Институциональные аспекты рассмотрения преюдиции в уголовном процессе

Как было отмечено, в настоящее время исследователи в основном ограничиваются констатацией неразработанности методологических подходов к выявлению и осмыслению проблем преюдиции. На наш взгляд, исследователи не ставили себе задачу углубленного и разностороннего познания сущности преюдиции. Методологические основы исследований чаще ориентированы на рассмотрение прикладных проблем в использовании преюдициальности решений. Во многих кандидатских диссертациях методология исследований преюдиции имеет обобщенный характер и не конкретна.

Например, Л.С. Заржицкой в методологической части диссертации отмечено, что «в процессе исследования применялись общенаучные и частнонаучные методы познания, такие как системный, исторический, конкретно-социологический, сравнительно-правовой»[1].

И.В. Чащина отмечает, что «в процессе исследования применялись общенаучные и частнонаучные методы познания и получения новых научных результатов (исторический, системный, сравнительно-правовой), конкретно-социологические (изучение материалов уголовных дел, анкетирование, включенное наблюдение и другие[2])».

Таких примеров можно привести много.

В то же время в ряде работ имеются попытки использовать наряду с общеизвестными методами специфические подходы исследований проблем преюдиции. В частности, Ю.Е. Салеева ориентировалась на рассмотрение уголовно-процессуальной преюдиции в проблемном ключе[3]. «Методологическая основа исследования строится на диалектическом методе научного познания социальной действительности, обеспечивающем научный подход к изучению явлений и процессов общественной жизни. Кроме того, в работе были использованы общие и частные методы научного исследования: анализ, синтез, дедукция и индукция, исторический, сравнительно-правовой, системно-структурный, логический и социологические методы. При осмыслении проблем преюдиции используется методика информационного подхода и элементы “идеологического” подхода»[4].

В предыдущих исследованиях вопросы теоретико-методологического обоснования изучения преюдиции рассмотрены без учета системности ее проявления. Одноплоскостная характеристика объекта исследования имеет свои положительные стороны. В частности, она позволяет углубленно рассматривать становление и развитие отдельных элементов системы. Однако при таком подходе невозможно исследовать взаимосвязи элементов преюдиции как целостной системы. Кроме того, необходимо выделять различия в статистических и динамических проявлениях преюдиции.

Анализ методологий, использованных в конкретных научных исследованиях, позволяет судить о недостаточности в них сецифических методов анализа. Рассмотрение раскрытия преюдициального значения судебных решений в уголовном судопроизводстве с новых методологических позиций позволяет развивать теоретико-методологические положения изучения правоприменения преюдиции в современных условиях.

В настоящее время в методологии юридической науки большое внимание уделяется учениям процессуалистов. В исследовании Ю.Е. Салеевой выделены экспериментальная методология «идеологического» подхода[5], концепция использования альтерпроцессуальной информации в уголовном процессе[6]. По ее мнению, разработкой «идеологического» подхода как своеобразного исследовательского инструмента сейчас занимаются представители Нижегородской школы процессуалистов.

Г.М. Резник пишет: «Если одни процессуалисты полагают, что факты, установленные вступившим в законную силу приговором или решением суда, не входят в предмет доказывания при рассмотрении других дел и должны приниматься как уже доказанные, истинные положения, то другие исходят из того, что в формулировании своих выводов суд не связан никакими ранее состоявшимися судебными актами. Какими бы аргументами ни подкреплялись две эти альтернативные позиции, безоговорочное решение вопроса в пользу любой из них неизбежно влечет нарушение важнейших принципов правосудия»[7]. Следует согласиться с данным мнением. В нем в концентрированном виде охарактеризована ситуация, как правило, возникающая в процессе реализации преюдиции.

Современная ситуация требует использовать новые методологические подходы к анализу правовых проблем или творчески развивать уже созданные научные концепции. В частности, необходимо уделить внимание изучению институциональных аспектов развития нормативноправовой базы уголовного процесса.

Институционализм в праве связан с исследованиями французских правоведов М. Ориу, Ж. Бордо, М. Дюверже, Ж. Ленар и др. Например, при решении вопроса о нормативной природе права М. Ориу опирался на понятие института. Институт - это действующий комплекс упорядоченных отношений, выступающий как единство объективного (фактического) и субъективного (волевого, психологического)[8]. Реальность права - в объективности нормативных институтов, которые в силу их длительного существования содержат принципы справедливости[9]. Ж. Ленар считал институты юридическими организациями, обладающими внутренней властно упорядоченной жизнью, автономной авторитарной структурой[9]. В последние годы в зарубежной литературе появилось несколько работ, посвященных методологии институционного анализа в праве[11].

В современных научных исследованиях понятие «институт» и смежные с ним словосочетания активно внедряются в научный оборот. Причем данное понятие находится на стыке правовых и экономических наук. Известно, что сотрудничество представителей экономической и теоретико-правовых наук в разумных пределах становится необходимым условием прогрессивного общественного развития.[12] [13] Системы институтов представляют собой сложную многоуровневую организацию, и взаимодействие различных институтов влияет на устойчивое развитие экономики.

В правовой науке, Л.В. Головко использовал понятия «институциональная потребность в уголовной ответственности юридических лиц», «институционный кризис», когда рассматривал унификацию правовых инструментов в России". О.В. Шишкина, И.А. Сайко рассматривали институт малозначительности[14]. Л.Т. Ульянова исследовала институт доказательств[15]. Д.Т. Арабули отметил, что «под институтом уголовно-процессуального права подразумевается целостная система, отличающаяся завершенностью и внутренней согласованностью, которая способна функционировать в интересах любого лица, вовлеченного в уголовнопроцессуальные отношения»[16].

В российской науке и в практике использование понятия «институт преюдиции» получило широкое распространение. Д.С. Даланов отмечает, что «уголовно-исполнительная преюдиция при ее грамотном использовании может стать действенным средством в достижении целей наказания. Активизация и расширение данного института в условиях реформирования учреждений и органов, исполняющих наказания, будет способствовать повышению эффективности практического применения уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, снятию значительного числа вопросов, связанных с оценкой правонарушений, допускаемых осужденными, обеспечению принципов экономии дисциплинарных мер уголовно-исполнительного характера и их целесообразности».

Он отмечает, что «критерию новизны отвечают предложенные автором понятие уголовно-исполнительной преюдиции как межотраслевого института; этапы периодизации развития уголовно-исполнительных преюдиционных норм; классификация данных норм в зависимости от роли в правовом регулировании, функций уголовно-исполнительного права, направленности; меры по совершенствованию применения соответствующих преюдиционных норм»[17]. Таким образом, в поле зрения ученого находится преюдиция как межотраслевой институт. Однако его сущность и характерные черты не раскрыты.

О.А. Глобенко пишет: «Механизм разбирательства, предусмотренного главой 40 УПК РФ, определяется наукой с трех позиций: проведение аналогии с англосаксонскими “сделками о признании вины”, либо этому институту отводится место в системе методов ускорения процесса или рассматривается как компиляция нескольких институтов» <...> «Впервые в российской науке показания обвиняемого исследуются как самостоятельный уголовно-процессуальный институт, процедура получения которых тесно предопределена единством всей уголовно-процессуальной деятельности государства»[18].

С.М. Даровских отмечает, что «актуальность темы рецензируемого диссертационного исследования не вызывает сомнений, так как оно посвящено важной, недостаточно исследованной проблеме взаимосвязи принципа свободной оценки доказательств и института преюдиции в уголовном процессе»[19].

Большое внимание к рассмотрению преюдиции как института уделяет Л.С. Заржицкая, которая отмечает, что «преюдиция рассматривается как комплексный институт, требующий унифицированного подхода в правовом регулировании»[1]. Она акцентирует внимание на изучении «возможностей данного института в доказывании, оптимальных алгоритмов его функционирования», на разрешении «вопросов становления института преюдиции в пределах отечественного уголовного процесса»[4]. В параграфе своей диссертации «История возникновения и функционирования института преюдиций в отечественном уголовном судопроизводстве» она пишет о динамике развития российского уголовнопроцессуального законодательства о преюдициях и практике его применения на различных этапах отечественной истории. Ею рассматриваются и различные научные мнения по поводу разрешения преюдициальных вопросов.

Ю.Е. Салеева использовала понятие «институт межотраслевой преюдиции», в своей работе она ставила задачу «разработать модель правового института преюдиции»[22]. Однако в ее работе модель указанного института дана поверхностно и механизм имеет статический характер.

В целом, анализируя высказывания исследователей (Д.С. Даланова,

О.А. Глобенко, С.М. Даровских, Л.С. Заржицкой, Ю.Е. Салеевой), можно отметить что, понятие «преюдиция» отожествляется с понятием «институт преюдиции». Содержательные стороны и их особенности в диссертациях не уточнены. А это влияет на получение объективных данных в уголовном процессе.

В других научных публикациях последних лет понятие «институт преюдиции» также находит свое применение.

А.В. Ильин подчеркивает наличие неопределенности в понимании института преюдиции и пишет, что «понятие преюдиции давно известно отечественным юристам. При этом вряд ли можно найти в процессуальном праве институт, вызывающий столько споров, как преюдициальность судебных актов»[23]. В данном высказывании подтверждается мысль об актуальности изучения преюдициальности судебных актов сточки зрения институционального подхода.

Л.С. Тарабанчик отмечает, что «если бы игнорирование силовиками института преюдиции существовало в здоровой некоррумпированной среде правоохранительных органов, это было бы не так катастрофично для граждан. Почему институт преюдиции отторгается силовыми ведомствами страны»[24]. Здесь можно отметить, во-первых, что институт преюдиции должен играть согласующую роль интересов разных групп населения; во-вторых, что институт преюдиции требует более внимательного изучения в правовой науке.

Необходимо отметить и труды Ю.Е. Сибилевой[25], У .В. Чорной[26], в которых используется данное понятие.

В целом за многолетний период становления преюдиции сделано многое, однако трудно оспорить тот факт, что истинного понимания сути этого института нет ни у законодателя, ни у правоприменителя.

Следует согласиться с мнением А.С. Березина, высказанного еще в 2006 г., о том, что «на сегодняшний день в науке уголовного процесса не выработано единого концептуального подхода к рассматриваемому процессуальному институту»[27]. Он же отмечает, что «в процессуальной литературе (как советского периода отечественной истории, так и нынешней) встречаются <.. .> и отрицательные мнения по поводу функционирования института преюдиций». Далее он особо выделяет мнения М.С. Строговича, Л.Г. Шустера, Р.Д. Рахунова, Э.М. Мурадьяна[28].

Таким образом, преюдиция в научных исследованиях рассмотрена как нормативно-правовое и прикладное явление. А на преюдицию как институт права и научное (фундаментальное) нормативно-правовое явление внимания обращено недостаточно.

На наш взгляд, решение актуальных проблем преюдиции в уголовном судопроизводстве должно основываться на новых методологических принципах и подходах. Если преюдиция охватывает юридические факты и обстоятельства, то институт преюдиции должен обосновываться на нормах, регламентирующих уголовно-процессуальные правовые отношения, возникающие между различными участниками в ходе уголовного судопроизводства. А.А. Орлова отмечает, что «новому качественному образованию, которым правовой институт является, присущи обособленные группы юридических норм, призванные регулировать определенные общественные отношения»[29]. В.В. Николюк пишет, что «правовой институт призван регулировать определенные общественные отношения»[30].

На возможность изучения преюдиции с точки зрения правоотношения указывают ряд исследователей. Еще в 70-х гг. XX в. В.К. Бабаев писал, что «преюдициями по советскому праву признаются вступившее в законную силу судебный приговор или решение либо административный акт, изданный компетентным органом в установленном порядке о наличии или отсутствии юридического факта или правоотношения, обязательные для суда, разрешающего дело, связанное с ранее разрешенным»[31], т.е. преюдиция должна основываться не только на использовании юридического факта, но и на правоотношении. Однако в уголовно-процессуальном праве большее значение получил анализ именно преюдициальных фактов и обстоятельств.

В наши дни А.В. Ильин справедливо пишет что, «преюдиция по своему содержанию должна охватывать не только факты, но и правоотношения, что предполагает, что правовая оценка фактов также должна преюдицироваться, поскольку невозможно говорить об установлении правоотношения, не дав выявленным фактам правовой оценки. Совершенно очевидно, что при таком подходе разделение фактов и правовой оценки лишается какого-либо практического значения вследствие того, что при преюдицировании правоотношения разорвать факты и их правовую оценку уже не представляется возможным»[23]. Здесь подтверждается необходимость изучения правовой оценки фактов как основного элемента преюдицирования правоотношения.

В то же время сложность применения преюдицирования правоотношений связана с определением его объективных и субъективных пределов. В частности, А.М. Безруков отмечает, что «что объективными пределами преюдициальности охватываются юридические факты и правоотношения»[33] - констатируется необходимость определять пределы правоотношений при рассмотрении судебных дел.

Н.А. Чечин также указывает на необходимость рассмотрения правовых отношений в преюдиции[34].

Однако С.В. Курылев считал, что предметом доказывания служат только факты, но не правоотношения[35]. Это мнение, на наш взгляд, представляется несколько спорным. Любой правовой факт является следствием решения проблем в сфере уголовно-процессуальных отношений. Именно в анализе факта концентрируется внимание участников судебного процесса, а правоотношения остаются на втором плане.

Организационной формой правоотношений является институт. В целом можно отметить, что любое обстоятельство складывается из системы правоотношений, которая имеет институциональную форму. Институт (от лат. Institution - устройство, установление) - устойчивый комплекс правил, норм, установок, регулирующих различные сферы человеческой деятельности[36] [37] [38] [39]. Институтами в юридической науке считаются наследование, брак, собственность и т.д. Например, понятия «семья» и «институт семьи» по содержанию являются не тождественными.

В новой редакции ст. 90 УПК РФ устанавливается: «Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, за исключением приговора, постановленного в соответствии со статьей 226.9, 316 или 317.7 настоящего Кодекса, либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки»7. В законе конкретно не выделено проведение дополнительной проверки преюдициальных обстоятельств, т.е. не предполагается правовая оценка приговора и иных решений. Соответственно возникают проблемы установления правоотношений между участниками суда в процессе доказывания противоправных деяний. В частности, в конкретном уголовном процессе при правовой оценке фактов устанавливаются правоотношения между органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда при участии иных государственных, общественных организаций, должностных лиц и граждан по поводу возбуждения, расследования, судебного рассмотрения и разрешения уголовного дела. Только установив всю систему правоотношений, существующих между участниками суда, заинтересованными и причастными лицами, и тем самым дав им правовую оценку, суд может прийти к правильному выводу о наличии (отсутствии) преюдициальных обстоятельств.

Правоотношение - это любая связь участников судебного процесса, опосредованная правом. В теории правоотношение характеризуется следующими чертами:

  • - правоотношения возникают и развиваются только на основе действующих норм права;
  • - правоотношение - это всегда индивидуализированная связь;
  • - в правоотношении конкретная связь между его участниками выражается через их субъективные права и юридические обязанности;
  • - правоотношение представляет собой волевую связь;
  • - любое правоотношение охраняется от нарушений государством.

Правоотношение - это индивидуализированная связь, которая возникает на основе правовых норм между участниками суда в форме субъективных прав и юридических обязанностей и поддерживается принудительной силой государства. Оно имеет свою строго определенную структуру, включающую четыре элемента: субъект, объект, субъективное право и юридическую обязанность.

Суд, прокурор, следователь и дознаватель обязаны в каждом случае учесть факт наличия приговора, связанного в некоторой части единством фактических обстоятельств с рассматриваемым делом. Если этого не сделать, то между итоговыми процессуальными решениями, принятыми в разных процессах, неизбежно возникнут противоречия. В структуру правоотношения вместо объекта могут входить фактические действия субъектов правоотношения, имеющие материальное содержание.

Использование системно-институционального подхода позволяет представить преюдицию как целостное нормативно-правовое явление. На это справедливо обращает внимание А.Ю. Епихин: «Целесообразнее было бы дать анализ преюдиции как самостоятельного уголовно-процессуального института»[40]. Получается, что до настоящего времени исследователи не изучали особенности преюдиции как института права.

На наш взгляд, преюдиция - это правовой институт, регулирующий уголовно-процессуальные отношения в судопроизводстве, связанные с ранее установленными в суде обстоятельствами и их правовой оценкой и возникающими в результате вступления приговора в законную силу.

Использование данного определения позволяет системно анализировать проблемы и противоречия в правоприменении приговора в последовательных судебных процессах при участии одной из сторон.

Всеми ветвями власти отмечается, что в уголовно-правовой политике страны накопилась масса противоречий и непоследовательностей, что законодательство в этой сфере утратило системность и нуждается в тщательной криминологической экспертизе[41]. Любое преступление рассматривается как органическое целостное явление. В этой связи некоторыми авторами выделяются относительно новые направления уголовной политике. Так, А.Ю. Епихин отмечает, помимо традиционных видов криминализации и декриминализации, такие формы, как гуманизация и либерализация уголовной политики[42]. Следует согласиться с этим мнением, так как данные формы непосредственно влияют на сокращение процессуальных издержек, что также соответствует принципам использования преюдиции.

Применение понятия «система» позволит комплексно рассматривать проблемы, существующие в правовой науке. Председатель Верховного суда России В.М. Лебедев в 2012 г. отмечал: «В это трудно поверить, но в Уголовный кодекс внесено уже более 3 тыс. изменений! На практике же судов получается, что, ежегодно рассматривая уголовные дела в отношении 1 млн обвиняемых, мы потом почти полмиллиона дел вынуждены приводить в соответствие с изменяющимися положениями Уголовного кодекса!»[43]. На наш взгляд, это результат несистемного рассмотрения положений УК РФ в законотворческой деятельности.

Вследствие признания института преюдиции как системы рассматриваемые отношения будут представлены в качестве многоуровневой структуры, включающей различные юридические процессы и правоотношения. В правоприменении института преюдиции должны быть конкретизированы место, роль и поведение каждого участника судебного процесса.

Для эффективного использования института преюдиции необходимо выделить его свойства. В юридической литературе рассмотрению свойств института преюдиции не уделяется должного внимания; как уже отмечено, само понятие носит чаще всего декларативный характер.

Ключевое свойство института преюдиции - это системность. В ранее исследованных положениях о преюдиции системные подходы ярко не вырисовались. Во многих научных исследованиях анализ проводился на основе использования структурно-функциональных способов и методов познания правовой действительности, а непосредственно системно-институциональный подход в современных отечественных исследованиях не использовался.

Как системный институт уголовного процесса преюдиция должна иметь содержательные элементы, свойственные институтам. К основным свойствам института можно отнести следующее.

  • 1. Преюдиция как институт должна иметь своего носителя.
  • 2. Сфера принятия решений, область деятельности или взаимоотношений участников суда, регламентируемых данной нормой, т.е. речь идет об институциональном рассмотрении механизма института преюдиции.
  • 3. Институт преюдиции, основанный на нормах, регламентирующих правоотношения, функционирует с учетом изменений временных факторов.
  • 4. Степень формализации института, закрепленности его в составе нормативно-законодательной базы.
  • 5. Непосредственное информирование о преюдициальных правах участников уголовного судопроизводства, а также транспарентность правосудия.
  • 6. Наличие механизма непосредственного контроля над соблюдением преюдициальных норм - деятельность надзорных органов и общественности.

Далее раскрываем данные свойства института преюдиции.

Во-первых, преюдиция как институт должна иметь своего носителя. Носитель преюдиции может быть номинальным (судебные инстанции, к которым относится действие данной нормы) и фактическим (совокупность участников судебного процесса, реально следующих ей).

Место, роль и поведение каждого участника уголовного судебного процесса должны быть конкретизированы в процессе правоприменения института преюдиции. Многоуровневый характер судебных рассмотрений уголовных дел основывается на теории множественности интересов и расширяет возможности использования преюдициальных фактов. Каждая инстанция может найти противоречивость таких фактов. Ход уголовного процесса и его решение зависит от характера конкретного дела. Согласно ст. 12 Закона «О судебной системе Российской Федерации» все судьи в Российской Федерации обладают единым статусом и различаются между собой только полномочиями и компетенцией[44]. Но эффективность их работы различается. Следует констатировать, что в настоящее время рейтинг деятельности судебных инстанций не проводится. Но гипотетически для принятия преюдициальных доказательств на решение суда с более высокими рейтинговыми показателями можно ориентироваться.

Фактический носитель преюдиции- совокупность участников судебного процесса, реально следующих ей. Участники судебного процесса могут иметь разный уровень профессиональной подготовленности к обсуждению преюдициальных решений. В частности, принятие судом или судьей данной нормы требует конкретизаций. Например, согласно ст. 316 УПК, если подсудимый согласен с обвинением, то по п. 5 «судья не проводит в общем порядке исследование и оценку доказательств, собранных по уголовному делу».

Содержание ч. 2 ст. 14 УПК РФ гласит: «Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность». Бремя доказывания лежит на стороне обвинения. Если бремя доказывания должна выполнять сторона обвинения, а суть выполнения бремени доказывания состоит в доказывании виновности обвиняемого, то судья при определенных обстоятельствах volens-nolens начинает своими действиями выполнять бремя доказывания, возложенное на совершенно другого участника процесса. Таким образом, при определенных обстоятельствах судья может включаться в доказывание, т.е. исполнять обязанности другого участника. Ю.К. Якимович отмечает, что «по УПК РФ судья занимает в судебном следствии двойственное положение»1. С одной стороны, исходя из принципа состязательности, судья участвует в исследовании доказательств, но только после того, как такое доказательство исследовано сторонами. Так, вопросы допрашиваемому лицу задают сначала стороны и только потом суд. С другой стороны, судья не лишен полностью права на самостоятельное получение новых доказательств или проверку уже имеющихся, представленных сторонами. Так, судья по собственной инициативе может назначить судебную экспертизу (ч. 1 ст. 283 УПК РФ), вправе по собственной инициативе истребовать дополнительные документы (ст. 286 УПК РФ).

Предварительным следствием в мировой доктрине уголовного процесса традиционно считается лишь такой этап расследования, который проходит под руководством следственного судьи. Ему предшествует неформальный этап, именуемый дознанием, обычно осуществляемый полицией под руководством прокурора. В п. 1 ст. 1 Закона о прокуратуре определена ее основная функция - надзор за соблюдением Конституции РФ и исполнением законов, действующих на территории России2. В п. 2 указанной статьи Закона перечисляются иные функции прокуратуры, в том числе уголовное преследование и координация деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью и некоторые иные. К функциям прокуратуры относятся надзор, а также уголовное преследование, координация деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, участие в правотворческой деятельности, участие во всех видах судопроизводства, международно-правовое сотрудничество3.

Между тем, по мнению Н.Н. Карпова, «полярность мнений исследователей по поводу определения дефиниций “функция прокуратуры”, направление деятельности прокуратуры, а также по поводу конкретных наименований (количества) функций прокуратуры представляется вполне очевидной. В определенной мере такой теоретической дискуссии способствовали некоторые юридико-технические неточности, которые можно усмотреть в самом тексте Закона о прокуратуре РФ»4.

  • 1 Якимович Ю.К. Полномочия суда (судьи) в судебном производстве // Российское правосудие. 2015. № 8. С. 95.
  • 2 О прокуратуре Российской Федерации. Федеральный закон от 17.01.1992 №2202-1 (ред. от 28.11.2015). URL: https://www.consultant.ru/document/cons_ doc LAW_262. Дата обращения к ресурсу 25.05.16.
  • 1 Рябцев В.П. Прокурорский надзор: курс лекций. М.: Норма. С. 73-76; 272- 283.
  • 4 Карпов Н.Н. Прокуратура: надзор иди деятельность // Законность. 2014.

№ 8.С. 8.

Из этого следует, что необходимо конкретизировать функцию прокуратуры относительно законности применения преюдиции, что позволит судам принимать справедливые решения. Для эффективной реализации преюдиции в практической деятельности необходимо включить в Закон о прокуратуре положение о функциях контроля над институтом преюдиции.

В реализации преюдиции особо выделим роль следователей. В частности, глава Следственного комитета РФ отметил, что ежегодно примерно три тысячи следователей возглавляемого им ведомства подвергаются наказаниям за нарушения норм УПК РФ при расследовании преступлений1. Р.В. Зимин рассматривает два вида преодоления противодействия предварительному расследованию посредством использования стороной защиты преюдициальных судебных актов.

Первый вид противодействия осуществляется на стадии возбуждения уголовного дела путем получения решения суда в порядке административного, гражданского или арбитражного судопроизводства, в котором установлены обстоятельства, препятствующие возбуждению уголовного дела, а также путем получения решения суда о признании законным постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

Второй вид противодействия заключается в признании обстоятельств уголовного дела, квалифицируемых как преступление в рамках гражданского, арбитражного или административного процесса, соответствующими требованиям закона и в предоставлении решения суда, вступившего в законную силу, для приобщения к уголовному делу для его прекращения или освобождения лица от уголовной ответственности[45] [46].

По сути, следователи обязаны ориентироваться на преюдициальные решения судебных органов, что не всегда верно. В.Б. Ястребов и В.В. Ястребов отмечают: повышенный уровень формализации законодательства чреват опасностью утверждения в правоприменении нежелательных стереотипов, способных ориентировать сотрудников правоохранительных органов на догматическое восприятие содержания законов[47].

В ст. 87 УПК РФ «Проверка доказательств» отмечено, что она «производится дознавателем, следователем, прокурором, судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство».

Для того чтобы не было таких пробелов в процессуальных действиях, правовые акты должны быть изменены таким образом, чтобы следователь, дознаватель, прокурор могли обоснованно подойти к применению преюдициального приговора, тем самым защитить права и законные интересы участников суда.

Во-вторых, сфера принятия решений, область деятельности или взаимоотношений участников суда, регламентируемых данной нормой, т.е. речь ведется об институциональном рассмотрении механизма института преюдиции. Следует согласиться с мнением Н.Г. Муратовой о том, что «механизм преюдиции может быть определен путем исследования всех смежных и совместных процедур»[48].

До сих пор в теории и на практике остается невыясненным вопрос о круге тех обстоятельств, фактов, которые следует признавать преюдициальными. Можно полагать, что правила преюдиции распространяются только на факты, которые непосредственно указаны в мотивировочной и (или) резолютивной части судебного акта и непосредственно связанны с основанием и предметом спора.

Согласно ст. 90 УПК РФ преюдициальным значением обладают все решения суда, принятые в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, а из числа уголовно-процессуальных решений - только приговор суда. Это означает, что обстоятельства, установленные определениями и постановлениями суда, завершающими стадии судебного разбирательства, производства в судах апелляционной, кассационной или надзорной инстанций, не могут (не должны) признаваться судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. Необходимо конкретизировать институциональную и документальную (техническую) сферу оформления соответствующих решений о правоприменении преюдиции. Ссылки на правовые документы должны быть универсальными. При этом речь идет не только о судебных решениях, которыми прекращается производство по уголовному делу, но и (по п. 52.2 ст. 5 УПК РФ) о других решениях по существу. По смыслу данного пункта итоговым судебным решением следует понимать приговор, определение, постановление суда, которыми уголовное дело разрешено по существу, либо определение или постановление суда, вынесением которых завершено производство по уголовному делу в отношении конкретного лица. К числу таких судебных решений относятся, в частности, приговор, определение (постановление) о прекращении уголовного дела или уголовного преследования, определение (постановление) о применении либо об отказе в применении принудительных мер медицинского характера, определение (постановление) о прекращении уголовного дела в отношении несовершеннолетнего с применением принудительных мер воспитательного воздействия[49].

Следует согласиться с мнением И.С. Дикарева, что «такой подход вызывает серьезные возражения, поскольку, во-первых, принижает значение судебных решений по уголовным делам в сравнении с судебными постановлениями, вынесенными в порядке гражданского, арбитражного и административного судопроизводства. Во-вторых, достоверность выводов, содержащихся в постановлениях и определениях суда о прекращении уголовного дела, о применении принудительных мер медицинского характера (ст. 433 УПК РФ) или принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 427 УПК РФ), обеспечена тем же объемом процессуальных гарантий, что и приговор суда»[50].

В-третьих, институт преюдиции функционирует с учетом изменений временных факторов. Срок давности привлечения к ответственности может стать препятствием использования преюдициального акта.

Время применительно к правовой реальности определяется как функциональная категория юридической науки, «выражающая возникновение, длительность и завершение правовых действий, процессов, норм, событий и последовательность смены их состояний»[51]. Правовое время интерпретируется и как «процесс непрерывных изменений юридической жизни, в ходе которого возникают новые и исчезают ранее существовавшие правоотношения, юридические нормы и правовые акты, влияющие на становление и развитие юридической науки и практики»[52]. Связанные с течением времени процессы для их упорядочения требуют правовой регламентации.

Порядок вступления нормы в силу, период действия правовой нормы, временные условия применения нормы к конкретному общественному отношению предопределяют эффективность принимаемых решений. В практикоприменении необходимость учета временных факторов в процессе реализации института преюдиции характеризует следующий пример.

«В 2010-2011 гг. в арбитражных судах, от арбитражного суда Свердловской области до Высшего арбитражного суда РФ, рассматривалось большое количество дел по спорам двух предпринимателей, связанным с правомерностью отчуждения коневодческого хозяйства “Белая Лошадь” и действительностью договоров поручительства, заключенных поручителями в счет обеспечения возврата кредитов, полученных этим хозяйством. Проигравший в арбитражных судах предприниматель направляет в органы прокуратуры и полиции многочисленные заявления о привлечении бывшего компаньона и покупателя его бизнеса к уголовной ответственности за хищение у него активов. Фактически проигравшая в арбитражных судах сторона пытается через уголовные процедуры признать сделки по отчуждению хозяйства преступными, т.е. ревизиро- вать судебные акты арбитражных судов о законности этих сделок. Уже третий год различные подразделения полиции и прокуратуры Свердловской области проводят дознания, доследственные и надзорные проверки, возбуждают и прекращают уголовные дела по заявлениям предпринимателя, и конца-края истории не видно»[53].

Комментируя положения данного примера, можно отметить недостаточность законодательских подходов к использованию временных факторов при решении судебных состязаний и их ограничению.

Преюдиция как системный процесс имеет определенный процессуальный срок и временной лаг (английское выражение time lage). Буквальное значение этого термина - запаздывание. Временной лаг в институте преюдиции - это период от принятия преюдициального решения в одном судебном разбирательстве до его использования в другом судебном процессе. Он может занимать достаточно большой отрезок времени. Но уже использование института преюдиции в новом приговоре может не соответствовать сложившимся ранее правовым отношениям. В целом правовой лаг должен быть сокращен, что будет способствовать принятию справедливых решений с учетом конкретной правовой ситуации.

В-четвертых, степень формализации института, закрепленности его в составе нормативно-законодательной базы. Как уже было сказано, институт преюдиции официально закреплен в ст. 90 УПК РФ, но механизм его использования не конкретен. Комментарии к ст. 90 УПК РФ включают в себя только ряд положений о применении статьи.

В частности, по мнению адвокатов, «действующее уголовно-процессуальное законодательство довольно подробно регламентирует деятельность судебно-следственных органов и экспертных учреждений при назначении и производстве судебных экспертиз. При этом возможности стороны защиты, с нашей точки зрения, существенным образом ограничены, особенно в ходе предварительного расследования»[54]. А это может

Мазуренко Н.И., Страхов Д.В. Проблемы назначения судебных экспертиз в уголовном процессе // Вестник адвокатской палаты РТ. 2014. № 7. С. 38.

влиять на использование преюдициальных прав при принятии судебных решений.

В-пятых, непосредственное информирование о преюдициальных правах участников уголовного судопроизводства, а также транспарентность правосудия. Информация о наличии преюдициальных обстоятельств в судопроизводстве должна способствовать справедливости в преюдициальных правах участников уголовного процесса. Как уже указывалось, очевидность того, как функционирует судебная власть при рассмотрении конкретных дел, доступность информации о совершаемых судом действиях и содержании текстов актов, принимаемых судом любой инстанции должны способствовать эффективному регулированию института преюдиции. Транспарентность правосудия непосредственно связана с его доступностью, а вместе они имеют непосредственное отношение к доверию общества к судебной системе. Председатель ВАС РФ А.А. Иванов отмечал: «В самом ближайшем будущем мы начнем публиковать на сайтах судов не только решения по делам, но и исковые заявления, отзывы на иски, аудиопротоколы судебных заседаний и журналы обращений к судье по каждому делу; сейчас мы прорабатываем вопрос организации видеотрансляций судебных заседаний на сайтах арбитражных судов»[55].

На наш взгляд, следует поддержать данную законодательную инициативу, она позволяет подготовить решение суда с более полным представлением правовой ситуации конкретного дела и обобщить имеющиеся материалы о преюдцициальных особенностях принятых решений. В то же время необходимо селективно подойти к прозрачности действий по отдельным статьям УПК РФ, в частности, по статьям, касающимся морально-личностных характеристик обвиняемых и преступников, чтобы не было противоречий с Федеральным законом о персональных данных[56] или положениями о защите свидетелей.

В-шестых, механизм непосредственного контроля над соблюдением преюдициальных норм - деятельность надзорных органов и общественности. Особо необходимо обратить внимание на надзор за использованием института преюдиции в производстве предварительного расследования. Отказ от обвинения повлечет за собой прекращение правовых отношений.

Кроме того, на правоприменительное состояние института преюдиции влияет ряд факторов.

  • - Параметры преюдициальных обстоятельств и характер правонарушений.
  • - Практическая невозможность отмены решения предыдущего суда, которое является преюдициальным. Возникает своеобразный замкнутый круг в доказывании.
  • - Институт преюдиции может находиться в сфере интересов преступных лиц. Соответственно, возможно увеличение количества преступлений против правосудия (лжесвидетельство, фальсификация доказательств и т.д.).
  • - Возможность автоматического использования института преюдиции может влиять на рост уровня коррупции в арбитражных судах. Как пишет Л.С. Тарабанчик, «арбитражные суды могут ограничивать уголовное расследование»[57]. В качестве примера из практики можно указать судебные тяжбы вокруг коневодческого хозяйства «Белая Лошадь», рассмотренные в данной диссертации[9].

Как система институт преюдиции имеет внутреннюю и внешнюю организационные структуры взаимодействия. Структура - это совокупность устойчивых отношений и связей между элементами.

Внутренняя организационная структура - это совокупность правовых элементов, без которых данный институт не может функционировать или существовать. Имеется в виду конкретное уголовное судебное разбирательство. В частности, это преюдициальное обстоятельство, которое фиксируется в принятых судебных актах. С изменением процессуального порядка существенно меняется содержание объекта. Спорным является вопрос о пределах (границах) института преюдиции (действия преюдициального права). В частности, применение преюдициального права зависит от конкретного суда, морально-нравственных качеств судьи (судей).

Внешняя организационная структура института преюдиции - это правовое окружение рассмотрения и решения судебных дел, совокупность правовых элементов, взаимодействующих с внутренней структурой института преюдиции. Например, межотраслевые преюдициальные связи. Форма, фиксируя многообразные модификации содержания, способы его существования и проявления, тоже обладает определенной структурой. В частности, можно отметить возможный общественный резонанс судебных решений уголовного дела. Об этом лаконично и справедливо пишет В.В. Давыдов: «О количестве правосудия по уголовным делам в целом судят по так называемым резонансным делам, что вполне естественно, поскольку судебная ошибка пусть даже по еди3

ничному делу подрывает веру общества в такую социальную ценность, как справедливость»1.

Между внутренними и внешними структурами взаимодействия устанавливаются вертикальные и горизонтальные связи, что систематизирует проявление преюдициального значения судебного решения. Вертикальные связи включают в себя этапы прохождения судебного дела от первой инстанции до вступления приговора в силу. Горизонтальные связи устанавливаются в рамках одного уголовного дела между участниками судебного процесса, например при возникновении неопределенности в принятии обстоятельств предыдущего уголовного дела.

Таким образом, институт преюдиции как объект познания уголовнопроцессуального права представляет собой полиструктурное образование взаимосвязанных элементов. Применение системно-институционального подхода к анализу преюдиции позволяет снизить правовые неопределенности и риски в теоретических и правовых суждениях. Механизм правового регулирования института преюдиции в уголовном процессе включает всю совокупность взаимосвязанных элементов и процессов поведения участников уголовно-процессуальной деятельности входе изменения преюдициального состояния системы. Эти изменения могут происходить либо внутри системы (межэлементные взаимосвязи), либо вне системы за счет влияния внешних факторов.

В заключение отметим, что становление и развитие законодательной базы применения преюдиции проходило через решения возникших юридико-правовых проблем с участием представителей разных научных школ, общественности и государственных органов. Историко-правовой анализ уголовно-процессуальных и уголовно-правовых отношений, возникающих при применении и регулирования преюдиции, свидетельствует о том, что ее развитие не всегда обеспечивалось исторической преемственностью правовых отношений, поскольку уголовно-процессуальные нормы порой не являлись результатом закономерности развития предыдущих. Но на определенных этапах развития Российского государства правовое регулирование этого института отличалось постепенным расширением его детальной нормативной регламентации, а также возрастающим интересом к нему со стороны институциональной науки.

Однако в современных условиях ставится вопрос о необходимости более глубокого рассмотрения правоприменения преюдиции, так как принятые законодательные меры не полностью затрагивают сущностные и системные характеристики преюдициального значения судебных решений и правовых отношений. В определении Конституционного суда РФ от 15 января 2008 г. № 193-ОП содержится такое пожелание: «Вместе с тем не исключается дальнейшее совершенствование федеральным законодателем процессуального регулирования, направленного на преодоление коллизий, связанных с выводами о фактах, которые входят в предмет доказывания одновременно по уголовным и гражданским делам и устанавливаются соответственно судами общей юрисдикции и арбитражными судами»[59].

Решение научных и практических проблем, основанных на анализе преюдициальных отношений, требует активных законотворческих инициатив.

Преюдиция как сложное и неоднозначное явление имеет научное и правовое измерения. До сих пор в законодательстве не закреплено единообразное ее толкование. Основная проблема (неоднозначное толкование юридико-правовой сущности преюдиции) - в недостаточной разработке теоретико-методологических подходов. Институт преюдиции как объект познания уголовно-процессуального права представляет собой сложное образование взаимосвязанных элементов и зависит от множества факторов, имеет вертикальные и горизонтальные структурные связи и специфические (особенные) черты.

  • [1] Заржицкая Л.С. Место и роль преюдиций в уголовно-процессуальном доказательстве: Автореф. дис. ... к.ю.н. М., 2013. С. 7.
  • [2] Чащина И.В. Преюдиция в уголовном процессе России и зарубежных стран(сравнительно-правовое исследование): Автореф. дис. ... к.ю.н. М, 2011. С. 7-8.
  • [3] Салеева Ю.Е. Преюдиция в современном уголовном процессе России: Автореф. дис. ... к.ю.н. Н. Новгород, 2014. С. 10.
  • [4] Там же. С. 9.
  • [5] Там же. С. 10.
  • [6] Салеева Ю.Е. Преюдиция в современном уголовном процессе России: Ав-тореф. дис. ... к.ю.н. Н. Новгород, 2014. С. 10.
  • [7] Резник Г.М. Внутреннее судейское убеждение и преюдиция // Советскаяюстиция. 1971. № 7. С. 11.
  • [8] Воротилин Е.А. Онтология права в теории институционализма // Правоведение. 1990. № 5. С. 42-47.
  • [9] Там же.
  • [10] Там же.
  • [11] L'institution / Sous la dir. de J. Chevallier. P., 1981; MacCormick N.,Weinberger O. An Institutional Theory of Law: New Approches to Legal Posi-tivism.Dordrecht, 1986 и др.
  • [12] Бурганов Р.А. Экономика и право: вместе или раздельно // Актуальныепроблемы экономики и права. 2009. № 2. С. 13.
  • [13] Головко Л.В. Уголовная ответственность юридических лиц для России: социальная потребность и институциональная глобализация// Закон. 2015. №5. С. 137.
  • [14] Шишкина О.В., Сайко И.А. Малозначительность в административно-деликтном праве // Законность. 2015. № 7. С. 50-54.
  • [15] Ульянова Л.Т. Эволюция института доказательств по внутреннему убеждению в уголовном процессе России// Вестник МГУ. Серия «Право». 2015. № 1.С. 39.
  • [16] Арабули Д.Т. Институт защиты прав и интересов лиц в уголовном судопроизводстве: Дис. ... д.ю.н. Челябинск, 2010. С. 6.
  • [17] Даланов Д.С. Уголовно-исполнительная преюдиция: Автореф. дис. ...к.ю.н. Рязань, 2011. С. 15.
  • [18] Глобенко О.А. Показания обвиняемого в современном российском уголовном процессе: Авторефе. дис. ... к.ю.н. Н. Новгород, 2007. С. 10.
  • [19] Даровских С.М. Отзыв на диссертационное исследование Даулета М.Н. натему «Внутреннее убеждение при оценке в уголовном процессе преюдициального значения решений, принятых в гражданском, арбитражном или административном судопроизводстве (По материалам проверки и уголовным делам о преступлениях в сфере экономики)» // Проблемы права. 2014. № 4 (47). С. 182-188.
  • [20] Заржицкая Л.С. Место и роль преюдиций в уголовно-процессуальном доказательстве: Автореф. дис. ... к.ю.н. М., 2013. С. 7.
  • [21] Там же. С. 9.
  • [22] Салеева Ю.Е. Преюдиция в современном уголовном процессе России: Ав-тореф. дис.... к.ю.н. Н. Новгород, 2014. С. 3.
  • [23] Ильин И.В. К вопросу о содержании преюдициальности - свойства законной силы судебного решения // Закон. 2015. № 3. С. 75.
  • [24] Тарабанчик Л.С. Преюдиция? Не знаю... // Эксперт Урал. 2014. № 25 (605).26 авг. URL: http://expert.ru/ural/2014/25/preyuditsiya-ne-znayu. Дата обращенияк ресурсу 25.05.16.
  • [25] Сибилева Ю.Е. О целесообразности института межотраслевой преюдициив уголовном процессе // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2013. № 21.
  • [26] Чорная У.В. Институт преюдиции при исполнении наказаний, не связанных с лишением свободы И Человек. 2014. № 3. С. 162-165.
  • [27] Березин А.С. Преюдиция в отечественном уголовном судопроизводстве:Автореф. дис. ... к.ю.н. Н. Новгород, 2006. С.2.
  • [28] Там же. С. 18.
  • [29] Орлова А.А. Идейные и нравственные аспекты реабилитации в российскомуголовном процессе // Идейные и нравственные начала уголовного процесса: М-лы междунар. науч.-практ. конф. М., 2009. С. 253.
  • [30] Николюк В.В. Заключение под стражу осужденного, скрывшегося в целяхуклонения от отбывания наказания: доктрина, законодательная конструкция,толкование и проблемы практического применения. Орёл: ОрЮИ МВД Россииим. В.В. Лукьянова, 2015. С. 22.
  • [31] Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. Горький: изд-во ГВШ, 1974.С. 33-34.
  • [32] Ильин И.В. К вопросу о содержании преюдициальности - свойства законной силы судебного решения // Закон. 2015. № 3. С. 75.
  • [33] Безруков А.М. Преюдициальная связь судебных актов. М.: Волтере Клу-вер, 2007. С. 55.
  • [34] Чечин Н.А. Курс советского гражданского процессуального права: Судопроизводство по гражданским делам / Отв. ред. В.С. Тадевосян, Трубников. М.,1981. Т. 2. С. 464.
  • [35] Курылев С.В. Основы теории доказывания. Минск, 1969. С. 79.
  • [36] Общественное мнение как институт гражданского общества // URL:http://allrefs.net/c3/45ckz/p20. Дата обращения к ресурсу 02.06.16.
  • [37] О внесении изменения в статью 90 Уголовно-процессуального кодекса Рос
  • [38] сийской Федерации от 29 июня 2015 № 191 ФЗ // Российская газета. 2015. 6 ию
  • [39] ля.
  • [40] Епихин А.Ю. Отзыв официального оппонента на диссертацию Ю.Е. Салеевой «Преюдиция в современном уголовном процессе России» // Юридическаянаука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2014. №3(27). С. 329-333.
  • [41] См.: Замахина Т.А. Совет Федерации. Сенаторы хотят пересмотреть уголовную политику. Кодексы на ревизии // Российская газета. 2013. 19 ноября.;Куликов В.С. Правоведы предлагают избавить Уголовный кодекс от «резиновых» статей. Хорошая посадка// Российская газета. 2014. 21 март.; ТолкаченкоА.А. Межотраслевые аспекты современной уголовной политики // Российскоеправосудие. 2015. № 3. С. 75.
  • [42] См.: Епихин А.Ю. Основные направления уголовной политики России насовременном этапе// Вестник Удмуртского университета. 2012. №2-3. С. MOHS.
  • [43] Лебедев В.М. Судебная защита рассматривается гражданами какприоритетная // Коммерсантъ. 2012. 17 декабря.
  • [44] Федеральный конституционный закон «О судебной системе РоссийскойФедерации» от 31.12.1996 № 1-ФКЗ (ред. от 05.02.2014) // Российская газета.1997. 6 янв.
  • [45] Новости по теме. URL: http://www.ugpr.ru/news/708-glava-skr-sledovatel-doljen-stat-neytralnym-v-protsesse. Дата обращения к ресурсу 25.05.16.
  • [46] Зимин Р.В. Преодоление следователем противодействия предварительномурасследованию, осуществляемому с использованием преюдициальных судебныхактов // Законодательство и практика. 2014. № 2. С. 13.
  • [47] Ястребов В.Б., Ястребов В.В. Решения Конституционного суда РФ как источник уголовно-процессуального решения // Законность. 2014. № 7. С. 74-81.
  • [48] Муратова Н.Г. Преюдиция: взаимосвязь процессуальных процедур // Вестник Пермского университета. 2010. № 3 (9). С. 197.
  • [49] О применении норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции (в ред.Постановления Пленума Верховного суда РФ от 01.12.2015 № 54). Постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 27 ноября 2013 № 26.URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_138315. Дата обращения02.06.2016 г.
  • [50] Дикарев И.С. Преюдициальность судебных решений в уголовном процессе // Законность. 2014. № 10. С. 52.
  • [51] Тенилова Т.Л. Время вправе: Автореф. дис. ... к.ю.н. Н. Новгород, 1999.С. 10.
  • [52] Волк И.В. Право, время и пространство: теоретический аспект: Автореф.дис.... к.ю.н. М., 2004. С. 5.
  • [53] Тарабанчик Л.С. Преюдиция? Не знаю...// Эксперт-Урал. 2014. №25
  • [54] (605). 26 авг.
  • [55] Выступление Председателя ВАС РФ А.А. Иванова на итоговом совещанииарбитражных судов России 25.01.2012. URL: http://www /arbitr.ru/press-centr/news/42013. Дата обращения 05.04.16.
  • [56] О персональных данных. Федеральный закон Российской Федерации от27 июля 2006 № 152-ФЗ // Российская газета. 2006. 29 июля.
  • [57] См. Тарабанчик Л.С. Преюдиция? Не знаю... // Эксперт-Урал. 2014. № 25(605). 26 авг. URL: http:expert.ru/ural/2014/25/preyuditsiya-ne-znayu. Дата обращения к ресурсу 25.05.16.
  • [58] Там же.
  • [59] Определение Конституционного суда Российской Федерации от 15.01.2008№ 193-О-П «По жалобе гражданина Суринова Татевоса Романовича на нарушение его конституционных прав статьей 90 Уголовно-процессуального кодексаРоссийской Федерации» // Собрание законодательств. 2008. № 18. Ст. 2090.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >