Активность личности в процессе усвоения и преобразования общественных требований

Смысл регулирующего действия любой нормы заключается в упорядочивающем воздействии, оказываемом данной нормой на поведение людей. Последнее зависит от того, насколько и как принятая в обществе социальная норма становится элементом индивидуального сознания. Следует, однако, подчеркнуть, что принципиальное значение имеет не только то, какие именно элементы нормативного сознания общества вошли в сознание личности, в конце концов, каждая личность обязательно имеет представление об основных нормах, а то, как нормы представлены в сознании, на основе каких доминирующих мотивов они выполняются.

Непосредственный мотив исполнения нормы определяется личностным смыслом (А. Н. Леонтьев), формируемым у личности в связи с ее содержанием. Личностный смысл не тождествен понятию ценностного отношения к действительности. От того, что личность сознает общественную ценность поведения, фиксируемого данной нормой, последняя не перестает быть формализованным средством регуляции, достаточно жестко определяющим характер взаимоотношений между людьми. Именно поэтому человек, скажем, испытывает угрызения совести от вынужденного нарушения нравственной нормы, несмотря на то, что это может диктоваться какими-то чрезвычайными обстоятельствами (ложь во имя победы над неприятелем при ведении справедливой войны, убийство при защите собственной жизни или жизни другого человека). В личностном смысле исполнение норм включает не только сознание их общественной ценности, но содержит также и представленное на эмоциональном уровне психической организации, закрепленное в автоматизмах поведения стремление к бессознательному подчинению требованиям общества.

Без последнего формализованные средства регуляции в принципе не могут существовать. И даже если личность, переосмысливая содержание нормы, решается на ее полное или частичное нарушение в силу исторической целесообразности, бессознательные установки служат сдерживающим фактором, предохраняющим человека от поспешных решений.

Во многих моральных нормах отдельные требования к поведению увязаны с реализацией общих целей бытия. Это непосредственно определяет личностный смысл их исполнения. Наиболее явно такая увязка осуществляется в религиозных системах, где наградой за правильное поведение чаще всего оказывается освобожденная от страданий жизнь в раю или соединение с абсолютными началами бытия. Но и в светской морали можно найти связь между общими целями бытия и отдельными нормами. Например, в Средние века в феодальных государствах, где на первый план был поставлен статус личности, связанный с ее происхождением, значительное внимание уделялось правилам этикета, внешним признакам достоинства, отражавшимся в кодексах дворянской чести. Сознание своего статуса позволяло точнее понять содержание правил этикета и норм чести в конкретных ситуациях общения с разными людьми.

Сложнее оказывается раскрыть содержание нормы в ситуациях, когда речь идет не просто об отношениях людей, соответствующих общим чертам социальной связи, а о совершении конкретных предметных действий, всегда требующих значительного разнообразия во взаимоотношениях партнеров, занятых какой-то одной работой или непосредственно взаимосвязанных результатами труда друг друга. В сильно формализованных правовых регуляторах противоречие между общим характером выражения некоторых норм и конкретным поведением, которое должно строиться на их основе, часто разрешается путем утверждения инструкций, разъясняющих, какое именно поведение соответствует данной норме в данных условиях, что считается нарушением нормы. В морали толкование требований, зафиксированных в тех или иных нормах, во многом остается задачей, которую выполняет сама личность. При этом она, конечно, ориентируется на пример и мнения других людей, на культурно-исторический опыт и собственную жизненную практику.

Понятно, что норма не была бы нормой, если бы ее трактовка целиком оставалась в сфере компетенции личности. В то же время в морали мы часто не находим четко выраженных, вербально зафиксированных правил поведения. Имеется лишь общее представление о необходимом, соответствующем нравам данного общества поведении.

Раскрывая смысл нормы, личность соотносит известные ей общие вербальные положения с условиями действия в данных обстоятельствах, в ряде случаев — с совокупностью организационно-технических норм, определяющих порядок совершения предметных действий. Это, разумеется, предполагает творческую активность, направленную на поиск средств, адекватных задаче реализации данной нормы. Творческий поиск стимулируется также тем, что поведение очень часто попадает под действие ряда норм, между которыми возможны противоречия. Разрешение этих противоречий всегда остается творческой задачей самой личности.

Перед личностью возникает проблема вычленения многих не имеющих четкого вербального выражения социальных, особенно моральных, норм из совокупности различных образований общественного сознания, фиксирующих представления о правильном поведении (например, образов художественной литературы, народных сказаний, прямых указаний, опирающихся на авторитет церкви, государства, общественных организаций), с одной стороны, и из реально наблюдаемого поведения людей и реакций общественного мнения на отклоняющиеся поступки — с другой. Сравнение того и другого дает личности представление о степени императивности выделяемой нормы, позволяет оценить возможные последствия своих будущих действий.

Освоение содержания общественных требований имеет активный и заинтересованный характер, во-первых, потому, что личности необходимо прогнозировать реакцию окружающих на ее поступки (для чего нужно возможно более точное понимание нормы), во-вторых, потому, что сознание человека стремится к целостному охвату действительности, хочет снять те моменты отчуждения, которые возникают в связи с непроясненными до конца мотивами поведения, не принятыми к добровольному исполнению нормами. Последнее достигается через ценностное обоснование норм. При этом в тех нормах, которые касаются совершения предметных действий, такое обоснование неизбежно связано с общими проблемами взаимоотношения общества с природой, вопросами целесообразной организации системы производства, что требует расширения рациональных форм познания, приобретения специальных знаний.

Таким образом, в процессе обоснования нормы, во-первых, более глубоко постигается ее содержание (раскрывается короткая вербальная формулировка, в том числе — обобщается определенный класс соотносимых с данной нормой поступков). Во-вторых, обоснование дает стимул к развитию персональных качеств личности, необходимых для конкретной практики общественной жизни.

Личность, сформировавшая целостное представление обо всей системе общественных требований, постигшая качественную разницу между различными типами норм, выявившая определенные тенденции общественного развития и глубоко понимающая задачи собственной профессиональной деятельности, оказывается способной творчески действовать в нестандартных обстоятельствах. Способность к таким действиям, разумеется, в разной степени присуща различным личностям, как различна и степень постижения ими социальной реальности, осознание ситуации, требующей творческого действия.

Многое здесь определяется также тем, насколько общество поощряет активность личности, способную вывести ее за привычные формы детерминации, предложить новые способы организации жизни. При жестком определении условий деятельности, отвечающем застойному характеру производства, социальные связи меняются очень медленно. Наоборот, там, где само производство уже не может обойтись без быстрой перестройки технико-организационных структур, невозможно обойтись и без высокоразвитой способности личности к совершению самостоятельных действий. Но сказанное не означает полного преодоления нормативности в морали. Автономия нравственного сознания и свобода морального выбора выражаются не в том, что совершенно устраняется нормативный элемент морального сознания, а в том, что личность, идентифицирующая себя с нормой, наполняет ее конкретным содержанием, применяет к особым условиям своей общественной деятельности. Но любая индивидуальная трактовка должна быть в то же время произведена так, чтобы быть понятной другим людям, чтобы они могли считать целесообразным и морально оправданным действовать так же в подобных обстоятельствах. Без апелляции к такому общезначимому выражению поведение уже нельзя будет рассматривать как ориентированное на данную норму.

Особую роль в комплексном постижении системы общественных требований играет именно моральное сознание. По мере того как личность сталкивается с многообразием окружающей действительности, в ее нравственном сознании возникает необходимость обосновать все общественные требования с точки зрения их справедливости, что толкает к поиску ответов на вопросы об условиях организации социальной жизни, закономерностях развития общества и стимулирует развитие ее общественного мышления в целом. Нравственное сознание поэтому является своеобразным мостиком между элементарными, выраженными на уровне общественной психологии стереотипами поведения, представлениями о социальных нормах, исполнение которых осуществляется бездумно, как конформное поведение, и теоретическим сознанием, причем сознанием уже не только собственно нравственным, но и представленным в других общественных формах (политической идеологии, правосознании, научном познании).

В эпохи быстрого преобразования общества, когда привычные условия детерминации нарушаются, необходимость теоретической рефлексии бытия, направленной на изменение всей системы социально-нормативной регуляции, возрастает. При этом возрастают и условия для многообразия нравственной практики. Множится число организаций, разного рода кружков, тайных обществ, политических партий, пытающихся предложить новые нравственные принципы и вообще новые способы организации социальной связи, поддерживаемые новыми нравственными идеями. Так что теоретическая рефлексия и в этом случае не устраняет работы механизмов духовно-практического освоения действительности.

Социальная группа, вставшая во главе политического движения и предлагающая новые принципы социальной взаимосвязи, естественно, видит эту связь в такой форме, которая максимально отвечает ее интересам, позволяет ей занять лидирующее положение в системе общественного производства и в конечном счете получать экономические выгоды от того, что именно она управляет процессом воспроизводства социальных связей. Но в то же время никакая общественная группа не может конструировать социальную связь произвольно, без учета объективных потребностей общественного производства и интересов других людей, ведь по самой логике своего образования общественная взаимосвязь предполагает объединение всех участников общественного производства. Данная связь, следовательно, создается так, что она в определенной степени отвечает интересам всех.

Поскольку мораль отражает единство коренных интересов личности и общества, поскольку, в конечном счете, критерием нравственной ценности любой общественной деятельности выступает ее значение для человечества в целом, общность, вырабатывающая нравственные императивы, в своем сознании как бы идентифицирует себя с человечеством. Но последнее не живет еще по тем нормам, которые отражают сознание передовых общественных групп, не хочет принимать предлагаемые ими новые формы социальной связи. Отсюда возникает конфликт нравственных ценностей, в котором выражается социально-критическая роль морали. Моральное сознание действует в периоды радикального преобразования общества в единстве с сознанием политическим, оно отражает необходимость утверждения в общественной жизни новых экономических и политических отношений. «Если нравственное сознание массы объявляет какой-либо экономический факт несправедливым, как в свое время рабство или барщину, — отмечал Ф. Энгельс, — то это есть доказательство того, что этот факт сам пережил себя, что появились другие экономические факты, в силу которых он стал невыносим и несохраним»[1].

Для формулирования нормы необходимо иметь представление и о том, какие способы и формы взаимодействия людей являются целесообразными, наиболее оптимальными в тех или иных конкретных условиях практической деятельности. Это определяется, во-первых, общим характером общественной взаимосвязи, во-вторых, характером непосредственных производственных задач, конкретной сферой деятельности людей, в которой их отношения подвергаются нормативному регулированию. Во втором случае субъект нормотворчества должен иметь развитые представления уже не только об общих способах организации социальной связи, но и о конкретных производственных задачах, включая технологическую сторону вопроса, а также знания об управлении производством в его конкретных звеньях, об эффективных стимулах труда, условиях обеспечения должной степени ответственности.

Таким образом, нормотворчество, как особый общественный процесс, включает в себя не только познание действительности, но и творческую деятельность по созданию самих норм, предполагает способность к моделированию образа будущей действительности, что в свою очередь требует целого ряда специальных знаний или способностей к лидерству (в процессе создания неинституциональных норм).

Контрольные вопросы

  • 1. Что такое социальная норма?
  • 2. В чем специфика моральной нормы по сравнению с другими?
  • 3. В чем разница действий-операций и действий-поступков?
  • 4. Как социальные нормы связаны с потребностями людей?
  • 5. Почему долг может быть самостоятельным мотивом поведения, не связанным с определенной личной потребностью?
  • 6. Чем ценности отличаются от норм и как они связаны?
  • 7. Чем различаются личные оценки и общественные ценности?
  • 8. Что такое духовно-практическое освоение действительности?
  • 9. Какую роль мораль играет в критической оценке и преобразовании системы действующих в обществе социальных норм?
  • 10. Как связано моральное и политическое сознание?

  • [1] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 184.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >