Причины перехода от буржуазной монархии к республике

Переход к республике был обусловлен набором вызовов и угроз, на которые думская монархия не смогла ответить — как следствие паралич власти и неуправляемость.

  • 1. Система хозяйства дореволюционной России была крайне неэффективной и к началу Первой мировой войны Россия имела огромную внешнюю задолженность. На 1 января 1914 г. ее государственный долг составлял 8825 млн руб. и 380 млн руб. задолженность городских самоуправлений; 369 млн руб. обошелся России «проект века» — строительство КВЖД (Китайско-Восточная железная дорога). Часть имущества, находящегося на территории России, принадлежала иностранному капиталу: около 600 предприятий (на 1914 г.), стоимость которых оценивалась в 220 млн руб. и где работали до 48 тыс. рабочих, принадлежали иностранцам. Все богатство России в 1914 г. оценивалось в 55 608 млн золотых рублей, из них 86,7% принадлежали России. 3/5 фактического народного богатства России принадлежали частным капиталистам, 2/5 — казне, органам местного самоуправления и кооперации. Стоимость клерикального имущества (здания церквей, монастырей, молитвенный инвентарь и т.п.) составляла 1191 млн руб.1 Хотя Россия и вывозила значительное количество зерна заграницу, но как писал журнал «Церковь»: «Сами мы едим полумякинный хлеб или совсем голодаем». Конечно, просвещение достигло определенных успехов, но среди призываемых на военную службу накануне Первой мировой войны неграмотных было 61% (в Германии — 0,04%, во Франции — 3,8%, в Италии — 30%)[1] [2].
  • 2. Потеря легитимности буржуазной монархии. Государственный строй мучительно распадался под давлением новых капиталистических отношений, которые вырастали в полуфеодальной стране. Дворянство утрачивало прежний государственный динамизм и хирело, хотя и сохраняло еще определенные позиции. Промышленное сословие не знало удержу в жадности и грабеже населения. Высшая власть была пронизана коррупцией, распутинщиной. Страна была унижена поражением в русско-японской войне 1905 г. и провалами в Первой мировой войне. Общественное сознание в России находилось в состоянии глубокого кризиса. Многие мечтали о такой революции, которая поколеблет устои царизма, даст демократические свободы за счет ограничения власти царя. Во всем Петрограде, писал известный монархист В.В. Шульгин, «...нельзя было найти несколько сотен людей, которые бы сочувствовали власти»1.

Монархия действительно пала от первого толчка. Николая II покинули в час испытания почти все, кто был связан с ним родственными узами или служебной подчиненностью, или корпоративными интересами.

О Уже 1 марта в Таврический дворец прибыл великий князь Кирилл Владимирович, командир гвардейского флотского экипажа. На его черной морской шинели красовался огромный шелковый алый бант. «Имею честь явиться к Вашему Высокопревосходительству, — заявил он главе мятежной Государственной думы М.В. Родзянко. — Я нахожусь в вашем распоряжении, как весь народ». Узнав об этом, императрица написала Николаю II: «Кирилл совсем ошалел». А в это время в Таврический дворец уже спешил великий князь Николай Михайлович[3] [4].

10 марта Совет объединенных дворянских обществ призвал всех русских людей, в том числе и дворян, сплотиться вокруг новой власти. Резко изменила свою позицию Церковь. Еще 25 февраля 1917 г. она призывала «всех православных христиан» встать «непреоборимой стеной вокруг царского престола», а через неделю после революции Святейший Синод объявил государственный переворот (этот термин тогда употреблялся по отношению к Февралю гораздо чаще, чем революция) «волей Божией».

Он обратился к населению России с посланием, в котором призвал «возлюбленных чад святой православной церкви» объединиться в «братской любви» и «довериться Временному правительству». «Святейший Синод усердно молит Всемогущего Бога, да благословит Он труды и начинания Временного Российского правительства, да даст ему силу, крепость и мудрость», — говорилось в послании, подписанном митрополитом киевским Владимиром, митрополитом московским Макарием, архиепископом финляндским Сергием, архиепископом литовским Тихоном и другими известными церковными иерархами.

3. Изменила присяге армия. Генерал В.И. Гурко оказался единственным из командного состава, кто ощутил потребность выразить в коротком задушевном послании свою симпатию и пожелания монарху.

О В середине марта депутат Государственной думы А.А. Бубликов посетил Царское Село. Вот что он писал о своей поездке:

На обратном пути нас осаждали депутации от императорского конвоя, от поездной железнодорожной бригады и даже от придворных лакеев и поваров с выражениями верноподданнических чувств по отношению к революции и с просьбою передать Государственной Думе собранные между собой небольшие суммы «на дело свободы». Но рекорд хамства впоследствии побила Гофмаршальская часть, которая обратилась к комиссару по делам бывшего Кабинета его величества, члену Государственной Думы И.В. Титову, с запросом, давать ли с фермы молоко детям бывшего императора. Это больным-то детям своего бывшего повелителя! (...) Конечно, Николай II слишком много сделал, чтобы отвратить от себя сердца своих подданных, но все же ничто не оправдывает этих приближенных к нему лиц, всю жизнь пользовавшихся его милостями, в их стремлении поскорее отмежеваться от своего бывшего барина в дни постигшего его несчастья1.

На этом фоне становятся понятны горькие слова из дневника бывшего императора: «В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость и обман!»[5] [6].

Накануне он подписал акт отречения от престола за себя и своего сына Алексея в целях «облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы». Он передал верховную власть своему брату великому князю Михаилу Александровичу. Однако под нажимом членов только что сформированного Временного правительства, а также Временного комитета Государственной думы великий князь 3 марта также отрекся от престола. В своем манифесте он заявил, что сможет «восприять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием чрез представителей своих в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы государства Российского».

Удрученный таким поворотом дел бывший император в своем дневнике сделал следующую запись: «Оказывается, Миша отрекся. Его манифест кончается четыреххвосткой для выборов через 6 месяцев Учредительного собрания. Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость!»[7].

  • [1] Вайнштейн Л.Л. Народное богатство и народнохозяйственное накопление революционной России (Стат. исследование). М., 1960. С. 428.
  • [2] Там же. С. 316, 445—446.
  • [3] Шульгин В.В. Дни. 1920. М, 1989. С. 173.
  • [4] См.: Спирин Л.М. Россия, 1917 год. М., 1987. С. 79.
  • [5] Бубликов Л.Л. Русская революция. Впечатления и мысли очевидца и участника.Нью-Йорк, 1918. С. 51.
  • [6] Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев, документы. М., 1990. С. 34.
  • [7] Дневники императора Николая II. М., 1991. С. 625.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >