НАСЛЕДОВАНИЕ В СИЛУ ВОЛИ НАСЛЕДОДАТЕЛЯ

§ 115. В основании римского наследственного права лежит мысль, что наследование возможно не только по закону, но и в силу распоряжения на случай смерти, и что таким образом наследник может быть создан посредством распоряжения на случай смерти. Эта мысль в значительной степени соответствует институту так называемой адфатомии (особая форма древнегерманского усыновления) и договору о наследовании германского права. Правда, некоторые германские права высказали взгляд, по которому один только Бог может создать наследника, но никак не наследодатель, которому, самое большее, может быть позволено учредить отказ. В данном случае, однако, сказалось сильное влияние римского права на германское, и в Германии совсем оставили основную мысль французского уложения, по которому наследовать должно только по закону. И это совершенно справедливо. Когда нет ближайших наследников, то почему же не дать наследодателю возможности распорядиться по своему усмотрению насчет передачи прав непосредственного универсального преемника третьему лицу?

Германское гражданское уложение гораздо глубже римского права различает и наследство от отказа. Прежде всего, как ниже будет сказано, отказ есть только отказ с обязательственным правом требования. Герман- ское право не знает legatum per vindicationem с непосредственным приобретением собственности отказопринимателем. Отсутствует также универсальный фидеикомисс, который сделал бы отказопринимателя тотчас или после объявления отказа универсальным преемником. Эта последняя форма наследования была и в римском праве аномалией, и вызвана отсутствием в римском праве института подназначения наследника. Точно так же Германское гражданское уложение точнее, чем это было до сих пор, разграничило понятие возложения обязанностей (modus). Возложение обязанностей имеет место там, где распоряжение или совсем не имеет индивидуализирующего значения, или же, когда индивидуализирующее распределение существует, но тот, в пользу кого оно сделано, не имеет притязания на получение отказа, а это право принадлежит другим лицам.

  • § 116. По Германскому гражданскому уложению распоряжение на случай смерти должно исходить непосредственно от самого наследодателя. Не дозволяется предоставлять содержание распоряжения усмотрению других. Однако это правило многократно нарушается не по отношению к назначению наследника, но по отношению к отказам и возложениям. При отказах третье лицо может решить, кто из нескольких названных лиц должен получить отказ. Оно же может решить, какой из оставленных наследодателем предметов должен получить каждый из нескольких наделенных одним отказом лиц. Мало того, третье лицо имеет полное право определить предмет предоставления, если наследодатель указал цель отказа. При возложении обязанности даже указание лица может быть отдано на справедливое усмотрение третьего лица, если только цель достаточно определена (§ 2065, 2151, 2153, 2154, 2156, 2192, 2193 гражданского уложения). Сверх того, наследодатель с целью точного исполнения своих распоряжений может назначить душеприказчика, о чем будет сказано ниже.
  • § 117. Форма завещания в Германском гражданском уложении, соответственно с потребностями, двоякая: публичная и частная[1]. Публичное завещание составляется в присутствии судьи или нотариуса и двух свидетелей. При этом судья имеет право вместо двух свидетелей пригласить одного чиновника канцелярии суда, а нотариус вместо двух свидетелей — другого нотариуса. Публичное завещание делается словесно или письменно. Словесно в том виде, что наследодатель при свидетелях изъявляет по пунктам свою последнюю волю судье или нотариусу, о чем составляется протокол. Письменно же — путем передачи в указанном порядке наследодателем письменного акта с заявлением, что он содержит последнюю волю. И в этом случае составляется протокол. Разумеется, что протокол должен быть надлежащим образом прочитан и подписан (§ 2238 и след, гражданского уложения). Содержание публичного завещания считается публично оглашенным, а равно и переданный наследодателем письменный акт[2]. Завещание должно быть отдано на хранение в установленном порядке. Однако это хранение нисколько не влияет на законную силу завещания (§ 2246 гражданского уложения).

Другое дело — частное завещание. Оно составляется без участия должностного лица, без какого-либо посредничества. Наследодатель собственноручно пишет свою последнюю волю, отмечает место и число составления акта и присоединяет свою подпись[3].

Число должно быть указано правильно. Однако неточность в показании числа или места не должна служить основанием для недействительности завещания. Например, завещание составляется в почтовом округе Берлина и отмечается «Берлин», а между тем наследодатель находится в предместий Шарлоттенбурга. Но что правильное указание времени или числа составления завещания существенно, следует из того, что в зависимости от этого можно судить о целой массе обстоятельств, связанных с завещанием, в особенности о дееспособности наследодателя. Каждая попытка ложно датировать завещание должна быть беспрекословно наказана признанием недействительности завещания[4].

Частное завещание ведет свое происхождение от времени вестготов. Реже оно встречается на протяжении средних веков в южной Франции, но признано в ордонансах 1629 г. (ст. 126) и 1735 г. (ст. 19) и перешло в Code civil. Оно принято и в Австрии и всюду привилось с успехом[5]. Все опасения, что при частной форме завещания нет юридической гарантии, что нет уверенности, имеем ли мы дело с проектом сделки или законченной сделкой, все опасения относительно легкости подлога и подмены завещания оказались на деле напрасными. Единственная опасность заключается в том, что наследодатель ложно укажет число составления завещания с целью уклониться от распоряжений о действительности завещаний, тем более что законное прещение делает лицо, ограниченное в своей дееспособности, неспособным к составлению завещания с момента подачи просьбы об объявлении данного лица состоящим под законным прещени- ем (§ 2229 гражданского уложения)[6].

В указанном случае наследодатель может попытаться обойти закон путем ложного обозначения времени составления завещания. Необходимое судебное разбирательство подлежащего случая должно тут, как и в других случаях, пролить луч света на истину, скрываемую обманом и коварством.

Наибольшее достоинство частного завещания заключается в том, что оно облегчает изъявление своей последней воли. Весьма много людей охотно хотело бы изъявить свои последние распоряжения, но они боятся государственных чиновников и прикосновения с присутственными местами. Прежде всего, такое завещание гарантирует личную свободу. Многие воздерживаются от составления завещания, потому что боятся своих родственников, и многие, которые уже составили завещание и раскаиваются в этом, не имеют смелости его отменить, потому что, раз они прибегли к публичной форме завещания, то последнее может быть оглашено, так что отмена завещания может вызвать нарекания заинтересованных лиц. Тут частное завещание — наилучший выход. Пары строк достаточно, чтобы вполне разорвать сети происков.

Собственноручное завещание не должно быть рассматриваемо как наследодательный проект, который только путем признания вырастает ко времени смерти наследодателя в сделку. Завещание есть сделка, хотя она зависит от личного усмотрения. Хотя наследодатель может в каждый момент отменить завещание, все-таки оно закончено и составлено. Если завещатель тотчас после составления завещания сошел с ума, то все-таки завещание остается в силе. Несовершеннолетний может составить завещание только в том случае, если ему исполнилось 16 лет от роду. Лица несовершеннолетние или неумеющие читать, а также слепые, не могут составлять собственноручного завещания, а публичное — только в открытой, но не в тайной форме (§ 2229, 2238, 2247 гражданского уложения). Указанные распоряжения касаются только формы, но не действительности завещания (ст. 11 закона о введении в действие).

§ 118. Римское право и в области наследования предоставляет личности полную свободу. Германское право, а также гражданское уложение, создали для нее много ограничений в форме институтов, которые оправдываются только с точки зрения социальных интересов, но в отношении личной свободы внушают сильное сомнение. Таким институтом является договор о наследовании, учреждение в высшей степени сомнительного характера, которое раз и навсегда сковывает наследодателя, так что он всю свою жизнь как бы связан веревкой, разве только соучастник договора освободит его[7]. И все-таки гражданское уложение приняло этот злосчастный институт, который может отравить всю жизнь и деятельность человека. Мало того, Германское гражданское уложение не предписало даже тех ограничений, которые сделали другие права, и согласно которым договор о наследовании может быть заключен только между супругами или в брачном договоре (§ 2274 гражданского уложения). Несмотря на такую замысловатость договор о наследовании обставлен особыми формальностями и приурочен к установленному возрасту[8]. Нужно признаться, что Германское гражданское уложение в данном случае весьма мало уважает личную свободу. Верно, что договор о наследовании иногда удовлетворяет весьма реальным потребностям. Возьмем, например, случай, когда кто-либо только путем договора о наследовании добывает себе капиталы, нужные для увеличения своего благосостояния или же если кто-нибудь, желая себе сделать жизнь приятной, обеспечивает наследодателя договором о наследовании. Договор о наследовании может в себе содержать распоряжения в пользу лиц, участвующих в составлении договора, или в пользу третьего лица. Распоряжениями могут быть: назначение наследника, отказы, возложения обязанностей; распоряжения могут быть включены обеими сторонами договора о наследовании; в таком случае вступает в силу корреспективность, т.е. ничтожность одного из этих распоряжений влечет за собой недействительность всего договора (§ 2298 гражданского уложения), о чем ниже будет речь.

Особенно важно оспаривание договора о наследовании. Если наследодатель получит потомков, то в течение одного года он имеет право оспаривать договор о наследовании под условием, что во время оспаривания один из этих потомков находится в живых. Если один из участников договора умер, то оспаривание возбуждается подачей заявления в суд, заведующий открывшимися наследствами (§ 2281-2283, 2079 гражданского уложения). Впрочем, в договор о наследовании могут быть включены также отменительные распоряжения последней воли. Эти сопутствующие распоряжения включались уже в былое время, когда еще не знали завещаний, в договор о наследовании (§ 2299 гражданского уложения).

Менее стеснительным, чем договор о наследовании, является совокупное завещание. И это последнее противоречит началам римского права; с германской же точки зрения нет ничего симпатичнее, чем совокупное завещание двух супругов, которое обыкновенно содержит в себе добавочное условие о корреспективности, т.е. составляется так, что распоряжения одного из супругов считаются действительными, поскольку сохраняют силу распоряжения другого. Таким образом, при совокупном завещании наследодатель меньше связан, чем при договоре о наследовании, так как он может отменить завещание. Отмена одной части завещания влечет за собой ничтожность распоряжений другой. Отмена должна быть доведена до сведения другой стороны путем публичного оглашения, чтобы другая сторона знала в чем дело и учинила, поскольку она свободна, новые распоряжения (§ 2271, 2296 гражданского уложения). По древнегерманскому воззрению супруг связан только тогда, когда он является пережившей стороной и принимает наследство. Принятие наследства заключается в объявлении пережившим супругом, что он признает совокупное завещание и что сделанные им распоряжения не подлежат отмене. То же самое он своевременно должен был обещать покойному супругу, поскольку он присваивает себе предоставления из совокупного завещания. Только путем отречения от оставленного ему по совокупному завещанию наследства он может сохранить свою свободу. В противном же случае переживший супруг может отступиться от своих завещательных распоряжений только в виде исключения, а именно — если наделенный совершит явно несправедливый или безнравственный проступок (§ 2271, 2294 гражданского уложения).

Такова юридическая мысль в ее историческом развитии. Эта мысль в Германском гражданском уложении смягчена в том отношении, что уложение говорит не о принятии наследства, а о неотречении от него. При наследствах принятие и отречение близки друг к другу, потому что срок, до истечения которого должно последовать отречение, короток; но при отказах принятие и отречение более отдалены друг от друга. Но и тут и там в былое время считали существенным не принятие наследства, а соответствующее совокупному завещанию объективное поведение пережившего супруга, которое обязывает к исполнению завещания. Это старинное совокупное завещание неоднократно является для супругов средством установить порядок наследования на случай смерти каждого из них. Обыкновенно они назначают наследниками друг друга, и наследник пережившего супруга должен быть точно указанным третьим лицом. Если один из супругов переживает другого и не отрекается от наследства, то корреспективное совокупное завещание принимает характер договора о наследовании, благодаря чему переживший супруг может его оспаривать, поскольку у него родятся дети от нового брака, так как дети, которые еще не находились в живых ко времени составления завещания, имеют право на обязательную долю. Переживший супруг может оспаривать совокупное завещание до истечения года, поскольку ко времени оспаривания нисходящий потомок находится в живых. Оспаривание совершается путем подачи заявления в суд, заведующий открывшимися наследствами (§ 2281-2283, 2079 гражданского уложения). Оспаривание влечет за собой недействительность завещания покойного супруга, так как оба завещания имеют силу и теряют ее совместно (§ 2270 гражданского уложения).

§ 119. Распоряжения на случай смерти, сделанные в законном порядке, возможны, как выше было указано, без института назначения наследников, но невозможны без отказов. Неизбежно, чтобы наследодатель имел право предоставлять путем завещания отдельные наследственные предметы. Такие отказы могут быть поставлены в связь с институтом назначения наследников. Но возможно предоставить наследодателю право делать представления и при порядке наследования по закону, пользуясь институтом отказов.

Право отказов имеет длинный ход развития. Самый широкий опыт в этом отношении принадлежит римскому праву; последнее, между прочим, проводило различие в особенности между вещными и обязательственно-правовыми отказами. Это различие двух разновидностей отказов красной нитью проходит через всю систему права отказов и проявляется в бесчисленных решениях corpus juris. Этого раздвоения института не знает германское право, где нет вещно-правовых отказов, а есть только отказы обязательственно-правового характера (§ 2174 гражданского уложения). Эта особенность германского права находит себе оправдание во всем характере германского наследственного права, а главное — в нормировке ответственности наследника за долги. Вещный отказ берет предмет прямо из наследственной массы. С этого момента предмет принадлежит отказопринимателю, причем он передается ему в собственность не наследником, а наследодателем. Отказоприниматель не имеет владения наследственным предметом, раз нет для этого необходимых условий, но собственность на него принадлежит ему незыблемо. Такая система возможна только при наличности неограниченной ответственности наследников. При ней кредиторы должны, раз они пользуются правом отделения имущества, позаботиться, самое большее, о том, чтобы наследственная масса сохранила свою целость; за остальное ответственным является наследник. Но если, став на точку зрения германского права, согласиться, что наследник ответственен только в размерах наследства, то приходится отвергнуть вещный отказ. Наследство принадлежит, прежде всего, кредиторам. Было бы совершенно недопустимо и вредно, если бы отказоприниматель брал в собственность себе отдельные предметы из наследственной массы в ущерб кредиторам. Наследодатель мог бы, таким образом, путем вещного отказа лишить кредиторов средства удовлетворения их претензий, и последние могли бы быть лишь безучастными зрителями получения отказопринимателями сделанных в их пользу назначений. А потому Германское гражданское уложение признает только обязательственно-правовые отказы, т.е. такие, при которых наследодатель приобретает притязание против наследника, причем он имеет это притязание только после кредиторов наследодателя, так что при конкурсе отказоприниматель может иметь право передавать отказы только тогда, когда удовлетворены не только все кредиторы, но и лица, которым были обещаны дарения (§ 226 устава о конкурсе и § 1973 и 1974 гражданского уложения).

Если римское право различало легаты и фидеикомиссы, то это исторические формы; новому времени это различие совершенно чуждо. Особое значение приобрели так называемые универсальные фидеикомиссы. И в Германии возможно оставить по завещательному отказу все имущество так, чтобы отказ был обязательственно-правовым, и чтобы наследник был обязан передать наследственную массу другому лицу. Но римское право относительно универсальных, т.е. имущественных фидеико- миссов (хотя они в общем были обязательственно-правовыми) постановило во времена императора Нерона, что в силу простого заявления наследника может возникнуть универсальное преемство, так что универсальное преемство фидеикомиссара ставится рядом с преемством универсального наследника. Заявление наследника могло быть пополнено судом, и таким образом возникло замечательное явление, что противясь в сильной степени институту подназначения наследников, римское право привело его в свою систему задним крыльцом. Германское право этого не делает. Оно считает подназначенное наследство наследством, а во всем прочем отказы являются и остаются обязательственно-правовыми.

  • § 120. Приобретение отказа наступает с момента открытия наследства, т.е. смерти наследодателя. С этого момента отказоприниматель приобретает обязательственное право требовать от обремененного отказом лица предоставления отказанного предмета. Если отказ составлен применительно к наступлению известного условия или срока, то приобретение отказа отсрочивается до наступления условия или срока, причем представляются следующие случаи:
    • 1) или а) обусловленный отказ следует понимать в том смысле, что отказоприниматель должен находиться в живых в момент наступления условия. Тут условие считается уничтоженным, если отказоприниматель до наступления соответствующего события умер. Римское право считало безусловно необходимым, чтобы отказоприниматель дожил до наступления условия; германское же уложение допускает отступления от этого правила (§ 2074 гражданского уложения); или же б) надо понимать завещательный отказ так, что условие может быть выполнено и в случае преждевременной смерти, и тогда отказ приобретается наследником отка- зопринимителя;
    • 2) в обоих случаях а) и б) имеет силу то положение, что промежуток между открытием наследства и приобретением отказа должен определяться согласно с постановлениями об условных обязательствах (§ 2074, 2177 и след, гражданского уложения).

Все это в Германском гражданском уложении изложено не особенно красиво. В остальном римское право установило немного запутанный порядок приобретения отказа. Оно различало dies cedens и dies veniens. Dies cedens больше всего, но не вполне соответствует германскому приобретению отказа. Он определяет окончательно, возникает ли право на отказ или нет, и в чью пользу; решающим является то, доживет ли наделенный до dies cedens. Но этим еще не приобретается право на приобретение отказа; дело в том, что по римскому праву право на приобретение отказа возникает только тогда, когда наследство достается в руки наследников, в противном же случае все завещание теряет силу. Отсюда правило, что право на приобретение отказа возникает с момента, когда наследник вступает во владение наследством; это и был dies cedens. Этот искусственный порядок устраняется с того момента, когда по германскому праву наследник само собой перестает быть наследником. Благодаря этому отпадает различие между приобретением наследства и вступлением во владение наследством, что равнозначо уничтожению разницы между dies cedens и dies veniens. Но зато германское право имеет то усложнение, что отказ приобретается и тогда, когда отказоприниматель во время приобретения его не находится в живых; это возможно, если условие и срок понимается в том смысле, что отказоприниматель не должен находиться в живых в момент их наступления.

Право на требование отказа приобретается, как и по римскому праву, само по себе. И тут предоставляется право отречения от отказа, но отказоприниматель теряет это право с принятием отказа. Отречение от отказа и принятие его совершается через заявление о том обремененному отказом лицу. Заявление может последовать после открытия наследства, а также до приобретения отказа. Заявление недействительно, если сделано с указанием срока (§2180 гражданского уложения).

§ 121. Каждый отказ предполагает двух лиц: обремененного отказом и наделенного им. Так было в римском праве; то же в еще большей степени относится к германскому праву, где отказ имеет обязательственноправовой характер: обремененный является должником, наделенный — кредитором. Обремененным можеть быть не только наследник, но и отказоприниматель, вообще всякий, кому делается назначение имущества по случаю смерти. Это вполне справедливо, так как наследодатель должен иметь право по своему усмотрению ограничивать каждое назначение, делая последнее источником новых назначений. Не будь этого, оказалось бы невозможным целое множество дарственных актов, и институт назначений на случай смерти был бы ограничен. Если, например, наследодатель предоставляет кому-либо свой дом, то ему должно быть разрешено обременить отказопринимателя денежным отказом в пользу своего слуги. Денежного отказа наследодатель бы не возложил на наследника, так как наследник должен был бы отдать только дом. Таким образом дается возможность присоединить к крупным назначениям целую массу мелких и этим путем удовлетворят во всех направлениях свои этические стремления, вызывая благодарность, признательность, нравственное содействие, поощрение и многое другое, что является целью актов добровольного дарения. Во всяком случае, закон гласит, что отказоприниматель не может быть обременен в большей мере, чем сам наделен (§ 2187 гражданского уложения). Он может отказать в исполнении того, что превышает полученное по отказу, и удовлетворить кого следует в размерах полученного. Само собой разумеется, что на отказ, в свою очередь, может быть возложен отказ. И, таким образом, при отказе возможен подотказ, как при наследстве — подназначение наследников. Подотказ подлежит тем же ограничениям, что и подназначение наследников, так что по истечении 30-летнего срока назначение отпадает, раз предоставленное по отказу не приобретено и условие наступило. Подотказ, условие которого наступает по истечении 30-летнего срока, считается необязательным, за исключением некоторых случаев (§ 2162 и след, гражданского уложения). Если отказ возложен на нескольких наследников или отказопринимателей, то при сомнении обременение падает на них соразмерно с наследственными долями или с ценностью отказов. Тут нет совокупной ответственности, что вполне справедливо. Нет основания обеспечивать отказы в такой же сильной степени, как долговые требования кредиторов. Последние выросли против наследодателя и не должны быть ограничены разделом наследства между наследниками. Отказы же вырастают в виде наследства при наличности или одного, или нескольких обремененных отказом отказопринимателей (§2148 гражданского уложения).

Отказ предварительной части (прелегат), т.е. отказ в пользу одного из сонаследников, принял в германском праве здоровые формы после извлечения его из схоластического хлама романистической псевдонауки. Та очевидная несообразность, которую в этом отношении развили римляне, была выяснена в другом месте[9]. Отказ предварительной части — это не что иное, как свойственная наследственным долям особенность, в силу которой раздел наследства производится так, что один сонаследник получает известную часть наследственной массы вперед, а остальное делится сообразно с наследственными долями. А если сонаследник откажется от наследства, то распоряжение переходит в отказ, и возникает обыкновенный отказ в пользу сонаследника как третьего лица. Римляне сумели опутать этот институт с его простым содержанием в ткань схоластических рассуждений, на которых они упражняли свое остроумие. Они это делали, высказывая ложную мысль, что при отказе предварительной части перед нами настоящий отказ, при котором должны быть налицо обремененный и наделенный. Благодаря этому они пришли к ложному выводу, что отказ предварительной части отчасти действительный, отчасти — недействительный отказ. Недействительный в том случае, если отказоприниматель предварительной части должен расплачиваться сам с собой. Если бы он, например, был наследником третьей части наследства, то отказ предварительной части был бы на 1/3 ничтожен, и эту треть он бы имел не в качестве отказопринимателя, а наследника. Отсюда следует ряд самых странных умозаключений, которые отброшены германским правом. И гражданское уложение, между прочим, весьма резонно установило следующее. Если на сонаследника возложено предоставить свою наследственную долю подназначенному наследнику, то это распространяется только на наследственную долю сонаследника, а не на отказ предварительной части и не на ту долю, которую по римским воззрениям отказоприниматель будто бы дает самому себе и которой по этой причине он владеет не в качестве отказопринимателя, а наследника. То же самое распространяется на случай покупки наследства (§ 2150, 2110, 2373 гражданского уложения).

  • § 122. Кроме отказов существует еще институт возложения обязанностей (modus), о котором уже была речь раньше. Путем возложения обязанностей наследодатель желает достигнуть определенного результата или в интересах общего блага, или в воспоминание о себе, или в пользу какого-либо третьего лица. Существенно то, что и в последнем случае лицо, в пользу которого сделано назначение, не имеет права на осуществление своих притязаний (§ 1940, 2192 гражданского уложения). Оно и не должно иметь этого права, раз оно совершенно неизвестно, так, например, если возложение совершено в пользу недостаточных ученых, художников и т.д., где ближайшей задачей является определить лицо, в пользу которого совершено возложение обязанности. В данном случае приписывать себе права лица, в пользу которого совершено возложение, было бы неправильно и даже немыслимо, так как указание лица лишено какой бы то ни было определенности. Ввиду этого Германское гражданское уложение установило, что возложение не дает лицу, в пользу которого учреждено возложение, притязания на исполнение. Тут не возникает долгового требования, как это имеет место при отказах. Но могут настаивать на исполнении возложенной обязанности третьи лица, а именно — душеприказчик, наследник, сонаследник или тот, кто был бы наследником, если бы обремененный не был призван к наследованию. Благодаря этому происходят довольно своеобразные отношения. Третьи лица имеют притязание без права требования; имеют притязание в пользу третьих лиц[10].
  • § 123. Институт душеприказчиков, по преимуществу, — создание германского права. Первоначально душеприказчик был фидуциарным собственником переданного ему имущества, с обязательством отказать это имущество по указаниям наследодателя (Salmann). Такой душеприказчик соответствовал trustee английского права, имевшему важное значение в истории английского права при uses. Но это не душеприказчик современного права. Каноническое право произвело глубокий переворот по данному вопросу[11]. В настоящее время душеприказчик является как бы должностным лицом. Он, подобно опекуну, является представителем и действует в интересах третьего лица; а это третье лицо есть безмолвное юридическое лицо Германского гражданского уложения, а именно — наследство. Как в случае управления наследства судом, заведующим открывшимися наследствами, так и при наличности душеприказчика наследство становится юридическим лицом. Связь с наследником порывается; все это в том предположении, что дело идет о душеприказчике с полномочиями управления[12]. Это видно вполне ясно из того обстоятельства, что при наличности душеприказчика не может распоряжаться наследством не только наследник, но и кредиторы не имеют доступа к наследству (§ 2211, 2214 гражданского уложения). Душеприказчик затем имеет возможность обременить наследство долгами, и, наконец, притязания против наследодателя равносильны притязаниям против душеприказчика (§ 2213 гражданского уложения). Притязания могут быть направлены и против наследника, но тогда наследство в качестве имущества, находящегося в управлении другого, недоступно для кредиторов, поскольку последние не имеют притязаний к душеприказчику на допущение понудительного исполнения по отношению к наследству, так как они, без сомнения, имеют право судебного иска к душеприказчику (§ 2213 гражданского уложения; § 748, 780 устава гражданского судопроизводства). А потому душеприказчик наряду с наследником заносится в вотчинную книгу в силу § 53 устава вотчинного.

Из всего этого становится ясной конструкция душеприказчика с правом управления наследственным имуществом. Душеприказчик является представителем или, вернее, органом юридического лица — наследства[13]. Конечно, это юридическое лицо не имеет неделимого права на распоряжение наследством; право душеприказчика управлять наследством может быть ограничено, но тогда и право распоряжения самого юридического лица является ограниченным, и именно ограниченным вещно-правовым образом, поскольку находится налицо конкурирующее вещное право наследника. Раз этого нет, то право наследника приобретает силу лишь в том смысле, что наследник имеет фидуциарное притязание на выдачу наследства после окончания деятельности душеприказчика.

Душеприказчик назначается в завещании и в договоре о наследовании, однако только с завещательным действием, т.е. с правом отмены. Все это очень неосновательно. В этом случае, как и при назначении опекуна, было бы в высшей степени неуместно, чтобы наследодатель был связан своим единичным постановлением, в то время как указанное лицо с течением времени может сильно измениться и обнаружить характер, вовсе не похожий на предполагаемый (§ 2197, 2278, 2299 гражданского уложения). Особенно интересно то, что выбор личности душеприказчика может быть предоставлен третьему лицу, а именно — суду, заведующему открывшимися наследствами. Последнее в высшей степени целесообразно, так как выбор личности наперед затруднителен, и вполне разумно, чтобы суд, заведующий открывшимися наследствами, выбрал лицо, которое в данное время кажется ему наиболее подходящим. Весьма похвально и то, что суд, заведующий наследствами, имеет право выбрать другого душеприказчика, раз отпадет первый. Это право дается суду само собой, раз назначение душеприказчика ставится в зависимость от него (§ 2198, 2200 гражданского уложения)[14].

  • [1] Германское гражданское уложение говорит о завещании, а швейцарскоегражданское уложение — о распоряжении на случай смерти. В § 1937 гражданского уложения после слова «завещание» в скобках находится выражение letztwil-lige Vetfugung, «последняя воля». Это выражение обозначает в различных местахгражданского уложения одностороннее заявление о завещании, например, в§ 1369, 1638, 1651, 2044, 2048. Это значит, что если такое постановление внесено вдоговор о наследовании, то оно имеет односторонний отменительный характер(§ 2299 гражданского уложения).
  • [2] Признание себя в этих документах отцом незаконного ребенка соответствует§ 1718 и 1720 гражданского уложения (см. тскс решения мюнхенского оберланд-сгерихта от 26 июня 1902 г.: Mugdan В. Op. cit. Bd. 5. S. 339.
  • [3] Желательно, чтобы подпись покрывала и число. Но признали достаточным,чтобы подпись стояла под завещанием, и затем — чтобы следовало указание времени составления завещания (см. решение каммергерихта ог 24 декабря 1900 г.:Mugdan В. Op. cit. Bd. 2. S. 126.
  • [4] Некоторые называли это педантизмом, но разве формы завещания недостаточно облегчены? Ведь, казалось бы, можно, по крайней мере, потребовать правильного указания числа и места. Такие минимальные требования можно ведьприложить к культурному народу. Указанную точку зрения разделяет и имперскаясудебная практика.
  • [5] Английское право, как это видно из Wills Act 1837 г. 1 Viet., р. 26, тоже знаетчастное завещание. Наследодатель его подписывает, а потом признает подписьсвоей в присутствии двух свидетелей, которые это подтверждают, укрепляя своейподписью.
  • [6] Впрочем, то же установление должно распространяться на лиц, состоящихпод законным прсщенисм по причине душевной болезни. Не имело бы смысласчитать слабоумного неуправомоченным к составлению завещания с моментаподачи просьбы об объявлении его состоящим под законным прсщенисм, а душевнобольного — со времени вступления в силу законного прещения. Пункт 2§ 104 гражданского уложения в данном случае недостаточен.
  • [7] Обыкновенно сопоставляют договор о наследовании с отказом от наследства. Но последний, как мы видели из предыдущего, нечто по существу совершенно иное.
  • [8] Договор о наследовании целиком основан на германско-правовых воспоминаниях. В продолжении целых столетий утверждали, что если наследодатель взавещании заявил, что его последняя воля неизменна, то это его связывает и препятствует изменению завещания (см. об этом: Kohler J. Studie zum BGB // Arhiv furburgerliches. Recht. Bd. 21. S. 246.
  • [9] См.: Archiv fur das civilrecht. Praxis. Bd. 91. S. 347.
  • [10] См. об этом: Kohler J. Funf Studien zum BGB // Deutsche Juristen-Zeitung. 1900.
  • [11] См. об этом превосходное сочинение: Schulze. Uber die langobardische Trcu-hand, а также венецианскую грамоту Rialto 1183 г.: «Volo ut suprascriptaproprietasveniat in potestatem suprascriptorum commissariorum meorum et do eis potestatem иteam vendant et precium illius distribuant pro anima mea et parentum meorum» (Ar-chivio Veneto. X. S. 332).
  • [12] Душеприказчик без права управления имеет только притязание в пользу третьих лиц (§ 2208 гражданского уложения).
  • [13] Но не представителем наследников, см. решение каммергерихта в: fahrb. v.lohow und Ring XXIV. S. 106. Поэтому наследники могут быть свидетелями в процессах душеприказчика; см. решение гамбургского оберландегерихта от 6 ноября1901 г.: Mugdan В. Op. cit. Bd. 4. S. 122). Но так как душеприказчик — представитель, то применяется § 181. Неправильно — решение кольмарского оберландегерихта гражданского уложения от 26 марта 1902 г., Zeitschrift fur Elsasz-Lothringen.Bd. 27. S. 484.
  • [14] Было бы вообще желательно издать постановление, чтобы суд, заведующийоткрывшимся наследством, имел право в случае нужды назначать душеприказчика, как это было раньше в гамбургском праве. Это и теперь распространяется гамбургским правом на наследства лиц, умерших до вступления в силу гражданскогоуложения (см. решение гамбургского ландегерихга от 14 февраля 1901 г.: Нап-seatische Gerichtszeitung. 1901 г. Beiblaf't. S. 189.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >