Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Политические репрессии командно-начальствующего состава, 1937–1938 гг. Северный флот

Влияние политических репрессий на боевую подготовку войск и сил флота.

Оценивая состояние боевой подготовки сил (войск) и оперативной подготовки штабов СФ после волны массовых репрессий, необходимо отметить, что флот переживал характерные для всех Вооруженных сил Советского Союза трудности в организации и проведении боевой подготовки соединений, частей (кораблей) и оперативной подготовке штабов. В значительной степени они определялись причинами материального характера, но немаловажным, а зачастую решающим фактором является бесценный опыт командира — руководителя по организации и руководству процессом боевой подготовки. Насколько в 1938 г. командный состав СФ был готов к проведению мероприятий боевой подготовки, можно проследить на примере отдельных предметов боевой подготовки. Например, в отчете о боевой подготовке СФ за 1938 г. отмечалось: «Командный состав слабо знает средства связи и правила их использования». Какого результата можно было ожидать от подчиненных, командир которых не знает, да и особо не стремится осваивать средства связи и правила их использования? Основная причина того, что командиры перестали осваивать новое и передовое, крылась в изменении приоритетов в службе. Наглядные примеры, когда масса классных специалистов, передовиков, орденоносцев поплатились карьерой или жизнью по подозрению в каких-то прегрешениях политического характера, красноречиво свидетельствовали: лучше быть серой посредственностью, безликим исполнителем, не проявлять инициативу.

Руководство Наркомата обороны приказами, директивами и распоряжениями управляло процессом боевой подготовки войск (сил). Например, директива начальника Химического управления РККА комдива М. О. Степанова, изданная в декабре 1937 г., гласила: «Обучение и тренировку в комбинезонах вести исключительно в обстановке выполнения задач боевой подготовки <...>. Запрещаю совершение маршей в комбинезонах ради маршей, без учета необходимости реальной тактической подготовки. Категорически запрещаю заниматься рекордами в комбинезонах, если это не вызывается необходимостью боя»[1]. Данной директивой комдив Степанов стремился добиться от командиров не только грамотного использования средств химзащиты, но и ограничить ретивость тех, кто применял средства защиты в воспитательных целях.

Документ, вероятно, менее всего относился к частям СФ, где в 1938 г. занятия по химическому делу если и проводились, то достаточно редко и без всякого энтузиазма. Результаты были соответствующими. Например, из отчета начальника химической службы МУРа по химической подготовке за период с 1 января по 1 октября 1938 г. следует, что за указанный период было проверено восемь артиллерийских батарей и два тральщика, общая оценка «удовлетворительно», причем 10 и 11-я батареи оценены «неудовлетворительно». В отчете отмечено: «Занятия с начальствующим и командным составом нужно считать неудовлетворительными»[2]. Флаг-химик БПЛ старший лейтенант Котов в отчете за тот же период указал: «Учений с СОВ и НОС на весь 1938 г. не было ввиду того, что все корабли БПЛ СФ числятся во второй линии и учения с действительными ОВ им не положены. <...> Занятия проводились комначсоставом со всем личным составом кораблей и частей, но занятия самим комсоставом и в особенности политсоставом военно-химического дела нельзя считать удовлетворительными»[3]. Таким образом, в 1938 г. командно-начальствующий состав СФ не был способен обеспечить эффективное проведение занятий по химическому делу и не являлся примером в использовании средств химической защиты.

На флоте имели место недостатки в организации и проведении занятий не только по химическому делу. Нарком ВМФ в мае 1938 г. лично проверил 11-ю батарею МУРа, объявленная при этом боевая тревога показала «полную неспособность батареи к выполнению элементарной огневой задачи». Общий вывод, сделанный наркомом ВМФ П. А. Смирновым по итогам проверки батареи, гласил: «Оцениваю боевую готовность батареи № 11 как очень плохую, а руководство командования укрепленного района, дивизиона и батареи как неудовлетворительное, граничащее с преступностью»[4]. В приказе № 0015 от 9 июня 1938 г. нарком в целом оценивал боевую подготовку североморцев как неудовлетворительную. Архивные документы по боевой подготовке СФ за 1938 г. свидетельствуют, что командование флота признавало этот факт, также считая уровень боевой подготовки недопустимо низким.

В отчете о боевой подготовке СФ за 1938 г., подписанном начальником штаба СФ капитаном 2 ранга Голубевым, военкомом штаба СФ Никитиным и утвержденном командующим СФ капитаном 1 ранга Дроздом, военкомом СФ Корниенко, было отмечено: «Отсутствовала общая организация и планирование боевой подготовкой в Штабе Флота и соединениях. Опыт пятилетней работы кораблей был утрачен, боевых наставлений и инструкций не существовало. После ареста вражеского руководства и очищения флота от вражеских элементов в должностях командиров основных соединений (ОДМ, БПЛ, МУР) оказались вновь назначенные люди требующие постоянного живого руководства и помощи»[5]. Фактически командование флота признавало, что по боевой подготовке флот был отброшен на пять лет назад и необходимо затратить время, чтобы вновь пройти обучение (в первую очередь — командного состава) и боевое слаживание.

Вызывает интерес информация о проведенных оперативно-тактических играх и учениях СФ. Например, о выполнении плановых мероприятий по оперативной подготовке штабов СФ можно судить по следующим показателям: оперативно-тактических игр было запланировано на год 14, проведено 8 (57%); морских оперативных учений было запланировано 11, проведено 8 (73%).

Еще хуже обстояло в 1938 г. с учениями. Например, об учениях, проводимых 2 февраля и 10 апреля 1938 г., в отчете указано: «Учения принесли пользу только в том, что показали отсутствие действующего плана обороны базы с воздуха и установили необходимость наличия боевого наставления по ПВО. На учениях была установлена полная немощь местного ПХВО»[6]. Учение 9 мая 1938 г. «прошло на низком теоретическом уровне». Об учениях, проведенных 29 июля и 5 августа 1938 г., указано: «Учения показали хорошую огневую подготовку кораблей и в то же время неудовлетворительное, ни чем не вызванное путанное маневрирование кораблей. На этих учениях Беломорский укрепленный район показал полную не подготовленность боевого управления и отсутствие общей организованности в соединении». На учениях БОУ-3, которые проводились в горле Белого моря 1-3 сентября 1938 г., были вскрыты следующие недостатки: «Низкая общая организация и подготовка частей БУРа, неудовлетворительная организация материального обеспечения и боевого питания. Полная неподготовленность аварийно-спасательной службы»[7].

Результаты боевой подготовки соединений и частей СФ за 1938 г. были более чем скромные, что можно проследить на примере огневой подготовки. Соединения и части элементарно не выполняли положенное им планом боевой подготовки количество стрельб. Например, в Беломорском укреп- районе вместо запланированных семи стрельб было выполнено четыре (57% плана), в Мурманском укрепрайоне вместо 13 стрельб выполнено 5 (38,5% плана), в бригаде подводных лодок вместо 15 стрельб выполнено всего 3 (20% плана). Всего по СФ выполнено стрельб — 24 (40,7% плана) с оценками: «отлично» — 4, «хорошо» — 7, «удовлетворительно» — 9, «неудовлетворительно» — 4. Отдельные соединения показали крайне низкие результаты, например, БУР за четыре проведенных стрельбы был оценен следующим образом: «хорошо» — 1, «удовлетворительно» — 1, «неудовлетворительно» — 2.

Еще хуже дело обстояло с выполнением плана зенитных стрельб. Так, 58-й отдельный зенитный дивизион из запланированных 40 стрельб выполнил всего 11 (27% плана).

Значительно лучше выполнялся план торпедных стрельб. В БПЛ 1-й дивизион выполнил его на 100%, второй — на 62,5%.

Таким образом, в 1938 г. почти 60% запланированных огневых задач для частей и соединений СФ не были выполнены. Качество выполненных задач свидетельствовало о посредственном уровне подготовки, а показатели отдельных частей говорили об отсутствии у североморцев навыков в выполнении огневых задач.

В решении Военного совета СФ «О работе плавсредств Мурманского военного порта» от 26 января 1939 г. указано: «...до настоящего времени нет перелома в сторону улучшения работы плавсредств МВП. <...> В ряде случаев боевые плавсредства укомплектованы не квалифицированными и малоквалифицированными специалистами»[8]. В документе приводятся фамилии пяти капитанов и четырех помощников капитанов, которые при проверке показали низкий уровень знаний навигации, лоции, морской практики и знания театра и к самостоятельному вождению судов не были допущены.

О том, что летом 1938 г. боевая подготовка на флоте находилась в упадке, свидетельствуют воспоминания очевидцев. Бывший командир подводной лодки И. А. Колышкин писал: «Постепенно арестованные, от которых не сумели добиться “признания”, стали возвращаться на флот. А нервозная обстановка подозрительности и взаимного недоверия выветрилась не сразу. Это давало себя знать в наших будничных делах и, что самое страшное, отражалось на боевой подготовке. Помню, лодкам после разгула “врагома- нии” целый месяц запрещали плавать в подводном положении. Во время учений можно было наблюдать такую нелепую картину: лодки маневрировали на поверхности, время от времени вздымая вверх трубы перископа: это обозначался выход в торпедную атаку. А на каждой лодке находился не один представитель штаба, дабы командир не насвоевольничал.

Хорошо, что летчикам не запретили подниматься в воздух, а то, следуя той же логике, им могли бы предложить учиться летать только на земле.

Страшно подумать, что было бы с флотом, начнись тогда война.. .»[9].

Причины низкого уровня оперативной подготовки штабов, срыва плана боевой подготовки, причины, отбросившие СФ по некоторым показателям боевой подготовки далеко назад, должны быть достаточно вескими — это последствия массовых политических репрессий на флоте.

Развивающийся флот остро нуждался в кадровых специалистах, которые способны грамотно организовать и провести мероприятия боевой подготовки. Однако с ростом числа частей и кораблей количество профессионалов на флоте уменьшалось по причине арестов и увольнений, что неизбежно вело к упрощенчеству и срывам в подготовке штабов и сил флота. Например, в состав ОВРа до сентября 1939 г. входило два тральщика, восемь катеров-охотников и три торпедных катера, но к концу года корабельный состав этого соединения должен был возрасти в 2,5 раза (в основном за счет мобилизации судов Наркомата рыбной промышленности). Переоборудованием и вооружением судов, изучением материальной части, организацией управления частями и кораблями должны были заниматься опытные военные моряки, которых не было. Вполне закономерно, что морские части, корабли и личный состав различных специальностей не могли добиться удовлетворительных показателей в боевой учебе[10]. Командир ОВРа В. И. Платонов отмечал, что в то время «по количеству людей и вымпелов ОВР был самым крупным на Северном флоте соединением, а по своему состоянию — наименее подготовленным и трудноуправляемым»[11].

Провалы в боевой подготовке, низкий профессионализм командиров и политработников незамедлительно дали о себе знать в период боевых действий. Начальник политуправления СФ бригадный комиссар Корниенко, анализируя действия флота в ходе советско-финляндской войны, отмечал: «Вследствие отсутствия почти всякой военной подготовки, комиссарам было трудно направлять партийно-политическую работу на решение конкретных задач боевой подготовки. Они не могли вместе с командиром учить командный состав показом. Черкун, Макаров, Сапрыкин слабо знали оружие корабля.

Военкомы кораблей Прохоров, Жуков, Соколов, Меркулов, Лапин — это не боевые комиссары, а типичные помполиты тралфлота. Они до последних дней не могли наладить должной организации службы, точного исполнения приказов и уставов всем личным составом, боевой политической агитации и т. д.»[12].

В период советско-финляндской войны флот ощутил острую нехватку военных моряков-профессионалов. Начальник политуправления СФ вынужден был подчеркнуть: «Из всего мобилизованного личного состава большая часть не служила на флоте и не знала никаких военно-морских специальностей. <...> Командиры БЧ — Фигурин, Балакшин, Невзоров специализировались на переподготовке на речные тральщики, а мобилизованы на тральщики морские. Штурманского дела не знали, самостоятельной вахты нести не могли, не знали они и своей специальности как командиры БЧ»[13].

На совещании командиров соединения флота при ВС СФ 1 февраля 1940 г. были запротоколированы выступления командиров, которые с болью говорили о низком профессионализме командно-начальствующего состава, несоответствии задач командирской подготовки требованиям военных действий и о последствиях этого. Например, командир БММ М. Н. Попов отметил: «Мне стыдно говорить, но краснофлотцы-специалисты больше знают по технике, чем командиры боевых частей». Комендант МУРа Петров: «Командирская учеба не приближена к задачам, поставленным перед Мурманским укрепленным районом». Военком гидрографического отдела Лободенко: «...отношение к материальной части безобразное и никто не несет за нее ответственности». Командир ОВРа Платонов: «Командиры призванные не имеют никакого авторитета. <...> Я вижу общий упадок ответственности у командиров. Я хочу сказать о командирах дивизионов и помощниках командиров: где мы видели, чтобы командиров дивизионов привлекли к ответственности за нарушение уставов, за аварии в его дивизионе». Военком МУРа Сосинович: «Штабные командиры МУР больше похожи на порученцев, чем на людей, которые могут сами составить документ и подготовить решение. Штаб не укомплектован, имеется громадная текучесть». Военком ОВРа Ильин: «Мы не только не требуем, но и не организуем и не учим народ. Штаб ОВРа не справляется с этим делом, он был диспетчерской. Сейчас у нас имеется начальник штаба, но штабные работники не подготовлены и руководить не могут»[14].

Арест и увольнение значительного количества кадровых командиров, которые отвечали за уровень боевой подготовки вверенных им частей (кораблей), подразделений и по своим профессиональным качествам могли организовать проведение качественных занятий и учений с подчиненными, сказались на уровне боевой способности сил флота. Более того, в период политических репрессий боевая подготовка отошла на второй план жизнедеятельности войск и сил флота, нарушилась ее система, преемственность командного состава в ее организации и проведении.

Некоторые соединения СФ были настолько поражены последствиями политических репрессий, что даже в обстановке боевых действий оказались неспособными ликвидировать недостатки и организовать эффективные действия на море и службу на базе. Военный совет флота 5 февраля 1940 г. в «Итогах проверки Бригады Подлодок Северного Флота» отмечал: «В результате проверки Бригады Подлодок с 20 февраля 1940 г. по 31 февраля 1940 г., произведенной штабом Северного Флота установлено:

Приказ НК ВМФ № 00172 БПЛ не выполнен. Боевая и партийно-политическая работа на бригаде неудовлетворительная.

Командование бригады, командиры и военкомы кораблей до конца не поняли обстановку, в которой находится флот, и не сделали правильных выводов из того, что Северный Флот является действующим флотом. <...>

Организация службы на БПЛ неудовлетворительная. Уставы, приказы, наставления командиры и военкомы знают плохо, грубо их нарушают и от подчиненных не требуют строжайшего выполнения уставов, приказов и наставлений. <...>

БПЛ имеет ряд отрицательных настроений, влияющих на боевую подготовку и политико-моральное состояние личного состава (нежелание служить на Севере, в БПЛ и т. д.).

Борьба за живучесть и безаварийность на бригаде организована плохо. Она не стоит в центре внимания командира и военкома корабля, особенно на ПЛ “Щ-421” и “М-175”. <...>

База свою работу не организовала на боевое обеспечение лодок в условиях войны и ни в какой мере не удовлетворяет предъявленным требованиям.

Санитарное состояние бригады в запущенном виде. <...> Белье и обмундирование личного состава порвано и грязное, особенно много грязи и отсутствие оборудования в каютах командиров и старшин»[15].

Плачевное состояние бригады по всем показателям сложилось не в одночасье, но явилось закономерным результатом отсутствия твердого руководства, постоянной ротации командного состава, его безынициативности и безразличия. Более чем за год «чистки» в бригаде не только исчезли опытные командиры и квалифицированные специалисты, но и сформировались устойчивые тенденции отрицательной направленности. В попытке борьбы с ними Военсовет СФ постановил: «Всемерно воспитывать у личного состава большевистскую волю, самоотверженность и героизм, выдержанность и правдивость, беззаветную преданность к Родине и безупречное выполнение Красной присяги. <...> Поднять на БПЛ роль командира и комиссара ПЛ». Военсовет не ограничился одними пропагандистскими лозунгами, за упущения по службе ряд командиров и начальников был наказан в дисциплинарном порядке: начальнику штаба БПЛ был объявлен строгий выговор, начальнику политотдела — выговор, командиру и комиссару ПЛ «Щ-422» был объявлен выговор и принято решение ходатайствовать перед НК ВМФ о снижении в звании командира БЧ-1 «Щ-421» и об увольнении из ВМФ командира БЧ-1 «М-172».

Архивные документы свидетельствуют: для того чтобы изменить отношение североморцев к боевой подготовке, потребовалось значительное время. Даже напряженная обстановка советско-финляндской войны не смогла изменить положение дел в некоторых соединениях и на кораблях. Например, в решении Военного совета СФ от 28 марта 1940 г. говорилось о имеющихся серьезных недостатках в боевой подготовке на БММ: «Прохождение боевой и политической подготовки на кораблях БММ не отвечает предъявленным к ней требованиям. <...> Командование БММ, дивизионов и командиры кораблей прохождению и планированию боевой подготовки не уделяют должного внимания. <...> Освоение кораблей, боевых средств и механизмов проходит чрезвычайно медленно. <...> Тактические приемы использования оружия не отрабатываются, предварительные расчеты не делаются, изучение вероятного противника происходит слабо. Морская подготовка на кораблях поставлена неудовлетворительно, корабли находятся в запущенном состоянии, грязны»[16]. В документе было отмечено, что Военсовет «обращает внимание Командования бригады миноносцев и дивизионов БММ на медленное прохождение боевой подготовки на кораблях».

После окончания военных действий командованию СФ приходилось также прикладывать усилия для того, чтобы поднять уровень боевой подготовки флота. Удавалось это далеко не сразу, даже полученный в ходе войны опыт не находил должного применения. Так, в отчете по односторонней тактической игре 26-27 апреля 1940 г. отмечено: «Не учтен опыт войны в Балтике и на Севере. Допускаются ошибки, имеющие место ранее (особенно по тылу). Повторили многие ошибки по поводу перевозок и имевших место зимой, а не выправляли их по игре»[17]. В качестве основных недостатков были названы: распыление сил, действие по нескольким направлениям, а не на решающем участке, разведка и доразведка организованы плохо, слабое взаимодействие.

В материалах проведенного 20-25 мая 1940 г. отрядного учения № 1 были представлены неутешительные выводы: «Организация взаимодействия надводных кораблей, подводных лодок, авиации и ВО продолжает оставаться на низком уровне и не отработана. Командиры соединений и штабы вопросам взаимодействия не уделяют соответствующего внимания»[18].

Недостаточная компетентность выдвинутых в спешке командиров порождала стремление выполнить поставленную на учении задачу без соблюдения необходимых требований, что в боевой обстановке неизбежно привело бы к срыву выполнения задачи и неоправданным потерям. На учениях весной и летом 1940 г. неоднократно нарушались дисциплина радиосвязи и требования по скрытому управлению войсками (силами). Например, в «Замечаниях по связи за учения по БУ № 4 Северного флота с фактическим использованием средств связи от 8 мая 1940 г.» было указано: «На учении имели место грубые нарушения инструкции по скрытому управлению. Штаб БПЛ дал оповещение открытым текстом по телефону...»[19].

Инертность, овладевшая большинством командиров в период репрессий, преодолевалась с большим трудом. В решении Военного совета «О состоянии боевой подготовки на флоте» от 6 июля 1940 г. было отмечено: «Выполнение приказа НК ВМФ № 020 и моего приказа № 009 проходит медленно. <...> Общее состояние кораблей, материальной части и техники неудовлетворительное». Относительно боевой подготовки частей и кораблей флота было указано следующее: «...выполнение планов боевой подготовки неудовлетворительное: часто запланированные задачи и упражнения срываются из-за недостаточной настойчивости командиров всех степеней в выполнении задач, намеченных по плану. <...> Существующий уровень боевой подготовки, темы и качество ее за прошедшее полугодие, общее состояние частей не удовлетворяют требованиям НК ВМФ, требованиям, выдвигаемыми обстановкой и готовностью флота»[20].

Невысокий уровень подготовки демонстрировали не только морские соединения и части. В выводах по проведенному учению ВВС Северного флота была дана низкая оценка штабу за подготовку учений и отработку запланированных вопросов: «Действие по плановой таблице в своем большинстве не выполнялось»[21]. При оценке действий по отражению вражеского парашютного десанта (ВПД) отмечено: «Выводы: 1. Проведенное учение показало отсутствие какой-либо серьезной обороны аэродрома от ВПД и наземного противника. 2. Слабую тактическую подготовку командного состава по борьбе с наземным противником и подготовку к проведению данного учения»[22]. В ходе инспекторской проверки ОВРа, проведенной 11-20 октября 1940 г. Военсоветом СФ, было установлено, что одна из основных задач по охране водного бассейна не выполняется: «План боевой подготовки по огневым задачам в части зенитных стрельб не выполняется»[23].

Отсутствие на СФ достаточного количества опытных, знающих театр боевых действий командиров не позволяло эффективно организовать боевую подготовку частей и командирскую учебу. Документы свидетельствуют о том, что ряд серьезных недостатков в этой области имелся и в конце 1940 г. Так, по итогам инспекторской проверки бригады подводных лодок 16-17 сентября 1940 г. было отмечено: «Командирская учеба командиров дивизионов под непосредственным руководством командира БПЛ отсутствует. Начсостав неудовлетворительно знает театр и тактико-технические данные своих сил на театре»[24]. Далее следовало предложение: «Освободить капитана 2 ранга Смирнова от занимаемой должности — просить НКВМФ назначить на должность командира 1 дивизиона БПЛ капитана 3 ранга

Августиновича». Следовательно, Военсовет флота пытался административными мерами, ротацией внезапно выдвинувшихся в период репрессий кадров изменить отношение командиров к боевой и оперативной подготовке. При отсутствии опытных руководителей, а они в большинстве своем были уволены с флота по политическим мотивам, для восстановления нормального функционирования системы боевой учебы необходимо значительное время, но до начала Великой Отечественной войны оставались считанные месяцы.

Таким образом, политические репрессии оказали крайне отрицательное влияние на качество оперативной подготовки штабов и уровень боевой подготовки сил Северного флота.

  • [1] РГА ВМФ. Ф. Р-970. Оп. 2. Д. 112. Л. 15.
  • [2] Там же. Л. 17.
  • [3] Там же. Л. 21.
  • [4] Петров П. В., Степанов В. Н. Советско-финляндская война 1939-1940: в 2 т.Т. 1.СП6., 2003. С. 109-110.
  • [5] РГА ВМФ. Ф. Р-970. Оп. 2. Д. 8. Л. 2.
  • [6] Там же. Л. 4.
  • [7] Там же. Л. 6.
  • [8] РГА ВМФ. Ф. P-2191. On. 1. Д. 1. Л. 29.
  • [9] Колышкин И. А. В глубинах полярных морей. М.: Воениздат, 1964. С. 15-16,97.
  • [10] Петров П. В., Степанов В. Н. Советско-финляндская война 1939-1940. С. 106-108.
  • [11] Платонов В. И. Записки адмирала. М., 1991. С. 111-112.
  • [12] РГА ВМФ. Ф. Р-971. Оп. 2. Д. 50. Л. 150.
  • [13] Там же. Л. 138.
  • [14] РГА ВМФ. Ф. P-2191. On. 1. Д. 2. Л. 9-14.
  • [15] Там же. Л. 5-6.
  • [16] Там же. Л. 30.
  • [17] РГА ВМФ. Ф. P-970. On. 1. Д. 65. Л. 6.
  • [18] Там же. Д. 66. Л. 7.
  • [19] Там же. Д. 63. Л. 47.
  • [20] РГА ВМФ. Ф. P-2191. On. 1. Д. 2. Л. 47.
  • [21] РГА ВМФ. Ф. P-970. On. 1. Д. 63. Л. 184.
  • [22] Там же. Л. 185.
  • [23] РГА ВМФ. Ф. P-2191. On. 1. Д. 2. Л. 60.
  • [24] Там же. Л. 58.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы