ТЕХНОЛОГИИ МАНИПУЛИРОВАНИЯ ОБЩЕСТВЕННЫМ МНЕНИЕМ

Конструирование «жертвы» как способ создания управляемой конфликтной ситуации

Суть манипулирования общественным мнением заключается в создании и внедрении в общественное сознание искаженных или ложных образов социальной реальности. Для этого используются различные технологии конструирования виртуальной реальности. Одна из таких технологий, исследованная, описанная и защищенная в виде докторской диссертации автором — Г.И. Козыревым[1], приводится ниже.

Реальная жертва конфликта — это люди, пострадавшие в результате конфликтного взаимодействия сторон, которые не принимали непосредственного участия в конфликте, не представляли реальной угрозы конфликтующим и признанные в качестве жертв «значимыми другими».

Реальная жертва конфликта (если она имела место) и ее образ могут в значительной степени расходиться по своим качественным и количественным характеристикам. В философском понимании образ — это идеальное отражение предметов и явлений материального мира в сознании человека. В психологии образ — это субъективная картина мира или его фрагментов. В социологии образ — это обобщенное, социально сконструированное отражение реальных характеристик предметов и явлений. В нашем исследовании под словом «образ» мы будем понимать целенаправленно сконструированное отражение реальных и мнимых характеристик «жертвы».

Основной причиной конструирования образа жертвы является стремление субъекта, конструирующего определенный тип «жертвы», путем воздействия на общественное сознание создать выгодную для себя конфликтную ситуацию для достижения поставленных целей.

Начало конструирования «жертвы» может предшествовать возникновению конфликтной ситуации и конфликта, может инициироваться в ходе развития конфликта, а может иметь место в постконфликтный период. При этом конструируемый тип «жертвы» должен, прежде всего, отвечать стратегическим и тактическим целям и задачам той или иной противоборствующей (противостоящей) стороны в определенный период времени и в определенной ситуации. Кроме того, он должен приобрести социальную значимость как для непосредственных и косвенных участников конфликта, так и для окружающей социальной среды.

Общая классификация конструируемых типов «жертвы» конфликта может быть следующей: «жертва-герой», «жертва-утрата», «жертва по принадлежности», «жертва-трагедия», «жертва-страна», «жертва-народ», «жертва-предлог», «абстрактная жертва». Некоторые типы «жертвы» могут «выполнять» различные функции, то есть использоваться и как «жертва-герой», и как «жертва-утрата», и как «жертва-потеря» и др. Такой тип «жертвы» условно можно назвать «многофункциональным» или «универсальным»[2].

Теоретико-методологической основой конструирования образа «жертвы» являются различные концепции конструктивизма, и прежде всего, работы П. Бергера и Т. Лукмана, а также П. Бурдье.

Процесс конструирования образа «жертвы» предполагает проведение целого ряда этапов, которые так или иначе дополняют друг друга или являются составной частью один другого. Все они предполагают воздействие на общественное сознание, прежде всего через средства массовой коммуникации.

Рассмотрим, как может конструироваться образ «жертвы», на примере целенаправленного конструирования «жертвы-героя».

Основные этапы конструирования «жертвы-героя»:

Актуализация «жертвы» — сторона, конструирующая образ реальной или мнимой жертвы, различными способами стремится привлечь внимание общественности к актуализируемой проблеме.

«Приватизация» «жертвы» — процесс, в ходе которого конструирующая «жертву» сторона стремится убедить общественность в том, что «невосполнимую утрату» в лице «жертвы» понесла именно она или ее союзник. Например, стараниями советской пропаганды образ Павлика Морозова был как бы изъят из своей семьи, своей деревенской среды и им противопоставлен. В результате дорогие и близкие убитому подростку люди были превращены во врагов, а предполагаемые убийцы «жертвы» стали яростными защитниками его образа.

Героизация «жертвы». Какими бы качествами ни обладала «жертва» в реальности, в процессе героизации она, как правило, наделяется качествами положительного героя, который и в обычной жизни проявлял незаурядные способности, демонстрировал смелость, принципиальность, честность и др., и в экстремальных условиях вел себя достойно. Наиболее характерным в этом отношении, на наш взгляд, является образ «жертвы-героя» Зои Космодемьянской, которая и в реальной жизни во многом соответствовала конструируемому образу.

Гуманизация «жертвы» — придание реальной или мнимой «жертве» определенных свойств и качеств, которые подчеркивали бы ее жизнелюбие и добрые отношения к окружающим: «он так любил жизнь», «у него были большие планы на будущее», «он всем желал добра», «все они (пострадавшие) были мирными жителями». Гуманизация, во-первых, способствует увеличению в массовом сознании значимости понесенной утраты, во-вторых, подчеркивает антигуманный характер посягателей на «жертву». Последнее обстоятельство, благодаря пропаганде и манипуляции фактами, может превратить палача и тирана в «самого человечного человека», а его жертвы в безжалостных «врагов народа».

Контраст между гуманизмом, героизмом и трагизмом «жертвы», с одной стороны, и антигуманной, варварской сущностью ее врагов, с другой стороны, является наиболее значимым, если «жертвой» становятся относительно не защищенные в реальной жизни существа: дети, женщины, старики. Например, легендарная героиня французского народа Жанна д’Арк (1412—1431), в наибольшей степени, на наш взгляд, сочетала в себе большинство из перечисленных качеств. Поэтому этот образ героической жертвы, по мнению французов, оказал решающее влияние на исход столетней войны (1337—1453), а сама она в 1920 г. была канонизирована католической церковью.

Институционализация образа «жертвы». Для актуализации конструируемого образа создаются памятники, музеи, научные организации, периодически проводятся различные мероприятий. Имя «жертвы-героя» присваивается улицам, городам, поселкам, кораблям и самолетам. Суть целенаправленной институционализации конструируемого типа «жертвы» заключается в том, чтобы на официальном уровне закрепить создаваемый образ «жертвы», придать ему общенародную и государственную значимость, обеспечить образу государственную и общественную поддержку и защиту. Одной из основных задач институционализации конструируемой «жертвы» является «закрепление» вновь создаваемой социальной реальности и установление контроля над поведением людей. Например, отрицание холокоста во многих странах преследуется в уголовном порядке.

Историзация (мифологизация) «жертвы». В ходе институционализации одновременно создается и история «жертвы», так как любой институт должен иметь свою историю. Эта история может создаваться как на основании реальных событий и фактов, так и на основании вымыслов (мифов). И чем длиннее история, тем большим количеством мифов она обрастает. Мифологизация «жертвы» предполагает придание образу «жертвы» каких-то вымышленных свойств и качеств, которыми она не обладала в действительности или обладала не в полной мере. При этом если реальные факты из жизнедеятельности «жертвы», или свидетельства очевидцев противоречат создаваемому образу, то такие факты либо замалчиваются, либо интерпретируются необходимым образом. А свидетелей вынуждают либо молчать, либо говорить то, что необходимо для конструирования нужного образа «жертвы». Известно, что первоначально созданный Александром Фадеевым образ героев-молодогвардейцев не понравился Сталину, и писателю пришлось вносить в уже созданный образ значительные коррективы. Следовательно, создавая или разрушая те или иные мифы (образы), можно переписывать историю, оказывая влияние на сознание и поведение людей.

В своей книге «Техника пропаганды в мировой войне» Г. Лассу- элл изложил целую систему принципов создания политических мифов с помощью подбора соответствующих слов[3].

Объективация образа «жертвы» — это процесс, в результате которого «субъективно» конструируемый образ или произошедшее событие приобретают свою собственную реальность, устойчивость и повторяемость в сознании и поведении людей. Построенные памятники, музеи, мемориальные комплексы, написанные произведения и др., посвященные «жертве», начинают жить собственной жизнью. Отныне сконструированный виртуальный образ «жертвы» воспринимается как изначальная данность социального мира[4].

Легитимация образа «жертвы». «Институционализированному миру (по Бергеру и Лукману) требуется легитимация, то есть способы его «объяснения» и оправдания». Чтобы мир стал более убедительным для нового поколения[5]. Однако легитимизация предполагает не только «объяснение» и «оправдание» институционализированного мира, но и признание его целесообразности и правомерности.

Понятие легитимности было введено М. Вебером для обозначения такого социального порядка, который признается людьми правомерным и рациональным и которому люди подчиняются без массового принуждения[6]. На уровне общества речь идет об общественном признании институционализированного образа жертвы и правомерности отдания ей соответствующих почестей. На международном уровне речь идет о международном признании наличия «жертвы» и ее значимости. Непризнание национального образа «жертвы-героя» (или просто «жертвы») другими государствами расценивается как враждебный акт. Например, в настоящее время факт геноцида армянского народа (1915 г.) признала 21 страна. Турция, не желающая признавать факт уничтожения ею более полутора миллионов армян, находится в сложных международных отношениях с теми странами, которые этот факт признали.

Сакрализация «жертвы» — придание «жертве» священного смысла. Если в конструировании образа «жертвы» принимает участие церковь, то «жертва» дополнительно наделяется статусом святомученика. Сакральный образ «жертвы» или какой-то ее символ становятся основным элементом определенных обрядов, ритуалов, культовых действий. Например, принятие присяги молодых воинов у памятника жертвам прошлой войны; посвящение в пионеры в доме-музее «жертвы-героя».

Сакрализация «жертвы» как бы завершает процесс вхождения конструируемого образа в институциональную систему и в культуру социума. Сакральный образ «жертвы» воспринимается не только как легитимный социальный институт, как объективная реальность, но и как элемент культуры, имеющий сакральную ценность. Сакрализация «жертвы» как бы возвращает историческую память социума к тому изначальному священному смыслу жертвоприношения, который основан не столько на разуме, сколько на вере в сакральную силу принесенной жертвы. Сакрализация в значительной мере увеличивает влияние образа «жертвы» на социализацию и поведение людей.

Реализация образа «жертвы» в социальных и политических практиках. По мнению Бергера и Лукмана, процесс производства социального продукта (экстернализация) и его объективация, реализовываются в процесс интернализации, посредством которой в ходе социализации объективированный социальный мир переводится в сознание и поведение людей[7]. Целенаправленно конструируемый образ, как «социальный продукт», предполагает двойное назначение. Во-первых, как элемент социальной реальности и как социальный институт, сформированный образ «жертвы» оказывает влияние на социализацию людей. Например, на образах таких героев, как Павка Корчагин, Павлик Морозов, Зоя Космодемьянская, и др. были воспитаны десятки миллионов советских людей. Кроме того, образ «жертвы» как элемент культуры также способствует идентификации и мобилизации людей на основе общих ценностей. Во-вторых, «жертва», как эквивалент социального обмена, с древнейших времен позиционирует людей на тех, кто принес жертву, и на тех, кто «повинен» в появлении «жертвы». Если «в обмен» на понесенную жертву сторона не получила соответствующую компенсацию («ответный дар»), то она вправе предъявлять претензии к посягателю. Например, Прибалтийские страны — Литва, Латвия, Эстония считают себя жертвами оккупации СССР и пытаются обосновать законность выплаты им компенсации. Кроме того, считающая себя обиженной сторона может целенаправленно конструировать образ врага, повинного в появлении «жертвы» и не возместившего потерю.

Неудовлетворенность наличием в обществе неоплаченной (невоз- мещенной) «жертвы» может передаваться от поколения к поколению, в определенных условиях актуализироваться и становиться поводом или причиной для новых конфликтов.

В процессе конструирования «жертвы» также используются такие методы информационной войны, как информационное доминирование, безальтернативная подача «нужной» информации, работа на опережение противника[8]. Особая роль в конструировании «жертвы» (или иного образа) принадлежит телевидению, так как оно сочетает в себе семантическое воздействие слова и зрительное восприятие конструируемого образа[9]. Кроме того, телевидение способно одновременно воздействовать на воображение и на чувства. Например, «образ изуродованной взрывом невинной жертвы доводится телевидением буквально до каждой семьи, а воображение “подставляет” на место “жертвы” самого телезрителя или его близких, и это порождает целую бурю чувств. Затем уже дело техники — направить эти чувства на тот объект, который подрядились разрушить манипуляторы...»[10] (см. приложения 1,2).

  • [1] Козырев Г.И. «Жертва» как феномен социально-политического конфликта(теоретико-методологический анализ): дис.... д-ра социол. наук. М., 2008.
  • [2] Подробнее об этом см.: Козырев Г.И. «Жертва» в структуре социально-политического конфликта: монография. М.: Экслибрис-Пресс, 2008. С. 87—89.
  • [3] См.: Lasswell Н. The Structure and Function of Communication in Society // TheProcess and Effects of Mass Communication. Chicago, 1971. P. 84—99.
  • [4] См.: Бергер П., Лукман T. Социальное конструирование реальности. Трактатпо социологии знания. М., 1995. С. 101.
  • [5] Там же. С. 103.
  • [6] Вебер М. Политика как признание и профессия // Избранные произведения.М.: Прогресс, 1990. С. 646—647.
  • [7] Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат посоциологии знания. С. 102.
  • [8] Почепцов Г.Г. Психологические войны. 4-е изд. М., 2008. С. 362—363.
  • [9] Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. М., 2007. С. 98—99.
  • [10] Там же. С. 184.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >