ХОРРОР КАК КОМПОНЕНТ СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЫ

Г. Л. Тульчинский

Если террор — акт, метод устрашения, то хоррор — состояние подверженности этому акту, наполнения страхом.

Страхи, фобии перед реальностью, а главное — неопределенностью лежат в основе социогенеза. Базовой ценностью социогенеза является именно безопасность, позволяющая преодолеть угрозы физическому существованию, прочие страхи и неопределенности довольно широкого плана. При этом в любом социуме — в любой форме и на любом уровне — с самого момента его возникновения с неизбежностью возникают проблемы признания, оценки, предпочтения, доминирования и подавления, связанные с ними конфликты, переживания обид, зависти и ресентимента. Разрешение этих проблем связано с реализацией второй базовой ценности социогенеза — справедливости; ее реализация порождает социальные нормы, социальный контроль и другие механизмы социализации личности: от морали и права до социально-культурных эмоций чести, гордости, стыда, смеха... По мере развития общества, уровня его благосостояния, институциональной среды формируется стремление к свободной самореализации личности, выражающееся в ценностном регуляторе свободы.

Таким образом, в общем случае ценностную ось социогенеза задают безопасность, справедливость и свобода (рис. 1).

Такие представления убедительно подтверждаются результатами многолетнего международного исследования World Values Survey, ведущегося с 1981 г. под научным руководством Р.Инглхар- та и охватившего более 80 стран [2]. Согласно этим результатам, индустриализация обеспечивает переход общества от традиционных ценностей жесткой этническо-конфессиональной солидарности (свойственных аграрным обществам) к ценностям секуляр- но-рациональным (свойственным обществам индустриальным). Следующий переход — от «материальных» ценностей физического выживания («жадности и подозрительности») к «постматериаль-

Базовые ценности социогенеза

Рис. 1. Базовые ценности социогенеза

ным» ценностям общества постиндустриального (открытости, толерантности, демократичности..

Таким образом, можно сказать, что хоррор лежит у истоков социогенеза. Именно стремление к менее опасному обеспечению питания, продолжению рода и другим жизненным ресурсам лежит в основе образования обществ, групп самого различного уровня. Это обстоятельство учитывается и широко используется в политической практике, причем отнюдь не только для обеспечения внешней и внутренней безопасности (военной, экономической, информационной, пищевой и т.д.), что является очевидной и главной функцией государства, но и для формирования образа внешнего или внутреннего врага, некоей опасности, перед лицом которой обществу следует сплотиться вокруг мудрого руководства. Подобное манипулирование, а то и хорроризация общества давно и успешно освоены политическими элитами. Не случайно консолидировать, сплотить общество перед лицом некоей опасности гораздо легче, чем на конструктивной позитивной основе.

Социальный контроль, выстраивание институтов (как формальных, в виде правовых институтов государства, так и не формальных традиций, обычаев, ритуалов), удовлетворение базовых потребностей выживания упорядочивают образ жизни, устраняют неопределенность, снижая уровень аларма (рис. 2).

На основе этой модели [3, с. 5-14; 4, с. 88-100; 5, с. 24-38; 6, с. 248-264] под руководством автора в НИУ ВШЭ — Санкт- Петербург были проведены исследования, позволившие построить сравнительные профили культуры различных стран, показать динамику российской политической культуры за последние десять

Роль формальных и неформальных институтов в консолидации общества

Рис. 2. Роль формальных и неформальных институтов в консолидации общества

лет, выявить запросы различных групп населения в плане развития политической культуры (рис. 3).

Эти исследования показали, что в постреформенной ситуации в России сложился очевидный тренд в сторону ценности безопас-

Интегрированные существующий

Рис. 3. Интегрированные существующий (штриховой) и желаемый (пунктирный) профили российской политической культуры ности, сокращения радиуса доверия до этничности и конфессиональное™. Однако в обществе был выявлен и не менее очевидный запрос на полноценное право и свободную самореализацию. Действительно, как показало упомянутое исследование Р.Инглхарта, в исторической динамике социума и в ориентациях членов общества прослеживается нарастание упорядоченности и возможностей самореализации.

Тем не менее по мере развития социума, перехода от ценностей выживания к «постматериальным» ценностям возникает новая перспектива хорроризации.

Так, хоррор является существенным компонентом культуры современного общества, которое характеризуется по-разному — как информационное постиндустриальное общество, как проектно-сетевой социум, как общество массового потребления. Такой ряд можно продолжать и продолжать, но следует признать главное: современный социум и его образ жизни (культура) — буквальная реализация великого проекта гуманизма Просвещения с его лозунгами: «Человек есть мера всех вещей», «Все на благо человека, все во имя человека!» Перефразируя известный советский анекдот, можно сказать: и мы знаем этого человека. Это каждый из нас. Кластеризация рынков достигла индивида: машину тюнингуют под тебя, архитектура компьютера, fashion формируются под индивидуальные потребности. Современный маркетинг позволяет не только реализовать, но и стимулировать любые потребности.

Из этого следует несколько важных обстоятельств. Во-первых, этому обществу и каждому его члену есть что терять. Во-вторых, любые достижения современной цивилизации (почта, медицина, компьютеры, авиация, высотные здания, водохранилища, все средства транспорта и коммуникации) могут быть использованы для ее же разрушения. В-третьих, в отличие от традиционного общества, где ценности выстроены иерархически (от простейших физиологических до трансцендентных), в этом социуме все ценности (включая трансцендентные) приведены к общему знаменателю маркетизации, фактически становясь рубрикаторами рынка массового потребления. Эта культура имманентна и самодостаточна. Вследствие этой самодостаточности, в-четвертых, эта культура не нуждается в образе будущего: сплошные сиквелы, приквелы, пародии, перепевы, место научной фантастики заняло фэнтези с его средневековой стилистикой. Расширение знания подменяется накоплением разнообразия, факторизацией настоящего и прошлого. Более того, это общество боится будущего. В связи с этим, в-пятых, современное общество, как общество воплощенной программы секуляризма, вступило в постсекулярную стадию, когда имманентность, отсутствие образа будущего порождают боязнь потерять настоящее

Поэтому хоррор — это состояние современной цивилизации, которая боится сама себя, своего будущего. И это хорошо известно из истории: чем более развита цивилизация, чем выше качество жизни, тем более общество уязвимо, тем больше в нем накапливается страхов, фобий, которые становятся не только предметом психиатрии, эстетического осмысления, духовных поисков... Эта тенденция ясно и ярко представлена в современном искусстве. Так, в литературе сложились отдельные жанры и соответствующие книжные рынки хоррора: триллеры, в том числе «саспенс» (состояние тревожного ожидания, беспокойства), слэшер (маньяки) и т.д. — в этих книгах сверхъестественное отсутствует; мистика, в том числе вампиры, монстры, призраки, оборотни, ведьмы и т.д.; зомби; космические ужасы (в том числе пришельцы); энимал-хор- рор, где ужасная роль достается животным; микс различных направлений.

Классикой литературного хоррора стало творчество С. Кинга и его продолжателей. Аналогичная палитра хоррора в кино — фильмы о зомби, других «новых страшных», систематическое исследование которых представлено в работах Д. Ю. Голынко [1].

Хоррор = супер-остранение, он вырывает из привычного состояния и порождает лиминальность. Но за этим должна следовать реагрегация, новый монтаж из остраненных смыслов. Однако, как и в нонсенсе, в хорроре остранение является самоцелью, не порождая нового осмысления. Человек застревает в лиминальности.

Хорроризация используется и даже усиливается в современных политических практиках. Базовой ценностью социогенеза является безопасность — именно стремление к ней (вместе легче выжить, прокормиться, продолжить род) формирует социум. Справедливость, а тем более свобода вторичны по отношению к безопасности. Как известно, сам феномен политического связан с противостоянием угрозам противников [7]. Поэтому хоррор как сознательное и бессознательное стремление к безопасности нередко формируется в политических целях, и не только террористами: нагнетание тревог, алармизма, формирование образа коварных «врагов» — колоссальный потенциал манипулирования общественным сознанием и поведением, в том числе с использованием возможностей современных информационных технологий, включая старые и новые медиа.

Политический класс, пришедший к власти на хорроре, в дальнейшем вынужден позиционировать себя в целях легитимности исключительно в контексте «борьбы с врагом» — внешним и внутренним, конкретизируя символическую политику в соответствующем идеологическом контенте.

Толпы охранников, в том числе в офисах, общественном транспорте, постоянные призывы быть бдительными к «подозрительным предметам», странному поведению пассажиров и прохожих только завершают картину аларма и хорроризации социальной жизни.

Профилактика и преодоление последствий самого применения таких практик хорроризации могут быть связаны с расширением сферы личностной свободы как ответственности, формированием не только «сплачивающего» доверия к «нашим», но и доверия, «наводящего мосты» между представителями разных групп населения. Однако отечественный и зарубежный опыт показывает, что решение таких задач не является главной целью политических элит и политического класса в целом.

Можно сказать, что если на первых стадиях социогенеза хор- рор носит (условно говоря) «естественный» характер страха перед неопределенностью и стихиями природной среды, то на стадии постиндустриального общества массового потребления возникает хоррор «второго порядка». Речь идет, с одной стороны, о страхе утраты благополучного настоящего, рационально созданной искусственной среды, а с другой — об искусственно создаваемом и культивируемом хорроре, в конечном счете, о политической хорроризации.

Литература и источники:

  • 1. Голынко-Вольфсон Д. Ю. Век живых мертвецов: XX столетие глазами зомби. О философии, этике и биополитике зомби // Неприкосновенный запас. 2008. № 6(22).
  • 2. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия. М., 2011.
  • 3- Тульчинский Г.Л. Факторы социогенеза: человеческое, слишком человеческое в политической культуре // Человек, культура, образование. 2011. № 2.
  • 4. Тульчинский Г.Л. Ценностно-нормативные факторы социогенеза и перспективы развития российского общества (следуя Питириму Сорокину) // Наследие. Научный журнал. 2012. № 2.
  • 5. Тульчинский Г.Л. Политическая культура на осях ценностно нормативной модели социогенеза // Философские науки. 2013. № 1.
  • 6. Тульчинский Г.Л. Политическая культура как вызов междисциплинарности: Россия на осях ценностно-нормативной модели социогенеза // Сети в публичной политике. Политическая наука: Ежегодник 2014 / Российская ассоциация политической наук; гл. ред. А. И. Соловьев. М., 2014.
  • 7. Шмитт К. Государство. Право и политика. М., 2013.
 
Посмотреть оригинал