными оказались продажа материальных запасов и оборудования, организация на заводских площадях торгово-развлекательных и офисных центров.

По прогнозу Wolff Olins (FT. 20.07.2013, р. 13), в 2006-2050 гг. доля 7 индустриальных стран (Канада, Италия, Франция, Англия, Германия, Япония, США) в мировом ВВП сократится с 78 до 25%, а Индии, Китая, Индонезии, Турции, России, Мексики, Бразилии станет доминирующей. Доля 500 крупнейших интегрированных компаний, расположенных в США и Канаде, уже к 2025 г. сократится с 50 до 35%, в ЕС останется на уровне 30-35%, в Японии и Австралии — уменьшится с 15 до 8%, а в странах с развивающейся и переходной экономикой — вырастет с 5 до 25%.

По прогнозу М.Кастельса [11], воспринятому многими экономистами, постиндустриальная экономика станет информационной и инновационной. Однако на деле неуправляемая глобализация и радикально-либеральная политика превратили индустриальную экономику (ИЭ) не в социально-инновационную (СИЭ), а в рентнодолговую (РДЭ)[12]. Выделим существенные особенности этих трёх способов производства с позиций новой индустриализации.

  • 1. Характер производительных сил и факторы роста экономики. В ИЭ машинное производство растёт за счёт увеличения промышленного капитала, численности рабочей силы, в том числе за счёт мигрантов, и вовлечения в оборот новых природных ресурсов, в основном из развивающихся стран. Для РДЭ характерна деиндустриализация многих развитых стран, их ВВП уже не отражает реальный рост общественного богатства, так как на 80% формируется в виртуальной «экономике впечатлений». В СИЭ экономика развивается за счёт инноваций, использования общественных производительных сил — науки, образования, здравоохранения, культуры, глобальной инфраструктуры, которые не могут находиться в частной собственности. Основными видами средств производства становятся робототехнические комплексы и ЗБ-принтеры.
  • 2. Преимущественная форма капитала. В ИЭ это частные средства и предметы труда, в РДЭ — нерегулируемый финансовый капитал в виде ценных бумаг (их мировой оборот, по оценке Всемирного банка, достиг $8 квадриллионов, из них 2/3 обращается вне бирж, по договорам хеджевых и инвестиционных фондов, которые не лицензируются, не регулируются и не подлежат надзору) и валюты. В СИЭ реальную роль играет нематериальный инновационный, социальноорганизационный, человеческий, репутационный (гудвилл измеряется как разность рыночной капитализации фирмы и цены её материального капитала).

Социальный капитал может сберегаться и расходоваться, как и другие формы капитала. Его виды многообразны, а развитие зависит от доли молодёжи в населении данной страны, масштабов бедности, коррупции, социальной дифференциации, развития социальных сетей, распределения власти в стране, её участия в глобализации, состояния национальной культуры [13]. Возрастание роли социального капитала американские экономисты считают революцией, способной принести свободу и благополучие всем [14].

3. Структура мировой экономики. В ИЭ преобладал рынок производителей, на котором доминировали развитые страны, наладившие массовое производство продукции. В РДЭ в результате деиндустриализации ряда стран это производство переместилось в развивающиеся страны. Финансовые олигархи, имеющие развитую систему взаимных коммуникаций, пытались с помощью глобальных сетей поставок, не связанных с тем или иным государством, создать аналог мирового правительства, служащего глобальному финансовому бизнесу. Однако они встретили противодействие трёх других групп мировой элиты — руководства промышленных корпораций (1100 из них, по оценке швейцарских исследователей, образуют ядро мировой экономики), национальных государств и интеллектуального класса, владеющего современными знаниями.

В СИЭ на потребительском рынке робототехнические системы будут производить не менее дешёвую, но высококачественную продукцию, чем в развивающихся странах. Россия теряет конкурентные преимущества, связанные с низкой оплатой труда (в ряде добывающих отраслей она не ниже, чем во многих странах ЕС), дешевизной энергоресурсов и сырья. Развитые страны, особенно сохранившие ключевые позиции в сетях поставок (Германия, Австрия, Дания, Швеция, Норвегия, Финляндия и др.), смогут повысить свою роль в мировой экономике.

4. Главный тип фирмы. В ИЭ преобладали автономные микроэкономические корпоративные, семейные, государственные структуры с иерархическим управлением и вертикальной интеграцией. Их взаимодействие на основе разовых контрактов создавало рыночный хаос. В РДЭ эти фирмы оказались под контролем глобальных финансовых групп. При формировании СИЭ фирмы превращаются в звено информационной системы, действующей в условиях быстрых изменений окружающей среды, качественно изменяется система кооперирования и коммуникаций на базе гибких контрактов, определяющих на основе консенсуса условия ценообразования и распределения прибыли с имущественно независимыми участниками цепи.

Переход от кибернетической к синергетической концепции менеджмента, от сбытового к социально-потребительскому маркетингу на основе стратегического рыночного планирования, от функциональной логистики к информационному управлению интегрированными товаро-материальными и финансовыми потоками означает революцию в бизнесе [15].

Участники цепей поставок и создания стоимости (по данным ЮНКТАД, на них приходится 88% мировой торговли), кластеров, выполняющих мезоэкономические функции среднего звена управления, они планируют и организуют научно-производственный цикл, включая послепродажное обслуживание на определённом сегменте потребительского рынка. Горизонтальное и иерархическое управление основано на развитии межфирменных связей, электронных площадок, выбирающих по конкурсу поставщиков и покупателей по всему миру, глобальных баз данных и т. д. Так, 486 из 500 крупнейших компаний США резко сократили число иерархических структурных единиц, продали непрофильные активы и организовали цепи поставок с малыми и средними фирмами (WSJ. 10.04.2012).

По оценке Технологического института в Цюрихе (Швейцария) 147 финансовых групп контролируют 43 тыс. ТНК, которые производят 60% мирового ВВП. В России доминируют инвестиционные конгломераты, принадлежащие узкому кругу лиц, и ориентированные на скупку и перепродажу активов, а не на инновации. Однако при отсутствии глобального, в первую очередь финансово-налогового, регулирования это создаёт «новый хаос», макроэкономическую нестабильность. Необходимо ограничить безумие фондового рынка, изменить саму модель социально-экономического развития.

  • 5. Тип конкуренции. Для ИЭ характерно всеобщее (все против всех) состязание за снижение издержек и расширение масштабов производства. В РДЭ финансовые группы и местные кланы ограничивают справедливую конкуренцию. В процессе формирования СИЭ развивается кооперация — сотрудничество конкурентов на базе совместных инновационно-инвестиционных проектов, стратегических альянсов и т.д. Ортодоксальная теория конкуренции не соответствует условиям СИЭ [16, 17].
  • 6. Роль сферы услуг. В ИЭ это вспомогательный, низко- и среднетехнологичный сектор (бытовые услуги, транспорт и т.д.). В РДЭ он превращается в ведущий по занятости, доходам и вкладу в ВВП сектор экономики. Это привело экономистов-либералов к выводу о превращении хозяйства в экономику услуг, в основном виртуальных. Для этого нет никаких оснований, тем более, что большая часть финансовых, рекламных, развлекательных услуг не содействует росту общественного богатства и развитию личности, а навязывает покупателям избыточное престижное потребление. В СИЭ интегрируется производство материальных товаров и услуг, особенно системно-интеграционных, инжиниринговых, монтажно-наладочных, информационных, ремонтно-модернизационных, утилизационных, образовательно-консультационных, которые играют всё более важную роль в доходах предприятий.
  • 7. Роль инфраструктуры. В ИЭ она обслуживает основное производство и в значительной степени принадлежит государству (почта, железные дороги, энергетика, связь). В РДЭ ведущую роль играет нерегулируемая финансовая инфраструктура. Из-за высоких рисков и значительных сроков окупаемости снижаются частные, а из-за дефицита бюджетов — государственные инвестиции в инфраструктуру. В СИЭ она превращается в ключевой и ограниченно рыночный сектор экономики, базу обобществления производства и развивается на основе общественно-государственно-частного партнёрства — системы равноправных гражданско-правовых отношений государства, местного самоуправления (они выступают в качестве заказчиков, гарантирующих окупаемость вложений и сохранность собственности на стратегические объекты), частного капитала (проектирует, строит и эксплуатирует объекты) и общественных организаций (потребителей, экологов и т. д.), контролирующих затраты и использование объекта [18].
  • 8. Формы собственности. В ИЭ преобладает негосударственная (частная и корпоративная) собственность, а также государственная (в мобилизационной экономике и стратегических отраслях). В РДЭ усиливается роль инвестиционных фондов в противовес частным лицам, и отрыв реального управления от прав собственности.

В СИЭ пучок прав частной собственности, использующей общественные производительные силы, обременяется обязательствами по соблюдению социальных и эколого-технологических стандартов и нормативов. Собственность владельцев ЗЭ-принтеров и компьютеров уже нельзя считать частной, так как они продают не свою рабочую силу, а информационные и наукоёмкие материальные результаты труда. То же относится к третьему, наряду с частным и государственным, публичному сектору экономики, представленному некоммерческими общественными (НКО), потребительскими и публичными правовыми организациями.

  • [1] Проблемы современной экономики. № 1 (53). 2015. С. 13-24
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >