Добро и зло

Категории добра и зла являются наряду с долгом основополагающими для этики. Все этические теории в наиболее общем плане делятся на аксиологические (телеологические) и деонто- логические. Аксиологические теории строятся на основе понимания добра или блага как исходной категории, определяющей высшую ценность (Аристотель, Фейербах, Мур). Так как стремление к благу составляет конечную цель деятельности, эти теории называют также телеологическими. Они, в свою очередь, могут быть разделены на аксиологически-онтологические, ак- сиологически-психологические и аксиологически-абсолютные. В первых благо представляется идущим от какой-то внешней самому индивиду реальности, определяется заданным образцом. У Аристотеля — божественной формой, у Маркса — условиями совершенной организации общества и т. д. В аксиологиче- ски-психологических теориях добро представляется заключенным в самом субъекте, в определении им самим желательного для себя состояния, долг же оказывается условием достижения такого состояния (Демокрит, Фейербах). Наконец, в аксиологически-абсолютных теориях добро представляется не выводимым ни из какой определенной реальности. Оно выступает в качестве исходного, элементарного понятия, постигаемого интуицией (Мур), или просто связывается с идеей Бога как абсолютного добра, особого мира ценностей, в котором заключен критерий для определения того, что есть добро (М. Шелер). Деонтологические теории исходят из первичности долга (Кант, Росс, Ролз). В этих теориях добро фактически отождествляется с долгом.

Как категория нравственного сознания добро получает наибольшее значение для телеологических этических теорий. Оно может быть определено как соответствие поведения некоторому идеалу, а также и как сам этот идеал. В широком смысле добро тождественно благу. Собственно, таков был первоначальный смысл употребления понятия: добро есть все то, что способствует выживанию, увеличению мощи рода, что способно дать надежную защиту от врагов. Зло соответственно — все противоположное. Под добром в античности понимались также утилитарные качества, содержащие в себе признак совершенства («добрый» конь, «добрый» глаз).

Постепенно в этических учениях было сформулировано более узкое понимание добра — как правильного поведения. То есть к добру перестали относить такие явления, как богатый урожай, животворный дождь и т. д. После этого категории блага и добра получили различное определение. Благо оказалось шире морального добра. Категория же зла продолжала использоваться как противоположная и благу, и добру.

Процесс сужения понимания добра, отнесения его лишь к явлениям, связанным с непосредственными поступками в отношении других людей, получил завершение в христианской этике. Более узкое значение, т. е. значение недостатка добра, недолжного поведения получает в христианстве и определение зла. Это является закономерным, так как христианская доктрина сосредотачивается в основном на борьбе с внутренним злом, на том, что можно назвать борьбой с греховными помыслами. Борьба же против внешнего зла перестает иметь решающее значение, поскольку вообще весь земной мир объявляется временным, преходящим.

Тем не менее, думается, что все же нельзя ограничиться столь узкими определениями добра и зла, т. е. рассматривать то и другое в основном применительно к мотивации поведения, направленного на выполнение некоторых фундаментальных заповедей, обеспечивающих совместное общежитие людей, скрепляющих общество в единый организм. Это, конечно, очень важно, но недостаточно.

Дело в том, что нравственные мотивы поведения проявляются и в том, что может быть названо противостоянием внешнему злу. Скажем, несомненно то, что морально положительным поведением можно назвать поведение врача, рискующего своей жизнью ради спасения больных во время эпидемии. Более того, только при таком подходе, когда добро и зло соотносятся с объективными явлениями, так же, как и с мотивами поведения, можно, строго говоря, рассмотреть поступок в единстве его мотива и результата, показать, какова ответственность личности за предметный результат ее действия, т. е. в конечном счете вменить личности профессиональную компетенцию как необходимое условие обеспечения ее нравственной ответственности.

Рассмотрение добра и зла исключительно в узком смысле слова, как понятий, связанных с «собственно» нравственными характеристиками, неизбежно приводит к отделению субъект-субъектных отношений, выраженных в моральных нормах, от отношений людей к природе. Это означает абсолютизацию морального бытия человека, которая оборачивается тем, что ответственность вменяется субъекту лишь за достаточно ограниченный круг действий, в которых есть прямая угроза нарушению интересов другого. Такой подход отвечает ситуациям, в которых мораль играет ограничительную роль, подходит для этики, получившей название этики долга, но он неприемлем для более широкой области этики, в которой нравственной оценке подвергаются позитивные устремления личности, направленность ее действий на увеличение общественного блага, т. е. для этики добродетелей.

В истории этики возражения, направленные против узкого понимания добра, иногда получали форму его полного отрицания. Так, Ницше критиковал христианское понимание добра, объявлял его носителями людей слабых и ничтожных, пытающихся с помощью их понимания добра защитить себя перед сильным и в каком-то смысле благородным противником, т. е. перед героем, человеком способным утверждать новые формы бытия. Его критика, однако, не учитывает то, что общество действительно нуждается в некотором усредненном масштабе нравственной и правовой оценки. Оно, например, не может позволить более умелому водителю ездить по дорогам, нарушая скоростные режимы, так как это внесет беспорядок в общий транспортный поток. Кроме того, герой — это совсем не тот, кто просто делает, что хочет, невзирая на других, а наоборот, тот, кто видит счастье своей жизни, бытия в реализации совместно разделенных с другими целей.

В широком значении, отвечающем и этике долга, и этике добродетелей, добро может быть определено как все то, что поддерживает гомеостаз, обеспечивает увеличение общественного богатства, способствует росту производства материальных и духовных (интеллектуальных) благ, все, что обеспечивает развитие всех продуктивных способностей каждой личности. Зло может быть определено как все то, что разрушает систему, ведет к ее деградации, в том числе в результате постоянного нарушения достоинства какой-то части людей, развития одних за счет других и т. д. Такая система не способна долго прогрессировать, хотя на каком-то отдельном этапе и может добиться известного успеха, скажем, в производстве материальных благ.

Понятия добра и зла соотносительны. Одно определяется через другое. Однако, как уже было сказано в разделе, посвященном христианской этике, в принципе правильно понимать добро как более субстанциальное, чем зло. Мы строим всю этическую систему с позиции утверждения приоритета жизни над смертью. Мы не можем рассуждать с позиции безликой эволюции природы, равнодушно уничтожающей одни существа и создающей другие за счет случайных комбинаций и отбора совершенных признаков. В этом отношении заложенное христианской этикой понимание добра, как онтологически реального, и зла, как относительного состоянию добра, как его уменьшения, сохраняет свое значение.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >