Идея «датократии»

Идея о понижении в условиях информационного общества значения представительной формы власти прослеживается в работах многих политологов, защищающих принципы элитизма демократического правления в форме технократии: идея демоархии (Г. Моргентау, Ф. Хайек), концепция меритократии (Д. Белл), теория экспертократии (У. Роув, Д. Коллингридж).

Если суммировать все характерные черты тех или иных терминологических модификаций, то в целом технократию можно определить как власть, основанную на научном знании, где политические решения принимаются в результате компьютерного моделирования политических и экономических ситуаций. Таким образом, компьютерное моделирование дает возможность выработать оптимальный вариант политического решения. Поэтому исчезает необходимость каких-либо публичных дебатов, коллективного парламентского обсуждения. Публичный политик рассматривается как устаревшая модель управления, поскольку он не обладает компетентным знанием о современном технологическом обществе и не способен принимать безошибочные решения.

Машинная рациональность становится важнейшей чертой управленческого процесса, а потому компьютер как главный инструмент для интеллектуальной обработки данных и выработки экспертных решений начинает рассматриваться как замена человеческому разуму. «Обещая заменить человека, компьютер приводит нас к новому определению человека как “информационного процессора” ... наделяя машину способностью мыслить ... человек заново создает себя, определяет себя как машину» [Simon, 1983, р. 13].

В связи с этим в политической науке появилось символическое определение человека в компьютеризированном мире — «Тьюрингов человек» (А. Тьюринг — один из создателей компьютерной теории), т. е. человек, который в силу тесной и продолжительной работы с компьютером начинает «думать и говорить в терминах, требуемых машиной».

Таким образом, можно констатировать ряд серьезных проблем в современном политическом управлении:

  • ? эксперты, создающие на основе компьютерных моделей практические рекомендации по основным направлениям политики государства, абсолютно не учитывают в своих оценках и рекомендациях нравственные и иные ценностные гуманистические критерии как не подлежащие компьютерной обработке, а значит, не имеющие практического смысла;
  • ? компьютеризированные решения полностью детерминированы машинной рациональностью, а значит, с экспертов и политиков снимается ответственность за эти решения, что ведет к социальной бесконтрольности государственной машины;
  • ? информационная технология служит средством для формирования власти элиты, где знания и власть можно рассмотреть как пирамиды: чем выше уровень знания, тем меньшее число людей должно владеть им: «Властное знание (знание с высокой социальной ценностью) включено в комплекс символических систем (специальный профессиональный язык и кнопочные коды), интерпретировать которые может лишь тот, кто их изобрел» [Knowledge, Skill and Artificial Intelligence, 1988, p. 97].

Таким образом, идет процесс формирования «датократии», т. е. круга лиц, обладающих привилегированным доступом к особо важным информационным данным и знаниям. Хотя результаты политологических исследований и указывают на то, что в подавляющем числе случаев профессионалы в области компьютерной информации имеют мало власти, однако их огромное влияние достаточно для того, чтобы говорить о датократии. Датократы не являются пассивными источниками информации. Ее необходимо определить, отобрать, получить и организовать в пригодную для данной информационной системы форму. Они также ответственны за идентификацию и отбор допустимых альтернатив, оценку их последствий и т. д. Эта деятельность вплотную подводит к принятию решений.

В связи с этим важно подчеркнуть, что от экспертов все в большей степени зависят политики, которые, не обладая должными объемами знаний, призваны руководить высоко компьютеризированным обществом, а потому вынуждены доверяться экспертам во все большей степени. Так, «правительство США регулярно оказывается под властью “думающих голов”, поскольку использует купленные у них рекомендации и решения» [Clarke, Pavlov, 1985, р. 268].

Информация и контроль над ней становятся главными рычагами власти, а потому основной характеристикой датократии является контроль над банками данных и практически монопольное владение экспертными знаниями в силу высокой степени сложности получения экспертного знания и необходимости сохранения тайны как государственной, так и корпоративной. Власть датократии неизбежно будет возрастать в связи с большим усложнением управленческих процессов. Решения по военным или производственным проектам связаны с риском стохастических последствий, что грозит техногенными катастрофами. Поэтому ряд ученых (У. Роув, Дж. Уайнстэйн) считают, что властные полномочия должны распространяться на независимую экспертизу высокопрофессиональных научно-технических специалистов, которые и обязаны принимать решения. Этот «серый кардинал» фактически представляет собой элиту, которая имеет широкую социальную базу благодаря бурному развитию информационной экономики.

Таким образом, проблема зависимости политики от технократии является одним из важнейших вопросов выживания демократии в информационном обществе. Именно владение и распоряжение информацией становится ключевым вопросом распределения властных полномочий в условиях современных демократических государств. В связи с этим возможности представительной формы власти в условиях информационных технологий можно оценить двояко. По мнению ряда политологов (например, Э. Тоффлера), превращение депутатов в «политиков на витрине» становится непреложным фактом, что в перспективе может привести к исчезновению этой формы власти под давлением датократии, с одной стороны, и гражданского общества, самостоятельно вырабатывающего политические решения, с другой.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >