ПСИХОЛОГИЯ ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ СИТУАЦИЙ

История нынешнего века, как можно полагать, не будет менее бурной, чем история прошлого. Модели и прогнозы известных футурологов Э. Тоффлера, П. Кеннеди и экспертов Римского клуба Денеллы и Дениса Медоузов и Й. Ренгерса свидетельствуют об этом. Процессы бурного роста народонаселения планеты и промышленного производства, с одной стороны, и загрязнений окружающей среды, бедности и преступности, — с другой, характерные для XX столетия, приближаются к критической грани. Политический, технологический, психологический, экологический фон кризиса в 2008 г. существенно отличается от фона, предвидимого после 2020 г., множеством параметров, в том числе меньшей:

  • • численностью населения планеты;
  • • степенью замены власти государств на власть транснациональных корпораций;
  • • разоруженностью государств;
  • • поврежденностью природных экосистем;
  • • развитостью электронной информационной инфраструктуры;
  • • нарушенностью национальных культур;
  • • организованностью альтернативных общественных движений. Огромные массы людей в России прошли через опыт экстремальных ситуаций (война, землетрясение, взрыв реактора, миграция). Волна терактов, прокатившаяся по стране, показала, как нужны России специалисты по экстремальным ситуациям. Поставили те же проблемы и война в Чечне, борьба с терроризмом. Вроде бы, с одной стороны, такие люди есть. Например, в Главном управлении воспитательной работы Министерства обороны РФ создана группа психологической помощи и реабилитации. Различные подразделения такого типа есть и в крупных ведомствах и клиниках. Московская служба психологической помощи населению была создана в 2003 г. Комитетом по делам семьи и молодежи г. Москвы. И все-таки между различными службами нет координации, отсутствует продуманная сеть и структура таких социальных институтов.

В настоящее время МЧС проводит огромную работу по оказанию психологической помощи людям, которые пострадали в экстремальных ситуациях. Однако у Министерства нет возможности прослеживать действие психологических последствий различных бедствий (например, последствий мортификации, т.е. психического «онемения»). В результате после оказания первой помощи участникам экспедиций приходится отправляться на другие объекты, а поскольку основные механизмы, связанные с чрезвычайными ситуациями, начинают действовать значительно позже, огромные массы людей оказываются вне наблюдения[1].

Психологическая реабилитация — это система мер, которые позволяют больному вернуться к нормальной психической жизни. Эта проблема приобретает особую остроту в связи с тем, что последствия исключительных ситуаций обнаруживаются далеко не сразу. В результате общество имеет дело с неожиданными феноменами, которые разрушают нормальное течение событий в разных регионах, порождают массовые стрессы и наносят ущерб психическому здоровью общества.

Стресс — понятие, которое было введено канадским физиологом Гансом Селье (1907—1982). Это, во-первых, неспецифический ответ организма на любое предъявленное к нему требование, функциональное состояние напряжения, реактивности организма, возникающее у человека и животных в ответ на воздействие сильных раздражителей. Клинические исследования поведения человека в экстремальных ситуациях дали Селье основание для выработки и развития понятия «психологический стресс».

Стрессовые расстройства в период боев описаны военными медиками впервые более ста лет назад. Их приметы — отсутствие концентрации внимания, гнев, сверхбдительность (человек спит с оружием и готов стрелять во сне). Собственно послевоенный стресс дает себя знать через 4—8 недель после возвращения домой и радостной встречи с близкими: возникают тревога, навязчивая жажда возмездия, рассеянность, запои, агрессия. Если в этом случае не приходит помощь — наступает следующая стадия, уже из области психиатрии, пережитое замещает реальность, меняется личность.

Типичным проявлением экстремальной ситуации является чувство страха. Многие мудрецы, от античного философа Демокрита до современного мыслителя Сартра, пытались проникнуть в природу страха. Но правомерно ли назвать страх глубинным, трудноутолимым побуждением человека? Неужели, преодолевая его, человек сам бессознательно устремляется к нему? Какие тайны человеческого естества открываются при этом? Фридрих Ницше (1884—1900) отмечал: упорядоченное общество пытается усыпить страсти, напротив — самые сильные и злые умы стараются воспламенить эти могучие импульсы. Без них, по мнению немецкого философа, человечество не может развиваться. И едва ли не во всех цивилизациях обнаруживается специфическая философия страха. Причем люди не пытаются отогнать это переживание, они хотят изведать его в полной мере.

В патриархальных языческих культурах существовали особые культуры страха. Древние мистерии предлагали участникам испытать ужас символических событий прошлого. Так почему же люди хотели еще раз пережить то, что безвозвратно ушло? Почему они испытывали подъем — катарсис (очищение), став зрителем драмы, в которой гибнет герой и одна сцена насилия сменяет другую?

По мнению Ф. Ницше, античного грека особенно привлекал чудовищный ужас, который охватывает человека. Человек античной культуры прекрасно знал о таких эмоциональных состояниях экстатического восторга, который поднимался из недр человека, когда страх переживался как опьянение. Затаенная тяга к страху не растворилась в архаических культурах, она отчетливо обнаруживается и в христианстве. Неслучайно, по-видимому, понятие грехопадения вызывало к жизни многочисленные варианты исторических описаний и всемирно-исторических перспектив — от «Града Божия» Августина Блаженного до трудов современных теологов.

Христианство стремиться разбудить в людях страх перед собственными прегрешениями, делая особый акцент на покаянии. Христианин буквально загипнотизирован ужасами ада, всесилием демонических сил и эсхатологическими перспективами. Эсхатология (от греч. eschatos — последний и logos — учение) — учение о конце мира в религиозной догматике и теологии, особенно христианской, учение о «конечных вещах», таких как Страшный суд, посмертное бытие человека, конечная судьба личности и мира.

Да и у многих современных мыслителей, ученых, писателей отмечается тяга к эсхатологическим темам, мотивам вселенской катастрофы и гибели человечества. Предположим, что нам неизвестны философские постижения этого чувства, неведомы ни интуиции, ни прозрения древних. Попробуем поразмышлять, что называется, от неведения. Еще не вооруженные опытом поколений, разглядываем газетный снимок. На нем изображен мальчик, жертва чернобыльской катастрофы. Многопалое, однорукое тело... Жутко? Несомненно. Но страх рождается лишь в то мгновение, когда мы видим глаза ребенка — осмысленные, чистые, страдальческие.

Мир, вообще говоря, полон уродств. Вселенная буквально переселена эксцентрическими созданиями. Но разве эти тварные существа способны внушить ужас самой равнодушной природе? Она многолика и затейлива. Страх возникает только от брошенного окрест человеческого взора. Только человеку заповедано поразиться рассогласованностью мира, испытать несоответствие нереального и реального. Наш первый вывод таков: страх возникает вместе с человеком. Это удостоверяет наше сознание. Человек — особый род сущего. Кроме него некому содрогнуться от того, что сотворила природа и сам он, Адамов потомок.

Но привнесенный человеком страх образует целую вселенную. Он гнездится на всех ярусах человеческого существования, он заполняет не только сознание, но и бездны бессознательного. Ужас притаился в подсознании. Он только ждет опознавательного знака. В тайниках психики дремлют призраки. Сон разума рождает кошмары.

Ужас гонит не только человека, но и человечество. Грибовидное облако, которое поднялось над Хиросимой, испепелило не только все живое, оно разрушило и психическое состояние тех, кто был на спасительном расстоянии от взрыва. Образ вселенской катастрофы, одномоментно явленный сознанию, разорвал связующие нити обычного человеческого восприятия. Люди перестали понимать, кто они, собственно, такие. Сломалась житейская логика, распалась связь событий. Не только подсознание человека, но и вся родовая память человеческой соборности выплеснули на поверхность психики потоки эсхатологических знаков и предвестий.

Опыт экстремальных ситуаций исследован многими крупными специалистами. Назовем прежде всего работы Б. Беттельхейма, который изучал поведение заключенных в немецких лагерях. В 1967 г. вышла в свет книга крупного американского психолога и психиатра профессора Йельского университета Роберта Лифтона «Смерть при жизни. Пережившие Хиросиму»[2]. Это первый серьезный опыт исследования людей, которые перенесли атомную бомбардировку Хиросимы, предпринятый на уровне современной психологии.

Р. Лифтон прожил несколько лет в Японии. В начале 60-х годов XX в. он был занят изучением психологических особенностей японской молодежи, в частности участников антивоенного студенческого движения. При этом он был поражен, какую большую роль в их жизни играют часто неосознанные образы войны и атомной бомбардировки, хотя подавляющая часть молодежи и не испытала этого лично. В то же время выяснилось, что не было серьезных попыток выявления ее психологических и социальных последствий. В имевшихся работах содержались главным образом технико-статистические или чисто медицинские сведения, например о воздействии на организм атомной радиации. С другой стороны, было написано немало книг, полных чисто человеческими симпатиями к жертвам атомной бомбы, но эта симпатия, казалось, почти лишала авторов возможности высказать суждения на профессиональном уровне и не затрагивала порожденный катастрофой психологический комплекс во всей его сложности. Было очевидно, что исследования такого рода сами наталкиваются на серьезный эмоциональный барьер.

Литература

  • 1. Гуревич П.С. Преображение ценностей как чрезвычайная ситуация. М., 2007.
  • 2. Гуревич П.С. Психология чрезвычайных ситуаций. М., 2007.
  • 3. Джеймс У. Воля к вере. М., 1997.
  • 4. Психология экстремальных ситуаций / Под ред. В. В. Рубцова, С.Б. Малых. 2-е изд., стер. М., 2008.
  • 5. Пуховский Н.Н. Психопатологические последствия чрезвычайных ситуаций. М., 1999.
  • 6. Селье Г. Стресс без дистресса. М., 1982.
  • 7. Тоффлер Э. Шок будущего. М., 2008.
  • 8. Франкл В. Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере. М., 2013.
  • 9. Ясперс К. Общая психопатология. М., 1997.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ

  • 1. Что такое стресс?
  • 2. Почему обнаруживает себя паранойя выживания?
  • 3. Каковы психологические механизмы, которые проявляются в чрезвычайных ситуациях?
  • 4. Что такое мортификация?
  • 5. Можно ли назвать страх глубинным, трудноутолимым побуждением человека?
  • 6. Почему эффект воздействия атомной бомбардировки Хиросимы на очевидцев Р. Лифтон назвал «смерть при жизни»?

  • [1] См. подробнее: Гуревич П.С. Психология чрезвычайных ситуаций. М., 2007.
  • [2] Lifton R. Death in life. Survivors of Hirosima. N.Y., 1967.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >