Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow Культура Древнего Китая

ГОСУДАРСТВО. МИРОСОЗЕРЦАНИЕ. БЫТ. НАУКА

Чем меньшую роль в мировоззрении китайцев начинали играть духовные ценности и цели и чем большее значение приобретали ценности внешнего, практического, существования, тем в меньшей степени император становился для своих подданных символом высшего духовного начала мироздания, все в большей степени превращаясь в чисто светского правителя — верховного чиновника. Он терял свой духовный и нравственный авторитет и был вынужден теперь полагаться лишь на силу, хитрость и интриги. Власть его стала более слабой и неустойчивой.

И в 755 г. губернатор северо-восточной окраины империи Ань Лушань поднял мятеж и захватил китайскую столицу. Преемник императора Сюань-цзуна, император Су-цзун (756—762), с большим трудом сумел победить мятежников. Но былое величие династии Тан было разрушено. Двор утратил контроль над многими провинциями.

В 874 г. вспыхнул мятеж в Хэнани. Через шесть лет мятежники во главе с Хуан Чао заняли столицу империи. Танский двор бежал в Сычуань. И хотя через три года Хуан Чао был разгромлен правительственными войсками и двор вновь возвратился в столицу, восстановить прежнюю власть было уже невозможно. С 877 г. императору фактически перестали подчиняться военачальники.

А в 907 г. один из полководцев — Чжу Вэнь — сверг императора и основал собственную династию. Впервые с древнейших времен Чжу Вэнь не стал разыгрывать обряд «добровольной уступки» трона, а попросту убил своего предшественника. Ведь то положение во властной структуре, которое приобрел Чжу Вэнь, уже не воспринималось как символ высшего духовного начала и не требовало совершения специального ритуала его обретения, а было всего лишь высшей административной ступенькой в чисто политической системе власти. Это событие знаменовало конец эпохи раннего Средневековья в Китае.

Кризис представления о власти, выразившийся в утрате представления о едином общенациональном духовном символе (символе национального мировоззрения) в лице правителя, утрате зримого символа национального единства, а значит, подразумевавший возможность существования множества правлений и государств, привел к новому периоду раздробленности Китая в 907—960 гг.

И лишь после того как в 960 г. командир дворцовой гвардии одного из царств Чжао Куаньинь объявил себя императором новой династии Сун (960—1124), Китайское государство вновь было объединено под ее властью. Но единственной надежной опорой императорской власти теперь служил громоздкий бюрократический аппарат. Колоссальность его не имела примера в прошлом. Противостояние различных органов власти, взаимная слежка и доносительство — вот тот фундамент, на котором покоилось отныне сунское государство. Новая династия, не рассчитывая уже на духовное и нравственное влияние, вынуждена была опираться на унифицированный, громоздкий бюрократический аппарат и жесткую авторитарную власть.

А император династии Мин (1368—1644), не рассчитывая на то, что каждый подданный сам, руководствуясь, как ранее, общественным мировоззрением, исполнит свой общественный и государственный долг, а не предпочтет ему свой частный материальный, семейный интерес, вынужден был, воздействуя на подданных внешней бюрократической силой, сам как высший чиновник лично заниматься государственными делами.

Придя к власти, основатель династии Мин, Чжу Юаньчжан, стараясь сохранить ее в своих руках, давал своим сановникам по три аудиенции в день, создал кабинет личных секретарей императора и поставил под свой личный контроль шесть министерств. А надзор за состоянием дел в каждой провинции осуществляли параллельно три ведомства.

Мировоззрение китайского общества становилось все более практичным, бытовым, внешним, приземленным.

Под влиянием изменившегося мировоззрения изменилась и бытовая жизнь китайцев. В быт вошли складные сиденья, а потом и стулья европейского образца. Появились кресла, снабжавшиеся, как правило, подлокотниками. А вслед за новыми стульями и столами появились высокие двустворчатые платяные шкафы. Еще одной почти непременной деталью обстановки стали массивные сундуки для хранения платья и предметов домашнего обихода. Бытовые предметы и детали интерьера перестали играть роль духовных символов, перестраивающих восприятие человека, ориентирующих его сознание на гармонический образ жизни и помогающих духовному совершенствованию. Теперь они служили лишь цели создания внешнего, практического удобства.

А в XVI—XVIII вв., в явном противоречии с прежним пониманием материального достатка, на свет явились цаишэнь — боги богатства.

Городское население теперь стремилось к праздникам. Китайские авторы, опиравшиеся на прежние моральные нормы, называли новые городские нравы «бесстыдными», «пустыми», «пагубными», а городские увеселения — «подстрекающими к распутству и возбуждающими низменные страсти». Городские обыватели жаждали прежде всего праздников и развлечений. И это ясно свидетельствовало о том, что к XVI в. в Китае интересы, потребности и образ жизни среднего человека с его преимущественно бытовым, утилитарным, сиюминутным, практическим и чувственным существованием стали существенно преобладать над духовными формами и целями существования, свойственными духовно одаренным людям. На это указывали и другие явления общественной, интеллектуальной и бытовой жизни Китая этого времени и последующих веков его истории.

Так, поскольку основными ценностями среднего семейно-бытового человека, мировоззрение которого составило основу общественного мировоззрения этого времени, были ценности внешнего, практического, существования, то внимание большинства людей этого времени было преимущественно обращено на внешнюю (а не внутреннюю) сторону их жизни. Явления внешнего (в том числе природного) мира невольно рассматривались ими не как воздействующие на внутреннее, душевное, состояние человека, а как оказывающие на него и его жизнь лишь внешнее воздействие. Эти явления воспринимались теперь не как связанные с жизнью внутренней, психологической (процессами ее обустройства или разлада) и не как зависящие от состояния души, а как связанные и зависящие от других явлений того же внешнего мира.

Внешний мир обрел свою самостоятельность в глазах человека этого времени. Он казался теперь существующим по своим собственным принципам и законам. И чтобы обустроить свое теперь почти исключительно внешнее существование в этом внешнем мире, необходимо было изучать его собственные законы и правила. Так возник интерес к изучению явлений внешнего мира не с точки зрения их символического переосмысления (необходимого для обустройства мира внутреннего), а с точки зрения практического (внешнего) приспособления к ним и их практического (материального) использования. Возник интерес не к психологическому, а к чисто внешнему — проясняющему связи между внешними явлениями — эмпирическому, естественно-научному опыту; интерес к чисто внешним связям и принципам существования, т.е. к естественно-научным законам и представлениям о мире и человеке, совершенно иным по своей сущности, даже противоположным прежним представлениям духовных учений.

Поэтому мыслители этого времени стали искать подтверждения своим размышлениям в эмпирическом опыте и критически относиться к традиции. Ученые еще сунской эпохи начали проявлять интерес к изучению природы и техническим изобретениям. Стало наблюдаться быстрое развитие естественных наук. В сунских источниках даже упоминалось — единственный раз в китайской истории — вскрытие трупов с целью изучения человеческой анатомии.

Такой же внешний, эмпирический, естественно-научный подход, предназначенный для выработки принципов практического (чисто внешнего) приспособления и использования, стал применяться и для изучения явлений общественной и государственной жизни.

Виднейшие мыслители второй половины XVII в. стремились связать свое знание с практическими наблюдениями или потребностями. Хуан Цзунси утверждал, что правитель должен быть слугой народа; Ван Фучжи создал теорию соответствия общества природным и историческим условиям его существования. По мере того как эти представления приобретали все большее влияние, в обществе росли оппозиционные настроения.

Методы обучения также изменились в соответствии с особенностями нового мировосприятия. Теперь это было не чувственноинтуитивное постижение принципов духовного существования, открывавшихся в процессе подражания действиям и образу жизни учителя, а рациональное (словесное) обучение внешне-практически (эмпирически) приобретенным знаниям, служащим целям практического же приспособления человека к внешним условиям его существования.

Первым, кто завел школу, где вместо канонической мудрости преподавались практические дисциплины и навыки, был Янь Юань.

Представления прежних духовных учений становились все более чуждыми и непонятными людям нового мировоззрения. Духовные тексты стали критически переосмысляться в свете нового миропонимания, а заповеди прежних мудрецов казались странными и бесполезными. Так в Китае получили распространение критические исследования древних текстов. Традиция «мудрых царей» древности и Конфуция теряла авторитет, канонические сочинения превращались в предмет всеобщих насмешек.

В Китае стали складываться предпосылки той картины мира, которую при полном ее развитии можно было бы назвать естественно-научной. И этот процесс формирования новой картины мира приводил к усилению дестабилизации государственной и общественной жизни.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы