Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Отечественная история

Правление Николая I (1825—1855). Консервативный курс.

Новый период русской истории, наступивший после разгрома декабристов, неразрывно связан с личностью Николая I.

В 1796 г., в последний год царствования Екатерины II, у нее родился третий внук, которого нарекли Николаем. Он рос здоровым и крепким ребенком, выделяясь среди сверстников высоким ростом. Отца он потерял в четыре года. Со старшими братьями у него не сложилось близких отношений. Детство он провел в бесконечных военных играх с младшим братом.

Восстание декабристов послужило исходным пунктом правления Николая I. В борьбе с революцией увидел он свою миссию. Важнейшим оружием в этой борьбе он считал государственную мощь. Идеологической основой его политики явились взгляды Карамзина, автора «Истории Государства Российского» — первого систематического курса русской истории.

В своих сочинениях, в беседах, которые он вел с Николаем с ноября 1825 г. до самой своей смерти в мае 1826 г., Карамзин проповедовал теорию идеального самодержавного государства.

Он утверждал, что самодержавие органически присуще России, однако царь должен не тиранить страну, а служить ей. Подданные, полагал Карамзин, обязаны беспрекословно повиноваться монарху, но и смело высказывать ему свои мнения.

Эта программа обусловила консерватизм политики Николая — популярные в начале его царствования сравнения с Петром I оказались преждевременными. Цель Николая заключалась не в изменении режима, а в устранении его недостатков. Информацию о них он черпал, в частности, из подготовленного по его распоряжению свода критических замечаний декабристов.

Страну он стремился превратить в подобие армии, где каждый четко знает свою задачу и действует согласно приказам, как деталь в огромной машине. Недаром Николай увлекался техническими науками и был равнодушен к гуманитарным. Бюрократический аппарат при нем постепенно и неуклонно военизируется. Полностью военизированы, например, были горное, лесное ведомство, министерство путей сообщения, генералы возглавляли 41 из 53 губерний.

Работая по 18 часов в сутки, Николай пытался лично управлять всеми звеньями государственного механизма и регламентировать все стороны жизни общества. Указания царя реализовались через «собственную его императорского величества канцелярию».

Ее III отделение во главе с личным другом царя генералом А.Х. Бенкендорфом представляло собой самое могущественное ведомство империи. Это была тайная полиция, которая собирала сведения о настроениях в народе, происшествиях, раскольниках и сектантах, надзирала за неблагонадежными и иностранцами, высылала подозрительных, ведала теми тюрьмами, где содержались государственные преступники, боролась с фальшивомонетчиками, вела полицейскую статистику.

Подобные функции имели пестелевский приказ высшего благочиния и советские органы безопасности. В молодости руководители III отделения были близки к декабристам, правда, вовремя от них отошли.

Бенкендорф состоял в одной масонской ложе с Пестелем, а преемник генерала Л. В. Дубельт входил в «Общество соединенных славян». Штат III отделения был невелик, поначалу всего 16 человек, но в его распоряжении находились разветвленная сеть осведомителей и шеститысячный корпус жандармов.

11 отделение той же канцелярии занялось кодификацией законов. В русском законодательстве царил полный хаос. Действовали и Соборное уложение 1649 г., и тысячи принятых с тех пор и совершенно неупорядоченных законов. Титанический труд, осуществлявшийся под руководством Сперанского, завершился изданием в 1833 г. пятнадцатитомного систематизированного «Свода законов Российской империи». Царь пожаловал Сперанскому орден Андрея Первозванного и отверг его предложение создать новое законодательство.

Чувствуя себя «отцом нации», Николай хотел заботиться обо всех ее сословиях. Прежде всего эта забота касалась дворянства, которое с трудом приспосабливалось к развивающимся рыночным отношениям. С 1833 по 1850 гг. разорилось 20% дворянских семей, потеряв земли и крепостных.

Выходцы из других сословий, главным образом из буржуазии, входили в состав дворянства, делая карьеру и повышаясь в чинах в соответствии с Табелью о рангах. Эти естественные процессы власть попыталась затормозить.

Дворянам выдавались ссуды и государственные земли, для них создавались бесплатные учебные заведения, получение дворянского звания затруднялось. Раньше личное дворянство давал 12-й, потомственное — 8-й класс гражданской служебной лестницы, теперь соответственно 9-й и 5-й.

В то же время ограничивалась дворянская демократия. Губернские дворянские собрания были подчинены губернаторам и министру внутренних дел; должности предводителей дворянства и иные выборные должности стали рассматриваться как государственные. Право голоса в этих собраниях сохранялось за помещиками, имевшими не менее ста крепостных душ и трех тысяч десятин земли. Не столь богатые дворяне должны были складывать свои души и десятины до указанных норм и избирать своего представителя.

Власти не забывали и о крестьянах. Среди крестьян ходили слухи о скором освобождении, они порождали волнения, способные при неблагоприятных обстоятельствах вылиться в массовое восстание.

Как и его предшественники, начиная с Екатерины II, Николай осознавал, что, по словам Бенкендорфа, «крепостное состояние есть пороховой погреб под государством». Но, как и они, император полагал, что еще большую опасность таит в себе его отмена.

За годы его правления было учреждено девять секретных комитетов по крестьянскому вопросу, однако и само их обилие, и тайна, окружавшая их работу, обусловили незначительность результатов.

В1837— 1841 гг. была проведена реформа управления государственными крестьянами, составлявшими почти половину общей численности крестьян. Казенные имения отошли в ведение Министерства государственных имуществ. Это новое ведомство возглавил генерал П.Д. Киселев, по выражению Николая, его «начальник штаба по крестьянской части».

В казенных деревнях строились школы и больницы, натуральные повинности заменялись денежными, крестьяне переселялись на свободные земли и получали ссуды. Тем самым государство хотело дать помещикам пример для подражания. Он был не слишком удачен. Реформа привела к громадному росту бюрократического аппарата.

Появились губернские палаты государственных имуществ, окружные начальники, волостные правления, старшины, сотские, десятники. Казенные крестьяне должны были содержать всех этих многочисленных чиновников, давать им взятки, выполнять их инструкции. В частности, власти заставляли крестьян повсюду сажать картофель, как позднее Хрущев кукурузу. Прокатившиеся «картофельные бунты» засвидетельствовали отношение крестьянства к реформе.

Ряд указов ограничил полномочия помещиков. Им было запрещено отдавать крестьян на заводы, ссылать их в Сибирь, продавать их с раздроблением семей, дарить их, отдавать ими частные долги. Крестьяне получили право с согласия помещиков приобретать недвижимость. Однако разработанный Киселевым проект отмены крепостного права вылился, после обсуждения в очередном секретном комитете, в ничтожный указ об «обязанных крестьянах» (1842). Помещикам разрешалось заключать с крестьянами договора о прекращении крепостного состояния.

Такие крестьяне переходили в разряд «обязанных» и получали в пользование земельные участки, за что должны были платить оброк и (или) отбывать барщину. Размеры этих повинностей фиксировались в договоре и не могли быть произвольно изменены. Комитет единодушно отверг предложение Киселева сделать указ обязательным, и воспользовались им только в семи имениях.

Охранительное направление легло в основу системы образования. Министр народного просвещения С.С. Уваров считал необходимым «умножать число умственных плотин», защищающих юные души от популярных в Европе революционных идей. Важнейшими плотинами он полагал православие, самодержавие, народность — в оппозиционных кругах эта краткая формулировка взглядов Карамзина была названа теорией официальной народности.

Устав 1835 г. ликвидировал даже ту призрачную автономию, которой обладали университеты по уставу 1804 г. Министр просвещения отныне назначал ректоров, деканов, профессоров. Богословие и история православной церкви стали обязательными дисциплинами на всех факультетах.

Университеты лишились функций контроля над средними и низшими училищами. Управление всеми учебными заведениями округа сосредоточилось в руках попечителя. На эту должность обычно назначался местный губернатор или отставной генерал.

Студенты были обязаны носить форму; устав предписывал им нравственные правила, манеры, прическу. Инспектора должны были следить за их поведением, знакомствами, посещением церкви. Провинившихся, как повелось еще при Александре, сажали в карцер, исключали из вузов, отдавали в солдаты.

Эти меры не помешали тем не менее расцвету университетов, наступившему в сороковых годах. Командировки молодых ученых за границу сформировали плеяду блестящих преподавателей. С другой стороны, впервые в русском обществе обнаружилась тяга к знаниям. Раньше университетские аудитории были пусты. Теперь они стали переполнены.

Публичные лекции профессора Т.Н. Грановского (1813—1855) по средневековой истории Англии и Франции, позволявшие внимательным слушателям проводить определенные параллели с Россией, стали «гвоздем» культурного сезона 1843—1844 гг.; на них сходилась «вся Москва».

Новая ситуация повлияла на политику властей. Прежде они заботились об увеличении числа студентов университетов, что, кстати, смягчало строгости устава 1835 г. Ныне же дворянам они рекомендуют поступать, согласно традиции, в военные учебные заведения или прямо в войска, а перед стремящимся в университеты простонародьем выстраивают дополнительные барьеры. Повышается плата за обучение, отменяется право вольнослушателей посещать лекции, от детей мещан и купцов требуются увольнительные свидетельства от обществ.

Правительство резонно рассматривало университеты как рассадник вольнодумства. Чрезмерное распространение университетского образования грозило, на его взгляд, «поколебать порядок сословий».

Власти хотели направить средний класс к конкретным профессиям. При гимназиях и уездных училищах открываются реальные отделения, где преподаются химия, механика, товароведение, бухгалтерия, коммерческое право, история промышленности. Учреждаются институт инженеров путей сообщения, горный, лесной, политехнический институты, техническое училище, земледельческая школа, коммерческая академия.

Консерватизм режима выразился и в усилении цензуры. Запрещалось критиковать монархию, православие, рассуждать о конституции и необходимости перемен. Издания, казавшиеся властям неблагонадежными, закрывались.

Такая участь постигла «Литературную газету» А.А. Дельвига (1831), «Европейца» П.В. Киреевского (1832), «Московский телеграф» Н. А. Полевого (1834). В 1836 г. их судьбу разделил «Телескоп». Его редактор Н.И. Надеждин был сослан. Причиной столь суровой кары послужила публикация в журнале «Философического письма» П.Я. Чаадаева (1794-1856).

Этот отставной гвардейский офицер утверждал, что религиозное обособление России, получившей веру от Византии, привело к ее культурной изоляции от Востока и Запада, что поэтому она оказалась «не затронутой всемирным воспитанием человеческого рода» и не внесла никакого вклада в его прогресс, что история ее «мрачна», а будущее сомнительно.

Прав или неправ был Чаадаев, значение «Философического письма» заключалось не в этом. Это была первая в истории России попытка осмыслить ее место в мире. Ни одно сочинение не вызывало подобного ажиотажа. «Философическое письмо» читали и обсуждали все, кто умел читать: аристократы и лакеи, профессора и писари.

Негодование было почти единодушным, и правительство только выразило общее мнение, когда объявило Чаадаева сумасшедшим. В издевательской резолюции Бенкендорфа, одобренной Николаем, Чаадаеву запрещалось выходить из дому, дабы не подвергаться «воздействию ... сырого и холодного воздуха». Московскому генерал-губернатору предписывалось организовать ежедневные визиты врача к нему.

Год прожил Чаадаев под полицейским надзором. Реакция общества и властей оказалась для него, кабинетного мыслителя и салонного проповедника, полной неожиданностью. Литератор А.И. Тургенев, друг опального философа, высказывал опасение, как бы «он и в самом деле не помешался».

Дискуссии вокруг «Философического письма» способствовали размежеванию внутри оппозиции, весьма немногочисленной, сосредоточенной в студенческих кружках и светских салонах. В начале сороковых годов в ней сложились два течения — западники и славянофилы.

Славянофилы — это националисты, и точнее было бы назвать их русофилами. Их ведущими деятелями были поэт и историк А.С. Хомяков, философ И.В. Киреевский, его брат, собиратель русских песен П.В. Киреевский, писатель С.Т. Аксаков и его сыновья публицисты И. и К. Аксаковы.

Славянофилы полагали, что России предназначен свой, особый путь развития. В православной вере и крестьянской общине они видели те институты, что определяли своеобразие Руси и позволили ей сохранить духовность и цельность, утраченные на рациональном и эгоистичном Западе.

Признавая достижения западной цивилизации, они были убеждены, что свой пик она миновала. Славян, прежде всего русских, они, напротив, считали молодой нацией, которой принадлежит будущее. Пороки современного им строя они связывали с отступлением от древних идеалов и особенно — с деятельностью Петра I, насильственно свернувшего, на их взгляд, Россию с ее «исторического» пути.

Внедрив чуждые ей западные обычаи и учреждения, он, по их мнению, разорвал связь между царем и народом и превратил Россию в полицейское государство. Славянофилы призывали отменить крепостное право, ввести свободы слова и печати.

В то же время они отвергали парламентскую демократию, полагая, что она ведет к хаосу, революции и противна русскому духу. Альтернативой парламенту славянофилы считали земские соборы.

В призвании варяжского князя Рюрика и избрании царем Михаила Романова они усматривали добровольный и вечный отказ русского народа от политического суверенитета. Но взамен, по их утверждению, он желал полной свободы внутренней жизни. Идеи славянофилов резюмировал К. Аксаков в известной и трудноисполнимой формуле: сила власти — царю, сила мнения — народу.

Западники же доказывали, что не существует особых путей развития для разных народов и что Россия должна следовать по пути европейской цивилизации. Однако цель этого маршрута они понимали по-разному. Для одних это был социализм, для других — либеральное, правовое государство.

Поклонников социализма, учившихся в Московском университете, объединил кружок А. И. Герцена (1812—1870) и Н.П. Огарева (1813—1877). В 1834 г. кружок был раскрыт, члены его были отправлены на службу в провинциальные города либо поставлены под полицейский надзор.

В 1841 г. Герцен был вновь сослан (на год) за то, что в письме к отцу рассказал нашумевшую историю о том, как полицейский убил и ограбил прохожего.

Инкубатором либерализма явился кружок Н. В.Станкевича (1813— 1840). Широта взглядов и терпимость Станкевича привлекали к нему людей разных убеждений.

В кружке состояли не только либералы, вроде Т.Н. Грановского, но и будущий анархист М.А. Бакунин (1814—1876), и «неистовый» оппозиционер В.Г. Белинский (1811—1848). Намеренная аполитичность кружка, обсуждавшего исключительно философские проблемы, защитила его от преследований полиции. Он распался только с болезнью и смертью своего отца-основателя.

Споры западников и славянофилов почти не выходили за стены светских салонов и лишь изредка прорывались на страницы малотиражных изданий. Властителем дум зарождающейся интеллигенции, первым в русской истории, был Белинский.

Из рук в руки передавались журналы «Отечественные записки» и «Современник», где печатались его литературно-критические статьи. Публику привлекало не только то, что писал Белинский, но и то, что читалось у него между строк, — призыв к революционным переменам. Поэт П.А. Вяземский назвал Белинского «литературным бунтовщиком, который, за неимением у нас места бунтовать на площади, бунтует в журналах».

В сотнях копий разошлось по стране письмо Белинского к Гоголю (1847), написанное по поводу его книги «Выбранные места из переписки с друзьями». Уже пребывавший в состоянии психического расстройства автор «Ревизора» и «Мертвых душ» превозносил «непорочную чистоту» православной церкви, источник процветания России видел, подобно Карамзину, в хороших помещиках и губернаторах, учил гуманному обращению с крестьянами, являющимися, в понимании Гоголя, чем-то вроде неразумных детей, страдающих от недостатка ласки.

Не отличавшийся чувством юмора Белинский обрушился на писателя со всей страстью народного трибуна. Критик дал несколько иную, более реалистичную картину России, представляющей, по его словам, «ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми где ... нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей».

Смерть спасла Белинского от ареста. Революция 1848—1849 гг. в Европе откликнулась реакцией в России. Связи с внешним миром были сведены к минимуму. Иностранцам было запрещено въезжать в Россию, русским — выезжать из нее. Находившимся за границей русским гражданам было велено возвращаться домой. Ослушникам грозили лишение подданства и конфискация имущества. Начальство получило право увольнять чиновников за «неблагонадежность».

Для контроля за прессой и цензурой был создан секретный комитет под председательством Д.П. Бутурлина. Цензоров за пропуск крамолы сажали на гауптвахту. За повесть «Запутанное дело» был сослан в Вятку М.Е. Салтыков-Щедрин. И.С. Тургенев за «Записки охотника» был арестован и выслан в свое имение под Орлом. Было запрещено печататься славянофилам.

Гонения обрушились на университеты. Пришлось уйти даже Уварову, оказавшемуся чересчур либеральным для наступивших времен. Лекции отныне подлежали предварительной цензуре. Не разрешалось говорить о социалистических учениях, об отношениях между помещиками и крестьянами.

Из программы были изъяты европейское право и философия. Как сказал новый министр просвещения П.А. Ширинский-Шихматов, «польза философии не доказана, а вред от нее возможен». Логику и психологию могли читать лишь профессора богословия и в соответствии с «истинами откровения». Число студентов университетов сократилось с четырех до трех тысяч. Власти, наконец, добились того, что в университетах воцарились «мертвенность и застой».

В 1849 г. был разгромлен кружок петрашевцев. М.В.Буташевич- Петрашевский (1821—1866), переводчик Министерства иностранных дел, создал в своем доме нечто вроде полулегального клуба. По пятницам у него собирались молодые приверженцы социализма и вели литературно-политические беседы.

Сам хозяин был поклонником Ш.Фурье, убеждавшего человечество расселиться коммунами в комфортабельных домах-фаланстерах. Такой фаланстер Петрашевский построил в своем имении и намеревался переселить в него своих крестьян; они этот барак сожгли.

В 1845 г. Петрашевский издал второй выпуск «Карманного словаря иностранных слов, вошедших в состав русского языка» (от «М» до «О»). Сюда он сумел поместить несколько политических статей, где проповедовал идеалы французской революции и социализма.

Этот, мягко говоря, эксцентричный человек, шокировавший публику появлением то в женском платье, то в костюме испанского гранда, оказался умелым конспиратором. Формальным издателем был Н. Кирилов, опубликовавший первый выпуск, книга была посвящена великому князю Михаилу Павловичу. К третьему выпуску цензура спохватилась, и он был запрещен.

Под влиянием революции 1848—1849 гг. петрашевцы заговорили об организации крестьянского восстания, стали сочинять листовки и закупать печатное оборудование. На этом деятельность кружка была пресечена полицией, давно наблюдавшей за ним через внедренного агента.

Дело петрашевцев, по признанию придворного историка М.А. Кор- фа, не вышло за пределы «заговора идей». В подобном случае двумя годами ранее власти ограничились сравнительно мягкими наказаниями.

В Киеве было раскрыто Кирилло-Мефодиевское общество, выступавшее за выход Украины из Российской империи, однако объединение всех славянских народов в федеративную республику.

Большинство членов этого кружка было сослано на короткие сроки, один на три года посажен в Шлиссельбургскую крепость, а поэт и художник Т.Г. Шевченко отдан рядовым в Оренбургский корпус «с запрещением писать и рисовать, чтобы от него ни под каким поводом не могло выходить возмутительных и пасквильных сочинений»; освобожден он был в 1859 г. по амнистии.

Революция, сотрясавшая Европу, побудила Николая придать процессу петрашевцев показательный характер. Царь желал запугать потенциальную оппозицию. 23 человека было предано военному суду, 21, в том числе Ф.М. Достоевский, был приговорен к смертной казни; впрочем, суд рекомендовал царю смягчить их участь.

Николай внял совету, не отказав себе в удовольствии устроить инсценировку расстрела. На площади, в присутствии трехтысячной толпы, был зачитан смертный приговор; троим, в том числе Пет- рашевскому, надели на головы белые балахоны, под бой барабанов солдаты взяли их на прицел, остальные осужденные ждали своей участи, и тут прискакал фельдъегерь с вестью о царской милости: казнь заменялась каторгой.

Преследованиям подвергались не только политические, но и религиозные еретики — староверы и сектанты, составлявшие, по неофициальным оценкам, 15% населения. Поселения сектантов уничтожались, их ссылали в Сибирь, на Кавказ, их предводителей отдавали в солдаты, старообрядческих священников сажали в монастырские тюрьмы, за приверженность к старой вере были осуждены десятки тысяч человек.

С 1853 г., с началом Крымской войны, репрессии ослабевают. У режима недоставало сил бороться и с внутренним, и с внешним врагом. Военные неудачи высветили пороки николаевской системы. Император намеревался создать эффективную администрацию — дела тонули в бюрократической волоките.

Он хотел искоренить коррупцию — взятки и казнокрадство как были, так и остались нормой российской жизни. «Здоровая» Россия противопоставлялась «гнилому» Западу, русская армия провозглашалась сильнейшей в мире — обнаружилось, что за тридцатилетнее «благополучное» царствование англичане и французы далеко обошли ее по боевой мощи.

Поражение стало казаться благом самым искренним патриотам, если уж иначе нельзя было подвигнуть власть к переменам. Смерть

Николая I, последовавшая 18 февраля 1855 г., устранила важнейшее препятствие на пути реформ.

Борьба с европейской революцией. Восточный вопрос. По завершении наполеоновских войн в русской внешней политике оформились два направления: борьба с революцией и «восточный вопрос». В обоих Николай продолжил линию своего старшего брата, освободив ее от свойственных Александру колебаний.

В 1830 г. Европу охватил революционный кризис. Во Франции была свергнута династия Бурбонов. Разразилась революция в Бельгии, и она вышла из состава Нидерландов. Россия, Австрия и Пруссия, верные принципам Священного союза, стали готовить поход против Франции.

Европейская война казалась неизбежной. Ее предотвратили два обстоятельства. Новый французский король Луи-Филипп, не обладавший честолюбием Наполеона, уволил своих воинственных министров. А в ноябре 1830 г. вспыхнул мятеж в Польше, надолго сковавший русские войска.

Константин бежал, сейм объявил о независимости Польши и низложении Николая. Во многих странах образовались «польские комитеты», закупавшие для повстанцев оружие. Но правительства ведущих держав воевать из-за Польши не хотели и не создали никаких трудностей Николаю, двинувшему в Польшу 120-тысячную армию. Австрия и Пруссия, вместе с Россией поделившие Польшу, открыто поддержали Николая. Транспорты с оружием перехватывались на австрийских и прусских границах.

В мае 1831 г. поляки были разгромлены при Остроленке. 26—27 августа 1831 г. русские войска под командованием И.Ф.Паскевича штурмом взяли Варшаву. Конституция 1815 г. была упразднена, сейм распущен, Царство Польское провозглашено неотъемлемой частью Российской империи.

В 1848 г. Европу потрясла очередная серия революций. Был свергнут Луи-Филипп, и Франция стала республикой. Презиравший этого «короля баррикад» Николай тем не менее подумывал о том, чтобы двинуть во Францию свою армию. Риск и дороговизна этой затеи свели ее к выпуску манифеста, заверяющего, что в Россию революция не пройдет и заканчивающегося возгласом: «С нами Бог! Разумейте, языцы и покоряйтеся, яко с нами Бог!»

Все же царю выпал случай продемонстрировать свой контрреволюционный темперамент. С просьбой о помощи к нему обратился 18-летний австрийский император Франц-Иосиф I. Его государство было поставлено на грань распада венгерским восстанием.

Какое-то время Николай колебался. Гибель Австрийской империи позволила бы России доминировать на Дунае и Балканах. С другой стороны, Австрия составляла противовес Пруссии. Кроме того, революция грозила перекинуться в Польшу. И в мае 1849 г. русская армия во главе с Паскевичем вторглась в Венгрию. Через три месяца мятежники капитулировали.

Венгерский поход принес России славу «жандарма Европы». Мало смущаясь этой кличкой, царь занялся «восточным вопросом». Он возник в конце XVIII в. Некогда могущественная Османская империя была близка к развалу. Освободительные движения разгорелись во всех ее колониях — на Балканах, Ближнем Востоке, в Закавказье. Соперничая за сферы влияния, европейские государства вмешались в эту борьбу.

В частности, Россия стремилась пробиться к Индийскому океану, установить свой протекторат над православными народами Балканского полуострова и для предотвращения блокады ее Черноморского побережья взять под контроль проливы Босфор и Дарданеллы.

Еще в 1821 г. началось восстание в Греции. Своим мужеством греки завоевали симпатии всей Европы и вынудили великие державы отступить от принципа легитимизма. В июне 1827 г. Англия, Франция и Россия потребовали, чтобы султан предоставил Греции автономию. После его отказа они направили свои корабли к греческим берегам. Здесь, в Наваринской бухте, 8 октября 1827 г. объединенная эскадра разгромила турецкий флот.

Главную роль в победе союзников сыграли русские суда, уничтожившие большую часть вражеских кораблей. Но развить успех Николай не мог: шел конфликт с Ираном. Шах стремился взять реванш за поражение в войне 1804—1813 гг., когда по Гюлюстанскому миру Дагестан, Азербайджан, Грузия были признаны российскими владениями.

В июле 1826 г. иранская армия двинулась к Тифлису. Однако через месяц Кавказский корпус во главе с А.П. Ермоловым перешел в контрнаступление. Подозревая Ермолова в сочувствии декабристам, что для генерала являлось лишь позой, Николай заменил его своим любимым полководцем Паскевичем. Под его командованием русские войска взяли северную столицу Ирана — Тебриз. Рядом с этим городом, в селе Туркманчай, в феврале 1828 г. был заключен мирный договор. Россия получила Эриванское и Нахичеванское ханства, объединив их в Армянскую область.

Последними жертвами этой войны оказались дипломаты. Укрыв в здании русской миссии бежавших из гарема двух наложниц и евнуха, посол А.С. Грибоедов, автор пьесы «Горе от ума», навлек на себя гнев ревнителей ислама, и без того возмущенных Туркманчайским миром. Фанатичная толпа ворвалась в посольство, вырезала 38 из 39 членов миссии. Погиб и Грибоедов.

Инцидент едва не привел к разрыву русско-иранских дипломатических отношений. В конце концов Николай удовлетворился подарками и извинениями шаха. Царю было не до Ирана: Россия уже воевала с Турцией.

Наваринское поражение не произвело впечатления на султана. По всей Турции прокатились погромы христиан. Русские подданные были изгнаны из ее владений, их товары были конфискованы.

Русским судам было запрещено входить в Босфор. Россию султан объявил врагом Турции и всех мусульман и призвал отомстить за поруганную честь ислама. Николай принял брошенный ему вызов. Через два месяца после заключения мира с Ираном русская армия оккупировала Молдавию и Валахию. Блицкрига, на который рассчитывало русское правительство, не получилось.

Снабжение русских войск было скверным, а турки упорно сопротивлялись. Однако в следующем году произошел перелом. Войска Дибича пересекли Балканы и, нанеся противнику ряд поражений, достигли окрестностей Стамбула (Константинополя).

Стоя близ турецкой столицы, русская армия была недалеко и от собственной гибели: она насчитывала всего 20 тысяч человек. Но этого не поняли ни турки, ни помогавшие им англичане и французы.

И 2 сентября 1829 г. в городе Адрианаполе был подписан мир. Россия получила дельту Дуная, часть черноморского побережья с Анапой и Поти, право свободного прохода через проливы, контрибуцию в 33 миллиона рублей. Русским купцам предоставлялась свобода торговли по всей Османской империи. Приобрела автономию Греция, в 1830 г. ставшая независимой.

Вскоре русское влияние в Турции еще более упрочилось. Поднял мятеж вассал турецкого султана Махмуда II египетский паша Мухаммед Али. Его войска заняли Сирию и двинулись к Стамбулу. Неспособный сопротивляться собственными силами, султан обратился за помощью к великим державам. Однако Франция поддерживала пашу, Австрия боялась раздражать Николая, видя в нем опору против угрожавшей ей революции. Оставалась Россия, и она не замедлила откликнуться на призыв султана.

В феврале 1833 г. русский флот подошел к Босфору, и близ Стамбула высадился 15-тысячный русский десант, преградив паше путь к турецкой столице.

Тогда западноевропейские государства спохватились. Английские и французские корабли двинулись к Мраморному морю. Вместе с австрийцами англичане и французы стали мирить султана и пашу, чтобы лишить русских предлога для пребывания в Турции.

Под общим давлением паша отступил и признал себя вассалом султана, получив взамен Сирию. Русский корпус эвакуировался.

Но перед этим, 26 июня 1833 г., в местечке Ункяр-Искелеси султан и личный представитель царя А.Ф.Орлов заключили мирный договор сроком на восемь лет. Важнейшая и секретная статья этого документа обязывала Турцию по требованию России закрывать Дарданеллы для иностранных судов.

Продлить договор Николаю не удалось. Желая низложить пашу, султан в 1839 г. напал на Египет, однако был разбит и умер. Власть унаследовал его 16-летний сын, вынужденный, как и Махмуд II, просить помощи великих держав.

Усвоившие урок предыдущего кризиса, западные государства реагировали быстро. Английская эскадра бомбардировала Бейрут, австрийцы оккупировали побережье Ливана. Паше пришлось отвести войска в Египет. Султана же заставили признать Египет наследственным владением Мухаммеда Али.

Лондонские конвенции 1840—1841 гг., подписанные и Россией, лишили ее преимуществ, полученных по Ункяр-Искелесийскому трактату. Теперь султан был обязан не допускать в проливы в мирное время любые иностранные военные суда. Режим проливов во время войны никак не оговаривался.

Крымская (Восточная) война (1853—1856). Поражение революции 1848—1849 гг. и вклад, внесенный в это Россией, вновь усилили позиции Николая. Это был единственный европейский монарх, чью страну миновала смута. Он приобрел роль арбитра в германских делах, обращаясь с прусским королем и австрийским императором как со своими вассалами.

Свое возросшее могущество Николай попытался использовать для «окончательного решения» восточного вопроса. Раньше он проводил политику «слабого соседа», стремясь ослабить Турцию и диктовать ей свою волю. Теперь он задумал Османскую империю ликвидировать.

Очередной кризис, разразившийся на Востоке, создал, как казалось царю, благоприятную для реализации его замыслов обстановку.

В 1850 г. завязался спор католической и православной церквей о праве владения «палестинскими святынями» — ключами от храма Святого Гроба Господня в Иерусалиме и от Вифлеемского храма, построенного на том месте, где, по Библии, родился Христос. Католиков поддержал французский император Наполеон III, племянник Наполеона I Бонапарта.

Авантюрист, силой захвативший власть, он нуждался в победоносной войне для укрепления своего трона. Но Николай не считал его опасным противником. Помешать царю могла только Англия. И в январе 1853 г. он предложил британскому послу Г.Сеймуру разделить наследство Турции.

Молдавия, Валахия, Сербия и Болгария отходили к России, Константинополь она оккупировала как «залог», Египет и Крит передавались Англии. Нуждавшаяся в Турции как в противовесе России,

Англия отклонила русское предложение. Тем не менее царь, полагал, что Англия не будет драться — в британском кабинете преобладали сторонники мира.

Спор церквей султан решил в пользу католиков. Тогда, в январе 1853 г., на военном пароходе «Громоносец» в Константинополь прибыл русский чрезвычайный посол князь А.С. Меншиков, правнук знаменитого сподвижника Петра I.

В ультимативной форме он потребовал пересмотреть это решение и признать царя покровителем православной церкви Османской империи, т.е. ее православных подданных, насчитывавших 12—15 млн человек.

По совету английского посла Ч. Стрэтфорд-Редклиффа, фактически руководившего турецкой внешней политикой, султан принял первое требование и отверг второе. Разоблачить подлинные цели России удалось вполне: Меншиков прервал переговоры и в мае покинул турецкую столицу, пообещав скоро вернуться в военном мундире.

В июне русские войска оккупировали Молдавию и Валахию. 4 октября султан объявил России войну. Спустя три недели в проливы вошла англо-французская эскадра.

Николая это не испугало. Государь был уверен, что Англия и Франция не смогут преодолеть свои разногласия и действовать сообща, что в балканских колониях Турции вспыхнет восстание православных народов, что, наконец, просто хроническая нехватка денег не позволит Османской империи воевать более полугода, и она сама запросит мира.

Поэтому царь даже не видел необходимости идти в наступление. Он сообщил европейским дворам, что принимает войну, раз уж ее объявил противник, но ограничится обороной.

Так начиналась Крымская (Восточная) война, хотя после русской ноты, напротив, возникло ощущение, что конфликт можно погасить. Австрия, опасавшаяся, что война нарушит спокойствие ее славянских провинций, попробовала помирить Россию и Турцию. И в этот момент турки неожиданно нанесли русским поражение в Валахии и захватили форт Святого Николая у грузинского города Поти. Россия взяла более чем убедительный реванш.

18 ноября 1853 г. русские корабли под командованием вице-адмирала П.С. Нахимова (1802—1855) уничтожили в Синопской бухте лучшую турецкую эскадру; ее командующий был взят в плен. (Это было последнее в истории сражение парусных судов.) На следующий день отряд В.О. Бебутова разгромил турок под Башкадыкларом, не дав им прорваться к Тифлису.

Синопская битва продемонстрировала, что единоборства с Россией Турции не выдержать, и заставила Англию и Францию ступить на военную тропу. В январе 1854 г. они ввели свои эскадры в Черное море и заявили, что запрещают плавать в нем русским военным кораблям, а в марте объявили России войну.

Царя ждал еще один сюрприз. После подавления венгерского восстания Николай рассчитывал на благодарность Австрии. Она же потребовала, чтобы русские покинули Молдавию и Валахию.

Не желая усиливать и без того мощную коалицию своих врагов, царь был вынужден уступить. Дунайские княжества заняли австрийцы. Однако они не позволили и англо-франко-турецким войскам, высадившимся в Варне (в Болгарии), пройти через эти княжества в центр России. Позиция Австрии предопределила пограничный характер кампании.

62-тысячная союзная армия оставила Варну, где к тому же вспыхнула эпидемия холеры, и в сентябре 1854 г. вторглась в Крым. Позднее свой корпус в Крым направил Пьемонт, покупая тем самым поддержку западных держав делу объединения Италии.

Прощупывая русскую оборону, британские и французские корабли обстреляли Кронштадт, Одессу, Архангельск, Соловецкий монастырь, Петропавловск-на-Камчатке. Попытки высадить десант были отбиты повсюду, кроме Аландских островов, занятых англичанами.

Главной мишенью союзников стал Севастополь — важнейшая русская военно-морская база на Черном море. Разбив русских на реке Альме, англичане и французы могли с ходу взять город: Николай готовился к наступательной, а не оборонительной войне, и Севастополь был слабо защищен.

Но союзники об этом не знали. Атаковать они не решились и, обойдя Севастополь, приступили к его осаде. Это дало русским время для сооружения целой системы укреплений.

Днем и ночью под руководством инженер-полковника Э.И. Тот- лебена возводили их военнослужащие и жители города. У входа в бухту русские затопили семь своих парусных судов, преградив вход в нее вражескому флоту, вдвое превосходившему русский по числу кораблей. Русские войска в Крыму под командованием сначала А.С. Меншикова, затем М.Д. Горчакова несколько раз пытались отвлечь противника от Севастополя. Состоялись сражения под Балаклавой, Инкерманом, Евпаторией, на Черной речке, но ни одно не принесло русским успеха.

Севастополь держался 349 дней. Погибли два командующих гарнизоном — В.А. Корнилов и П.С. Нахимов. 27 августа 1855 г. после многодневного артобстрела французы захватили центральный пункт обороны — господствующий над городом Малахов курган.

Только тогда русские отошли в северное предместье, взорвав уцелевшие укрепления и затопив оставшиеся корабли. На этом боевые действия в Крыму завершились, на Кавказе они продолжались до ноября 1855 г., когда русские войска взяли турецкую крепость Карс.

Несмотря на огромные расходы и потери сторон (по 150 тыс. погибших), весной война могла возобновиться. Но коалиция была близка к расколу. Франция не хотела ни дальнейшего усиления Англии, ни чрезмерного ослабления России; в России она видела своего естественного союзника против Англии и Пруссии.

В марте 1856 г. в Париже был подписан мир. Гарантировалась территориальная целостность Османской империи. Россия лишалась южной части Бессарабии с устьем Дуная. Черное море провозглашалось нейтральным. И России, и Турции запрещалось иметь крепости и арсеналы на его берегах.

Военный флот каждой из этих стран на Черном море не мог превышать десяти кораблей. Это был самый тяжелый для России пункт договора, однако русско-французское сближение предотвратило гораздо худшие условия.

Два обстоятельства обусловили поражение России. Во-первых, ее изоляция, порожденная агрессивной и недальновидной политикой Николая I. Переоценив мощь России, он недооценил воли ее соперников к сопротивлению.

Опыт Николая, как ранее Наполеона I, а позднее Гитлера, продемонстрировал, что, как бы ни была сильна та или иная страна, ей не выдержать войны с коалицией других великих держав.

Во-вторых, экономическая и военно-техническая отсталость России, достигшая к концу николаевского царствования катастрофических масштабов. Начавшуюся на Западе промышленную революцию Россия проспала. В 1800 г. она по выплавке чугуна стояла примерно вровень с Англией.

К1860 г. Англия обошла ее в 13 раз. В эпоху наполеоновских войн русское оружие мало чем отличалось от западного. В тридцатых-сороковых годах английский и французский флот стал преимущественно паровым. Русский остался почти исключительно парусным. Западная пехота была перевооружена винтовками. Русская была по-прежнему оснащена гладкоствольными ружьями, вчетверо уступавшими винтовкам по дальности стрельбы.

Осадив Севастополь, союзники сразу проложили к нему железную дорогу. В России железных дорог почти не было, основным видом транспорта служила подвода. Доставлять войска и оружие в Крым из Западной Европы оказалось проще, чем из самой России. В течение всей Крымской кампании союзники обладали двукратным численным перевесом. На два неприятельских выстрела защитникам Севастополя приходилось отвечать одним.

Поражение в Крымской войне значительно ухудшило международные позиции России. Ей потребовалось 15 лет, чтобы отменить дискриминирующие ее статьи Парижского договора. И только столетие спустя, после победы во Второй мировой войне, она обрела то

же могущество, каким обладала к середине XIX в.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы